The Power Of Love

      Каждый новый трек в наушниках всё сильнее побуждает меня бить прямо в цель. Перчатки долой, лишь мои сжатые ладони в кулаки, а также боксерская груша как новоиспеченная цель. Тренировка катится к черту, едва только удается моему разуму проснуться и вновь прочертить в мыслях жирным почерком одно лишь слово.       Беги!       Удар правым кулаком, левым в нижний корпус. Тело вибрирует от желания выпустить пар именно на человеке, на определенном человеке, чье имя так тяжело произнести вслух. Вновь удар. Ощущаю, как костяшки пальцев тяжело принимают на себя мощные удары о боксерскую грушу. Кожа начинает облазить, появляются небольшие кровоточащие ранки. Еще один удар, я едва не кричу его имя на весь зал, тем самым еще больше бы привлекла внимание к своей персоне.       Не должна была появляться в этом чертовом городе! Я хотела всего лишь запастись деньгами, чтобы потом переслать их брату, как всегда оказать ему помощь, которую тот никогда не оценит! Никчёмная дура! Порой мне кажется, что никогда не удастся думать лишь о себе, а не о других! Быть чертовой эгоисткой куда проще, чем каждодневно появляться в опасных местах и рисковать своей честью и жизнью!       — О чем ты думала, глупая идиотка! Ты рассказала ему, где я?!       — Он знал об этом, пойми, прошу…       — Знаешь что, разбирайся с этим дерьмом сама! Тебя никто не просил вновь измазываться им!       — Что значит «сама»? Ты что, бросаешь меня? Вот так просто?       — Ты сама виновата, кретинка! Черт бы тебя побрал! Тебя и твои дурные косяки! Это ты хотела, чтобы я тебя вывез из города на его машине!..       — Но я не крала чертовых часов и не спала с его девушкой!       Сумасшедшая жизнь, в которой простой народ вынужден ходить по головам других, наиболее слабых, а всё из-за желания сравняться с более успешными. Их я называю «везунчиками». Повезло родиться в определенно богатенькой семье или же срубить большой куш. Некоторым повезло просто познакомиться с теми людьми, которые помогли им выбраться из дерьма. Кто же поможет мне? Полагаться не на кого. Я одна по жизни.       Мне нужно бороться, чтобы начать по-настоящему жить. Его слова никак не выходят из головы, заставляют меня колотить по груше, на замечая разодранных костяшек. Мощный удар, что-то будто рвется в районе локтя правой руки. Даже не кричу от боли, лишь прижимаю к себе руку и отхожу от груши, пытаюсь сделать всё, лишь бы меня не заметил тренер.       Пара карих глаз с оттенком зеленцы вокруг зрачка тут же уставилась на меня. Он хмурит лицо, кивает своему ученику на ринг для спарринга и вмиг оборачивается в мою сторону. Несколько широких шагов. Тело начинает вибрировать, в горле застревает ком, который уже никак не проглотишь. Похоже, что я попала…       — В чем дело, Анна?       — Ни в чем, я просто…       — Где твои перчатки? — начинает как всегда с монотонности в голосе, постепенно переходит на дикое рычание с элементами приглушенного крика. — Где перчатки, Анна?       — Лежат на скамье…       — А какого хрена они там лежат, можешь мне объяснить? Я сколько раз тебе говорил, что это тебе не улица, здесь мы не деремся, а отрабатываем удары!       — О чем ты говоришь? Какая драка? — в недоумении приподнимаюсь на ноги. — Я грушу колотила!       — Знаю я, кого ты колотишь в свободное время.       — Что за намеки?       Он смотрит на мою шею, словно дает понять, что именно привлекало внимание всех в последний час. Я усердно тренировалась: так, что пот стекал ручьями, полностью размазывая тональный крем, который скрывал синяки от рук Астахова.       — Прошу, не надо! Отпусти!       — Тебе стоит пошире открыть свой ротик, милая… Боюсь, мой гигант может не пройти…       Зажмурив глаза, я отказываюсь от всех воспоминаний трехлетней давности и вмиг обхватываю своей ладонью шею, пряча её от глаз Юры.       — Ты опять взялась за своё, да?       — Мне нужны были деньги…       — Ты ведь поклялась, что больше не пойдешь колотить пьяных и беззащитных девушек!       — Беззащитные девушки — шлюхи, которые насасывают на дорогие иномарки и предоставляют свою сраку под член, чтобы денег побольше на ботокс дали.       — Ты слишком сильно ненавидишь весь мир. Так нельзя. Тебе это потом боком выйдет.       Вновь он включает папашу, который ни разу за месяц не упустил шанс попытаться наставить меня на путь истинный.       — Я хочу, чтобы ты остановилась вовремя и перестала идти по этой кривой дорожке. — Юра кладет ладонь на моё плечо, словно в очередной раз ищет повод, лишь бы коснуться меня.       — Послушай, — резко останавливаюсь, так и не добравшись до душевых кабинок, — мне льстит твоя забота, честно, но пора уже понять, что между нами не может ничего быть. Я не создана для отношений и тем более для любви.       — А для чего ты тогда создана? — убирает свою ладонь, напрягая мускулы от обиды. — Колотить людей и забирать у них кровные-нажитые?       — Я беру то, чего мне не хватает. Эти ничтожные копейки даже не ударяют по их карману! Так что не превращай это всё в катастрофу. — Едва делаю несколько шагов, как вновь вынуждена остановиться после слов Юры:       — Полиция снова приходила. Угадай, какой именно человек тебя искал?       — Опять Власов? — простонала его фамилию, представляя высокого статного брюнета с сигаретой в зубах, который так и норовит усадить меня за решетку. — На этот раз у него есть весомые доказательства?       — Они ничтожны по сравнению с твоим алиби. Как всегда я показал им журнал посещения, и пару ребят подтвердили, что в пятницу вечером ты была именно здесь и даже выбила зуб одному из противников на ринге.       Некая гордость за такого надежного друга вмиг возрастает до небес. Мое тело пронизывает теплая волна благодарности, и я киваю Юре, как бы поблагодарив за защиту. Тренер, наконец, отступает назад, позволяя мне войти в душ и вновь окунуться с мыслями в прошлое. Каждая секунда дается с трудом, мои движения становятся более механичными, едва пальцы обхватывают пузырек шампуня. Намыливаю тело, касаюсь пальцами едва заметных, но таких болящих синяков. Каждый из них напоминает мне о столь гнилой жизни. Кажется, я потеряла счет во времени, потеряла счет в стольких преступлениях… Каждый раз думая о тех людях, которых ограбила, внушаю себе, что не сотворила ничего страшного. На моем счету примерно двадцать выбитых зубов, десять переломанных костей, двадцать ушибов и ссадин, пятнадцать синяков, а также около сорока носовых кровотечений. Но ни одна из моих «жертв» не осмеливалась нанести мне удар. Кажется, даже статных мужчин, крепких по телосложению, пугало то, что вытворяет хрупкая худая девушка с татуировкой на левой руке и многочисленными боксёрскими приемами. Постоянно говорю себе лишь одну фразу: я выживаю подобным образом, а не пытаюсь словить кайф от причинённой боли другим людям. Никогда не нападаю на девушек, которые действительно выглядят уставшими от работы, а не от секса, который помогает им получить хорошенькие иномарки или же побольше карат в украшениях. У меня словно проявляется такая неприязнь ко всяким фифам, что сдержать кулаки не могу.       — Черт бы побрал такую жизнь, — шепчу про себя, смывая остатки шампуня.       К черту всё! К черту! Мне наплевать даже на то, что Астахов всё же сможет мне навредить. Я не собираюсь бежать, больше не буду слезно плакать и умолять его не трогать меня! Мне уже не семнадцать лет, я уже не слабая девушка, которая не сможет даже отпор дать! Времена меняются, как и приоритеты…       В очередной раз я крепко сжимаю в своей руке мобильный телефон, не в силах совладать с эмоциями, парализующими всё тело. Моя последняя надежда разорвалась на мелкие части, едва только получила ответ от Кости:       — Ты слишком влиятельного врага для себя выбрала, Аня. К сожалению, у меня нет столько сил, чтобы сразить его. Увы, я не смогу тебе помочь. Извини.       