Папаша

Светлячок мирно посапывала во сне, так и не выпустив материнской ладони. Лиска, вздохнув, нежно провела по светлым кудряшкам ладонью, поцеловала дочь в щеку и обернулась к Люде, свернувшейся калачиком в кресле рядом с кроватью.  — Мы тебя точно не стесняем? — тихо поинтересовалась она у подруги.  — Лискин-кискин! — вполголоса возмутилась Людмила, нахмурив светлые брови. — Не говори глупостей. Рассказывай давай, как прошло.  — Ты знаешь, спокойно, — ответила Алиса, — я даже удивилась. Только язык у них… блатной очень, переспрашивать приходилось, а так — несложно.  — А заплатили, заплатили? .. — хотела знать Люда.  — Хорошо заплатили, — Лиса, понизив голос, назвала сумму. — Половину долгов покрою, еще и на зимний комбинезон для Светы останется.  — Тебе же самой сапоги нужны, — напомнила Люда. Алиса только вздохнула. Денег не хватало катастрофически: из долгов она переползала в долги. О том, что будет, когда Света пойдет в школу, она старалась даже не думать. Есть проблемы и поближе.  — Одна надежда: им еще раз понадобится моя помощь. Люда махнула рукой. — Да, может, и понадобится! Меня, кстати, Пчелкин про тебя расспрашивал. Алиса подобралась.  — В самом деле? Что ты ему рассказала?  — Да ничего особенного, — удивилась Людмила реакции подруги. — То же, что и всем. Пчелкин, в самом деле, спрашивал. После того, как Алиса ушла, он поболтался немного по приемной, поглядывая на секретаршу — явно не знал, как начать разговор, — а после облокотился о стойку и уже далеко не так нахально, как утром, поинтересовался:  — Люда, хм… а вы с Алисой подруги? — Да, Витя, но я же тебе говорила, что ей сейчас не до свиданок! — возмутилась Людочка: вот же настырный! И действительно, Пчелкин вспомнил, что секретарша упоминала что-то о… О дочери Алисы. Когда они виделись последний раз, у Лисы точно не было никаких детей, даже в планах не было. Пчелкин прикинул, могла ли она успеть за то время, что они не виделись, завести ребенка, и получилось — могла. Но неужели она оставляет на кого-то грудного младенца, пока ее нет дома?  — А сколько лет девочке? — быстро спросил Витя. Люда сначала недоуменно нахмурилась, но после ее лицо просветлело.  — Свете-то? Два и пять месяцев. Витя как-то нервно улыбнулся секретарше и отошел, а после и вовсе вышел из приемной. Девушка, не заподозрив подвоха, вернулась к блаженному ничегонеделанию, а сам Пчелкин, чувствуя потребность в свежем воздухе, вышел из здания и направился в неопределенном направлении: он и сам точно не знал, куда идет. Конечно, все это ерунда. У Алисы могло быть еще много парней после него. Наверняка нашла себе кого-то и забеременела от него. Нечего и думать о том, что девочка двух лет и пяти месяцев от роду вполне может оказаться его дочкой. Ну и что с того, что при простом вычитании получается лето восемьдесят девятого года? Это богом проклятое лето восемьдесят девятого. Да нет, ерунда. Даже думать об этом не стоит… В общем, Пчелкин быстро успокоил себя, а вот Алиса теперь была встревожена не на шутку. Всюду ей мерещились опасности, подстерегающие на каждом шагу. С тех пор, как она забеременела Светой, страх не отпускал ее ни на минуту, и этому были свои причины. Пчелкин виделся ей очередной угрозой их со Светлячком мирному существованию. Лиска глянула на мирно посапывающую дочку и натянула одеяло ей на плечи. Она уже привыкла спать на одном диване с дочерью, так что отсутствие спящей девочки под боком воспринимала как тревогу. Когда они ночевали у Люды, то спали так же: она с дочкой на кровати, а Людмила — на диване. Люда иногда добродушно посмеивалась над тревожной подругой: неужели все мамочки такие нервные? Когда Светлячок совсем крошкой была, она и на улицу-то с ней не выходила толком, будто бы боялась чего-то. А когда и выходила, то только натянув на голову капюшон старенькой черной курточки, да дочку поглубже в платок прятала. Коляски у них как не было, так и нет. Когда Светлячок подросла, стало немного полегче, но с дочерью Алиса все равно расставалась крайне и редко и неохотно: доверяла ее только Людмиле да Тамаре Валерьевне, доброй, но любопытной старушке из пятой комнаты. И, конечно, строго настрого запрещала выносить Свету из дома! На прогулки девочка ходила только с мамой. Людочка давно заметила, что страх за дочь перерос у подруги чуть ли не в манию преследования. Вот и сегодня, сразу после того, как Алиса вошла в квартиру Людмилы и ощупала Свету со всех сторон, чтобы убедиться, что та цела и невредима, молодая мать рассказала подруге, что почти от самого ресторана за ней ехала какая-то машина — черная, с тонированными стеклами и заляпанными грязью номерами. Лиска, конечно, безумно перепугалась! Людмила же смотрела на вещи куда более здраво. Ну, в конце-то концов, мало ли на улице автомобилей с заляпанными номерами? Чай не май месяц, лужи по колено. И почему это подруга решила, что следят за ней? Машина медленно ехала — так и это не аргумент. Может, название улицы высматривали – вон, темень какая. В общем, кое-как успокоив перепуганную подругу, Людмила отправила ее в душ, а сама уложила второй раз Светлячка и заварила чай. Чай подействовал, Алиса действительно пришла в себя, а Света, поддавшись настроению матери, притихла и быстро заснула. Люда хотела было еще порасспрашивать подругу о Пчелкине — что ее может связывать с таким кошмарным субъектом? — но решила оставить это на потом. В конце концов, уже поздно.