Стать частью тебя

      4 часа ада, именуемого встречей с сотрудниками корпорации, показался Данилову вечностью. Выйдя, наконец, на улицу, парень достал сигареты и затянулся. — На деле всё оказалось не так уж и плохо: люди в фирме понятливые, готовые работать. Может, и получится сделать успешный бизнес на новом месте, — вслух рассуждал Роман. — Разговор с самим собой — первый признак сумасшествия, — рядом с ним стоял Серж. — Я-то думал, ты Даше своей позвонил. — Не могу, — сознался Данилов, выкидывая окурок в урну. — Вдруг она опять сошлась со своим бывшим? Вдруг я для неё просто друг детства? — Вот и выясни это у неё самой. Никто, кроме Даши, тебе этого всё равно не скажет. — Знаю. — Роман достал телефон. — Я звоню. — Вот и молодец. — Серж хлопнул его по спине. — Я пойду, меня там Лера ждёт. Не буду тебе мешать.       Долгое время никто не отвечал. За секунду до того, как в голову Данилову пришла мысль бросить трубку, раздался знакомый голос: — Слушаю. — Даша, — облегченно выдохнул парень, — это я. — Знаю. Ты что-то хотел? — Да. То есть… Я хотел увидеться. — Ты в Москве? — в голове девушки слышался интерес. — Да, утром прилетели. — Я звонила тебе. — Не слышал. Мы в самолёте были. — Данилов ощутил себя школьником, оправдывающимся перед строгой учительницей. — Так мы сможем увидеться? — Как хочешь. — Давай через час в нашем кафе тогда. — Роман облегчённо выдохнул. — До встречи.

***

      Звонок Данилова застал меня врасплох. Упомянутое им несколько раз «мы» оказалось для меня ударом, к которому я не была готова.       Я, не попрощавшись, повесила трубку.       Он просит о встрече. Зачем? И так всё понятно — он скажет про себя и Леру. Зачем ему я и, тем более, мой ребёнок? Зачем я согласилась на встречу, заранее зная, о чём на ней пойдёт речь? Зачем лишний раз причинять себе боль, тем более, в моём положении? Что за мазохизм?       В комнату зашла Ника. Я продолжала жить у неё, пока подруга исполняла дочерний долг на родительской даче. На выходные она приезжала в город и занималась моим «лечением» — пыталась вдохнуть в меня жизнь. Собственно, именно благодаря Нике я всё ещё не сделала аборт. — Судя по твоему лицу, это был Данилов. — Зверева села около меня. — Что он сказал? — Хочет встретиться. — Он что, вернулся? — Не знаю, навсегда ли. Ник, он неоднократно сказал «мы». Догадываешься, зачем он хочет увидеться? — Нет. Просвети уж подругу. — Сказать, что у него есть другая, неужели непонятно. — Даш, давай без выводов, ладно? Вот поговорите, и будет всё ясно. — Не знаю, как тебе, лично мне уже всё ясно. Может, не ехать никуда? — Ехать, ещё как ехать. — Ника кинула мне на кровать платье. — Я с тобой поеду, чтобы ты глупостей не наделала. — Третий лишний обычно во время таких разговоров, — улыбнулась я. — Даш, я ж не дура, не буду с вами за столиком сидеть. Понаблюдаю издалека, — хитро улыбнулась Зверева. — У меня уровень конспирации зашкаливает, ты ж знаешь. — Знаю, — согласилась я, оглядывая свои вещи в поисках подходящей обуви. — Ник, я переоденусь, ладно? — Иду-иду, стеснительная ты наша. — Ника, довольная собой, удалилась, что-то напевая себе под нос.

***

      Спустя 40 минут я подходила к кафе «Лота» — тому самому, где мы впервые встретились с Даниловым в конце июня. Встретились, чтобы причинить мне столько боли. Ника, сдерживая слово, осталась на улице, расположившись на скамейке неподалёку от кафе.       Рома уже сидел за столиком у окна, на столе лежал букет роз. Белых. Моих любимых. — Привет, — я села напротив него. — Отлично выглядишь, — он протянул мне розы. — Спасибо. А ты выглядишь уставшим, — горько заметила я, оглядывая парня. — Знаю. Собственно, именно поэтому меня так долго и не было в стране. — А как же Лера? — сорвалось у меня с языка. — Лера? Лера была со мной всё это время. Если б не они с Сержем, всё было бы гораздо хуже. — Серж — это её брат? — для поддержания разговора поинтересовалась я. — Муж. «Муж». Это слово пронзило мне мозг, прибив меня к стулу. Муж. Значит, у них ничего нет? Я приревновала его к замужней девушке? — А почему она отвечает на твой телефон тогда? — не удержалась я от вопроса. — По привычке. Она у отца секретарём работала, на все звонки отвечала, вот и на мой тоже ответила. Но я сделал ей внушение, и больше она так не делает.       Чтобы скрыть облегчение, я открыла меню и сделала вид, что меня очень интересуют блюда. — Как я понимаю, — прервал молчание Роман, — это и было причиной твоей обиды? — Ну, вообще-то, да, — я не смогла сдержать улыбки. — Ром, мне надо тебе кое-что сказать. — Взаимно. — Данилов подозвал официанта. — Греческий салат и зелёный чай со льдом для девушки, а мне, давайте, «Цезарь» и грейпфрутовый сок свежевыжатый. Я не ошибся с выбором, Даш? Ты же это любишь, да? — Данилов, ты как всегда проницателен. Угадал-угадал. Ром, я беременна.       Нет, не так я собиралась всё это говорить. Хотелось чего-то торжественного, что ли, а не с бухты-барахты. — Даш, — он встал и, подойдя ко мне, опустился на одно колено, — я сегодня самый счастливый человек на свете. Но у меня тоже есть для тебя новость. С сегодняшнего дня ты официально считаешься невестой совладельца крупной строительной корпорации. — Ром, меня это абсолютно не интересует. Я ничего не понимаю в бизнесе, корпорациях и экономике. Я полюбила тебя, когда тебе было 16, и у тебя не было ничего. И с того времени ничего не изменилось.       Это было последнее, что я успела сказать перед тем, как Данилов поцеловал меня. Обнимая его, я думала, почему-то, о Нике, которая наверняка сейчас подглядывает за нами и завидует. Думала о маме, о том, что надо бы с ней помириться. — Я так понимаю, — Данилов отстранился от меня на сантиметр, — это было согласие? — Да, — улыбалась я.       Истошный крик и последовавший за ним хлопок заставил нас вздрогнуть. За окном кафе стояла Ника с открытой бутылкой шампанского в руке. — Ура! — крикнула она, салютуя нам бутылкой.       Мы с Даниловым переглянулись и рассмеялись.       Это было счастье. Здесь и сейчас. А больше ничего нам в данный момент было и не надо.