В его голосе слышатся нотки безумного страха. Костя отключился, чем еще больше вывел меня из себя. Я едва ли не кричу от злости на всю улицу, всё еще не упускаю шанса перезвонить парню и договориться о сотрудничестве. Кажется, что весь мир крахом из-за появления в моей жизни Астахова. Этот демон в очередной раз заставляет всех моих верных друзей отвернуться от меня. Вновь я ощущаю пустоту внутри себя. Некая эйфория уносит меня в небо, и я соглашаюсь с той мыслью, что одной быть совсем не плохо… Но разум вмиг просыпается, заставляет меня рационально подумать насчет сложившейся ситуации, с громким треском входит в центр мозга, разрывая на части от эмоциональной боли. Жадно хватаю воздух ртом, едва слышу в телефонной трубке включенный автоответчик Кости.       Толпа людей, стоящая передо мной возле светофора, ожидает зеленого света, чтобы перейти пустую улицу. Расталкиваю каждого из них, наплевав на то, что слышу. Обидные слова с нецензурной бранью, но насколько же мой похуизм растет ежесекундно и словно закладывает уши. Ничего не слышу, даже не собираюсь акцентировать внимание на столь серой массе. Делаю шаг вперед на проезжую часть, все еще пытаясь найти нужный номер в телефонной книге контактов. Имена словно сливаются в единое длинное слово, которое никак не прочесть без концентрации. Перед глазами словно мутнеет от напряженного перед предстоящим разума. Эта паника, что сейчас блуждает по телу и собирается выйти наружу, никак не дает мне возможности прийти в себя.       Визг шин разрывает барабанные перепонки. Едва мне удается отвлечься от телефона и посмотреть направо, как сердце в одно мгновение уходит в пятки. Не успеваю даже закричать, чтобы окончательно выпустить весь страх наружу. До конца дороги остались считанные шаги, и я не успею ни за что их сделать. Сердце сильно сжимается от предстоящего… Мне остается лишь врасти в асфальт и наблюдать, как водитель вмиг уходит от удара в сантиметрах от моего тела. От шока зажмуриваю глаза, окунувшись полностью в ледяную воду. Легкие иголочки начинают покалывать каждый сантиметр тела, мне становится жутко холодно, несмотря на тридцатиградусную жару. Белый Хендай тормозит возле меня. Я буквально чувствую, как машина слегка затрагивает мои ноги передней правой фарой и как все тело завибрировало. От легкого удара я падаю на асфальт, резко схватившись за свои ноги, словно проверяю, не сломаны ли они. Сама прекрасно почувствовала, что это было лишь легкое касание. Я даже не до конца уверена, что именно машина меня коснулась, может, я почувствовала так сильно ветерок, пронёсшийся по ногам от столь небольшого пространства между мной и несущимся автомобилем.       Дорогой автомобиль, такой явно стоит миллиона четыре, если даже не больше. Мне остается лишь осматриваться по сторонам в попытке узнать, какой же сигнал светофора сейчас горит пешеходам. В эту секунду он переходит от оранжевого к зеленому, означающий лишь одно — машина двигалась строго по правилам, и водитель не нарушил.       В одно мгновение весь страх уходит, и теперь я могу думать лишь о своем коварстве. Паника отходит на второй план, разум уже ликует, что я попала в такую ситуацию, тем более с безумно дорогим авто. Поднимаю глаза, всматриваюсь в машину, и слышу, как хлопается дверь. Водитель начинает обходить автомобиль со стороны багажника, уверенной походкой направляясь ко мне.       Дыхание сбито. Передо мной не мужчина с ухоженными усами и большим животиком: я всматриваюсь в глаза молодому парню, который совсем не рад данной ситуации.       