Папаша

— Я не знаю, Боже мой, не знаю, — Алиса, уже одетая в пальто, сидела в прихожей на коленях, едва не плача, и в который раз обнимала Светлячка. Та материнскому вниманию радовалась: каждый ее порыв кроха встречала радостным смехом и с энтузиазмом обхватывала ручонками в ответ. — Лис, все будет в порядке, — произнес Пчелкин, с улыбкой наблюдавший за прощаниями. — Я в состоянии позаботиться о ребенке, пока тебя не будет. Шмидт за его спиной что-то согласно промычал. Теперь большую часть времени он проводил в квартире Пчелкина: защита и охрана Алисы и Светы единогласно была признана приоритетной задачей до тех пор, пока бригада окончательно не разберется с проблемами в «Курс-Инвест». Алиса только удивленно качала головой, когда тот устанавливал камеру видеонаблюдения. — Послушай, — Витя шагнул вперед, ухватил Алису за руку и заставил подняться с пола, — за эти пару часов ничего страшного не случится и случиться не может, — он чуть понизил голос, — я смогу позаботиться о собственном ребенке. Лиска неуверенно кивнула, закусив губу, отвела взгляд. Теперь, когда они уже почти две недели прожили в одной квартире, Пчелкин видел, что ее спокойствие — это равнодушие, рожденное бесконечной усталостью от жизни. Все это время она была вынуждена не жить — выживать, и на другие эмоции, кроме страха, ее сил просто не хватало. И была еще Светлячок, конечно, безумно ею любимая. Кивнув еще раз своим мыслям, Алиса в последний раз опустилась на корточки, поцеловала дочку куда-то в светлые кудряшки и выскользнула вслед за Филом наружу, здраво рассудив, что, чем быстрее она оформит новые документы взамен сгоревших, тем скорее сможет вернуться домой и убедиться, что с дочерью все хорошо. — Ну, что, — сказал Витя, обращаясь к Светлячку, — чем займемся? — Будем рисовать! Подхватив счастливо рассмеявшуюся дочку на руки, Витя занес ее в комнату и усадил на диван. Потом пододвинул журнальный столик и сел рядом с ней. — Нарисовать тебе что-нибудь? — предложил он Светлячку, вспомнив, что она этому очень радуется. Девочка подняла голову, и Пчелкин неожиданно увидел ее совсем серьезные голубые глаза. А потом она раз — и прильнула к его боку всем своим маленьким тельцем. — Ты хороший, — задумчиво сказала Светлячок. Пчелкин почувствовал, как запершило в горле. Он обнял ее в ответ, потом, склонившись ниже, зарылся носом в мягкие светлые волосы на макушке. — Ты будешь моим папой? Витя ощутил, как воздух в легких закончился. Он открыл рот и попытался что-то сказать, но слова не шли. — Я уже твой папа, — наконец, смог выдавить он. Светлячок помолчала, а потом призналась: — Нам было плохо без тебя, папочка, — и обняла его крепче. — Мне… мне без вас тоже. Тяжесть в груди стала какой-то совершенно невыносимой. Пчелкин судорожно сделал глубокий вдох, но это не помогло — стало только хуже. Он почувствовал, как его колотит — и все предметы вокруг начали расплываться перед глазами. Светлячок подняла голову. — Ты плачешь? — строго поинтересовалась она. — Нет, — сипло ответил Пчелкин, замечая, что на светлой обивке дивана появляются темные мокрые пятна. — Нет, я не плачу.

***

— Как дела? — нервно поинтересовалась Алиса, стягивая сапоги. — Очень хорошо, Алиса, — мягко ответил ей Шмидт, а Пчелкин только кивнул в знак подтверждения. Витя помог ей снять пальто, а пока он вешал его, Лиска проскользнула в комнату, где сидела Света. Проводив ее взглядом, Пчелкин только дернул плечом: не то, что обнять — она даже не взглянула на него. Космос и Фил понимающе переглянулись; мигом помрачневший Пчелкин молча махнул им рукой, приглашая за собой на кухню. — Мама, мамочка! — воскликнула Светлячок, когда Лиска появилась на пороге гостиной. Алиса в два шага преодолела расстояние, разделяющее их, и сгребла дочь в свои объятия. Крошка радостно взвизгнула ей на ухо и обняла в ответ. — Мама, мамочка, знаешь, что мне Витя нарисовал? Пчелок! — Пчелок? — переспросила Алиса с улыбкой. — Смотри! — Светлячок продемонстрировала ей рисунок. Алиса пригляделась. Рисунок была сделан явно взрослым человеком — линии четкие и уверенные. Это совершенно точно не было нарисовано ребенком. — Это — пчелка-дочка. Я! — гордо пояснила Светлячок. — Это — пчелка-мама. Это ты! А это… Но Алиса и сама уже видела третью пчелку. Та будто бы насмешливо скалилась ей с рисунка — Лиска только моргнула, разгоняя наваждение. — Это пчелка-папа! Это Витя! Захотелось выдернуть из ее рук рисунок и порвать его на мелкие кусочки. Но, глядя в счастливые глаза дочери, Алиса сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и мягко предложила ей: — А теперь нарисуй домик для пчелок. — Домик для пчелок… — озадачилась Светлячок. — Какой нарисовать? — Нарисуй какой-нибудь, — сказала Алиса, поднимаясь с дивана. В горле клокотала ярость, и она точно знала, как ее можно утолить. Девушка мягко прикрыла за собой дверь и быстро вошла на кухню. Пчелкин стоял у окна — Алиса обошла стол и приблизилась к нему. Взгляды четырех мужчин были теперь обращены на нее — никто и слова не сказал, когда она вошла, будто в предчувствии чего-то. Слова у нее кончились: несколько раз девушка набирала воздуха в грудь, чтобы высказать ему все, но никак не могла начать, только злость застилала разум и путала мысли. Витя выжидающе смотрел на нее. И тогда Алиса размахнулась и влепила ему звонкую пощечину. И он не увернулся, хотя мог успеть, если бы захотел. — Ты, — прошипела она ему в лицо, — какого черта?! Ладно ты мне лапшу на уши вешаешь, но ей-то зачем?! Она же ребенок! Она верит тебе, верит! Лиса отшатнулась от него и, закусив ребро ладони, наконец-то разрыдалась, горько и отчаянно. Глядя на нее такую, сломанную и беспомощную, никто не осмелился бы упрекнуть Алису в импульсивном поступке. А Пчелкину смотреть на нее было просто физически больно. — Ах, черт возьми, — в растерянности он запустил пальцы в волосы, затрепав их, — да почему ты думаешь?.. Алиса, я вовсе не собирался!.. Черт, не думал я, что придется так, но ладно… — лихорадочно пошарив по карманам, он достал бархатную коробочку. Открыв коробочку, он протянул ее девушке на раскрытой ладони, — Алиса, ты выйдешь за меня замуж? Пораженная его действиями и словами, Лиска, всхлипнув, замерла на вдохе и подняла глаза на Витю. Нет, не шутит. В его глазах видна решимость и уверенность, как будто бы он давно уже все решил и считал, что она это понимает. Алиса взглянула на кольцо в его руке. Она чувствовала, что сейчас, вот в этот самый момент она уже приняла решение. Она собирается продать себя нелюбимому мужчине — отморозку, бандиту и наверняка убийце. Продать не за деньги — за собственное спокойствие и будущее для дочери. Алиса знала, что это невысокая цена. Но собственные слова все равно прозвучали приговором: — Я согласна.