Кареглазый шатен с великолепными скулами завораживает меня.       Он резко осматривает меня, затем свой автомобиль, мгновенно напрягая скулы на лице. В его глазах будто образовывается пропасть. Мгла выходит мгновенно, зрачки полностью чернеют от злости.       — Ты чокнутая!       Это даже не похоже на вопрос. Парень кричит данное утверждение и даже не пытается мне помочь встать, когда я начинаю предпринимать ничтожные попытки, чтобы это сделать. Всё напоказ, желание срубить денег у меня никогда не пропадало. Стон срывается с губ намеренно, я делаю вид, что совсем нет сил даже поднять голову. Обхватываю ноги руками, демонстрирую ему царапины на костяшках, полученные сегодня утром об боксерскую грушу.       Люди начинают окружать меня, кто-то протягивает руку и помогает встать. Я еще раз вяло кричу, словно от боли, едва только незнакомый мужчина коснулся ран.       — Нечего тут зевать! Валите! — владелец Хендая мгновенно начал разгонять толпу зевак, которые собрались вокруг его автомобиля и меня.       Люди, неодобрительно посмотрев на нас, вмиг начали переходить дорогу и устремляться в путь по своим делам. Еще один мощный взгляд на моё тело; он, наконец, замечает мои разодранные костяшки пальцев и подходит ближе, чтобы рассмотреть получше. В нос резко вонзается приятный запах парфюма. К несчастью, именно в этот момент я вдыхаю полной грудью, не понимая, почему моё тело резко задрожало от столь приятного аромата. Я не должна чувствовать, как сжались мои легкие, но тем не менее ощущаю головной взрыв от столь неожиданного факта. Парень касается моих рук, проводит по ранам подушечкой большого пальца, напряженно смотрит на застывшую кровь.       — Раны явно сегодняшние, — бормочет себе под нос и резко опускает мою руку, — но ты их не сейчас получила.       Он оборачивается ко мне спиной и движется к автомобилю, полностью громя разум шоком.       — Эй, — кричу ему вслед, заставляя остановиться, — ты наверняка не понял, что едва не сбил человека!       — Ты видишь здесь человека? — Он начинает упорно осматриваться вокруг. — Лично я вижу перед собой шарлатанку, которая счастлива данной ситуации и думает срубить куш за свою же вину.       — Шарлатаном в данной ситуации проще назвать тебя! Собираешься просто так взять и уехать? — усмехаюсь его беззаботным действиям. — Ты едва не сбил человека на пешеходном переходе.       — Тебе следовало остановить свою задницу на тротуаре, едва только заметила запрещающий сигнал светофора, — грубость в его голосе едва не сломила меня.       Впервые парень позволяет повысить на меня голос, притом что едва не видит мою грудь из-за вздернутого в сторону топа.       — А тебе следовало не выебываться перед другими людьми и не гнать на своей навороченной машинке по оживленным дорогам!       — Слушай, — он делает шаг ко мне, — у меня в автомобиле видеорегистратор, так что ничего у тебя не получится срубить, конфетка.       От его последнего слова зачесались руки. Я стискиваю зубы лишь для того, чтобы не наброситься на парня. Высокий шатен с завораживающими глазами и властными чертами лица. Его тело украшено различными татуировками, они видны даже через тонкую белую майку. Очередной папенькин сынок, нихера не добившийся в жизни и использовавший красивое личико, чтобы положить в постель очередных невинных девушек. Его высокомерие я чувствую каждой клеткой тела. Душа начинает метаться из стороны в сторону, продолжая сдавливать грудную клетку, едва только парень отворачивается и стремится к водительской двери.       — В следующий раз продумывай всё заранее! — дает последний совет, прежде чем сесть в автомобиль.       — До следующего поворота тебе, придурок!       Разворачиваюсь, заглушая в себе все эмоциональные запреты, которые едва только дают мне полноправие руководить телом. Спешу к тротуару, где продолжает лежать моя сумка с телефоном.       — Конфетка, — его голос будоражит рассудок очередным всплеском злости, заставляя меня вмиг обернуться, — вот тебе, на мороженое, может, тогда охладишься.       Он буквально кидает мне сотку в лицо, отчего я едва не опешила. Глаза расширяются с новой силой, пока в сердце разгорается огонь ярости.       Он садится в свой автомобиль и тут же уезжает, не дав мне последнего шанса пнуть ногой по задней фаре. Эмоции не могу больше сдерживать в себе. Мое тело вибрирует, каждая секунда всё больше уносит куда-то в бездну, где лишь одно слово кружится вокруг меня — месть! Едва только представляю, как разбиваю его наглую симпатичную мордашку, сразу же удовлетворяюсь. Понимаю, что шансов встретить снова этого выскочку нет! Мне остается вновь накинуть свою сумку на плечо и прошагать дальше по улице, в очередной раз быть захваченной мыслями о предстоящей встрече с Кириллом.       — Тебе следует лучше следить за собой, — его колкие слова едва не разрушают мою стену между паникой и спокойствием, — посмотри, что стало с твоими прелестными ручками.       — До каких пор мы будем скрываться?       — Моя маленькая детка, до тех, пока я сам не решу, что уже пора выйти из укрытия. — Кирилл в очередной раз меня целует, едва не проявив желания обладать телом.       Его руки обхватывают мою грудь, сильно сжимают её. Ощущения мерзкие. Никакой романтики, никакой нежности и сладострастного предвкушения будущего действия.       — Постой, — шепчу ему прямо в губы, останавливая этот колкий поцелуй, — я не готова.       Ожидаю понимания, ожидаю от него слов поддержки, но вместо этого он еще сильнее сжимает меня прямо за горло, едва не начинает душить.       — Ты готова, ясно? Ты готова лишь потому, что я этого хочу!       — Готова, — шепчу сама себе под нос и делаю шаг навстречу офису Астахова.       Кажется, что всё тело до сих пор в неприятных иголках. Мне до сих пор трудно совладать со своими воспоминаниями. Подумаешь… Это всего лишь дерзкое изнасилование… Оральный секс, который никогда не забыть. Семнадцатилетняя девчонка стоит на коленях перед двадцатитрехлетним парнем, который вытаскивает из штанов небольшой половой орган и заставляет взять его в рот. Делает каждый толчок грубо, едва ли не рычит от злости, когда у меня не получается вызвать у него эрекцию. Его удары по лицу, его крик и некая растерянность… В тот день у Кирилла так и не получилось поднять свой член и наказать меня по полной: он всего лишь поелозил по рту, превращая меня в униженную девушку с кучей комплексов. Каждый раз, когда я чищу зубы, мне кажется, что мой рот полон грязи, едва только улавливаю малейшее воспоминания про тот раз.       Господи, какая идиотка! Как я могла его любить в тот момент?!       — Вы к кому? — меня останавливает высокий широкоплечий мужчина.       — Я Анна Смирнова, — произношу липовую фамилию из липового нового паспорта, — меня ждет твой босс, — без лишних церемоний прохожу дальше, как внезапно охранник вытягивает свою руку и не пускает меня к двери, — если я опоздаю, клянусь, отрежу твою руку и засуну в анус.       — Я слышу твой голосок, — из закрытой двери внезапно слышатся слова Кирилла, — у тебя еще полторы минуты.       Охранник убирает свою руку, просканировав моё тело взглядом, и после этого сам открывает дверь, предлагая войти в большую просторную комнату, оборудованную под кабинет. Столько света, даже глаза начинает резать, пока я добираюсь до центрального стола.       Кирилл продолжает смотреть на часы и как-то даже одобрительно пожимает плечами. Но стоит ему только на секунду посмотреть на меня, как вся храбрость вновь отходит на второй план. Желание отомстить ему за всю сломленную жизнь велико. Едва сдерживаюсь, прикусываю нижнюю губу, делая вид, что совсем не смотрю в его сторону. Зацикливаю свой взгляд на хрустале, полном воды, в котором плавают небольшие кусочки льда. Некое жжение прямо в горле от желания сделать глоток этой холодненькой водицы, лишь бы хоть как-то спал жар в моем теле от такой погоды.       — Присядь, — велит мне Кирилл и кивает на стул, — мы подождем еще одного человечка, а потом я расскажу тебе всю суть дела.       — Разве кто-то еще будет помогать мне охмурить паренька?       — Скорее это будет твоя соперница, — Кирилл кивает на двери, в которых появляется знакомая особа, — ты ведь помнишь Иру, верно?       В душе тут же вспыхнуло пламя ненависти. Руки сводит судорогой, так и не терпится схватить эту сучку за горло и вмиг задушить. Стройная шатенка с длинными волосами продолжает поправлять свои локоны и как-то странно смотреть на Астахова. Уже в эту секунду я осознаю, насколько её желание бешено и велико. Она едва ли не пылает, подходит всё ближе и ближе, в ответ Кирилл встает на ноги и протягивает ей руки. Мгновенное объятие и легкий поцелуй, после которого Астахов кидает взгляд на меня.       Внутри происходит некий взрыв. Что-то тянет меня в пучину боли, заставляя ощутить на своем теле легкий холодок омерзительности данного поцелуя «напоказ». Мне стоит лишь откашляться, привлекая к себе внимание, и, наконец, поддаться искушению. Тянусь телом к хрустальному кувшину с водой и обхватываю его пальцами за ручку. Сперва я наливаю себе полстакана и только потом оставляю в покое кувшин, обхватив двумя руками свой спасительный ковчег, где находится прохладная водичка. Делаю несколько глотков, не обращая внимание на то, как Ира и Кирилл обмениваются любезностями, хвалят внешний вид друг друга, и только после этой фальши девушка присаживается рядом со мной.       В стакане остается еще вода, но я не спешу поставить его обратно на стол, лишь сильнее обхватываю двумя ладонями, косо смотрю на шатенку.       — Что эта проститутка тут забыла? — сквозь зубы ворчу я, едва замечаю взгляд Астахова прямо в мою душу.       — Для начала тебе следует держать язык за зубами в определенных моментах, пока тебя не спросят.       — Ты еще будешь указывать мне, когда говорить? — страх отсеивается, появляется лишь необыкновенная злость и желание запустить в его нахальное лицо этим самым стаканом. — Ты не имеешь никакого права…       — Еще как имею! — громко кричит и чуть не опрокидывает всё на своем столе от удара кулаком. — Ты моя собственность, Аня, как и Ирина. Если хочешь жить, не имея долгов и страхов, то сиди молча, бери пример с более опытной девушки.       — Опытной? — смеюсь про себя. — Мне до её опыта еще несколько лет безудержного постоянного секса с потными стариками.       — Скажи ей! — Ира не выдерживает после долгого молчания со стороны Кирилла.       Парень всего лишь улыбается, дает знак взмахом ладони, чтобы Ира помолчала. Её писклявый голос буквально разрывает голову и режет мне слух. Кажется, что даже начинает кровь течь от столь глубоких порезов. Отворачиваю свое лицо в сторону, лишь бы не видеть ни эту суку, ни этого ублюдка. Я сдерживаюсь до последнего. Отрицаю всякое желание встать и уйти отсюда, понимая очевидное: назад дороги уже нет.       — Ты успокоилась? Может, тебе покурить? — Он протягивает мне сигарету, и вновь я косо смотрю на этого нахала. — Понял, значит, не хочешь…       — Лучше переходи сразу к делу, — простонала я, всё еще ощущая огромную силу, с которой продолжаю сжимать стакан.       — Его имя Владислав Царев. Мой бывший одноклассник. Долгое время жил за границей, но был вынужден прилететь в Москву. Совсем недавно вступил в права наследования огромного бизнеса и ошеломительного состояния. В данный момент парень считается одним из самых богатых людей в городе…       — Разве они еще остались? — усмехаюсь. — Думала, что ты всех уже облапошил.       — Милая, — наклонился в мою сторону, напряженными губами начинает шептать так тихо, что мне приходиться отдать все силы на то, чтобы услышать эти слова, — едва мне удастся его облапошить, как сразу же закончу с этим дерьмом. Мне его денег хватит до конца жизни.       — С чего ты взял, что он позволит деньгам просто так исчезнуть? Как же полиция? Ты не боишься пойти по статье?..       — Перед любовью все ничтожны, — добавляет Астахов и закуривает сигарету, выпуская дым прямо мне в лицо, — вот поэтому вы и нужны мне.       — Мы?..       — Я должен иметь каждый шанс, который только представится. Может, ему не понравятся такие, как ты, — кивает на меня, — грубые, невоспитанные хамки с татуировками и ярким макияжем. Может, ему нравятся длинноволосые натуральные девушки с королевскими манерами и обворожительной грудью…       — Ты не исключаешь эти варианты, не так ли?       — Верно, — соглашается со мной Кирилл.       — И в чем план?       — Крутитесь вокруг него, влюбляете, а затем постепенно начинаете грузить мозг, что с вас требуют деньги влиятельные люди, угрожающие убить в случае неуплаты. Едва только он платит большую сумму за вас, мы начинаем действовать по полной…       — Зачем ему платить?       — Это проверка. Готов ли он отдать большие деньги за безопасность любимой, или же нет… — разводит руками Астахов. — Затем идет второй шаг — сообщаешь, что беременна.       — То есть надо трахаться с этим придурком еще? — мое тело едва ли не вспыхнуло от мерзости данного факта. Ноги начали трястись, пока все тело пронзило сильнейшей судорогой, после которой начинает болеть каждая клеточка.       — Разумеется.       — Нет. Найди себе другую дуру, ясно?! Я не согласна на это!.. Еще и забеременеть надо, пиздец, ты чокнутый придурок! — едва собираюсь вскочить на ноги, и Кирилл опережает меня, надавливая на предплечья, заставляя обратно сесть.       — Сделать вид, что беременна. Подкупной врач это подтвердит. А затем у него снова потребуют деньги таинственные бандиты, после этого любимую изнасилуют целой толпой…       — Ах, то есть меня еще и насиловать будут?!       — Точно так же, как ты и забеременеешь, — дает мне понять о фальшивости затеянных действий Астахов, — потеряешь ребенка и смысл жизни. А эти насильники уйдут из дома со всеми деньгами, но, разумеется, ты начнешь умолять богатенького придурка, чтобы он не шел в полицию, ведь тогда тебя точно убьют… Еще несколько недель, и ты уйдёшь от него, заявив, что не можешь простить то изнасилование и потерю ребенка. И всё, ты свободна.       — Какой нерациональный план, тебе не кажется?! Это не только запутано, но также является полным бредом! Давно ты его придумал? — отталкиваю от себя Астахова.       — А мне нравится, — проговаривает Ира, — по-моему, именно такой обман никак не раскусить, все продумано до деталей.       — Допустим… Но как с ним трахнуться да еще потом заявить, что беременна? Он, может, предохраняться…       — Твое дело — сделать так, чтобы он не предохранялся… — жестко отвечает Астахов. — Также должна знать все коды карточек, все тайники, где деньги! Всё! Разговор закончен! Ира, тебе всё понятно?       — Влюбить, трахнуться, уйти — понятно! — Она улыбается, глядя в глаза Астахову, пока я держусь изо всех сил, чтобы не выплеснуть остатки холодной воды ей в лицо.       — Обязательно ноги раздвигать? — шепчу, зная, что Кирилл явно это услышит.       Он наклонился к моему лицу, заставляя посмотреть себе в глаза. Вновь эти неприятные мурашки от его прикосновений. Парень гладит меня по щеке, словно хочет доставить некое удовольствие от этих действий, но совсем не понимает, насколько мне мерзко…       — Если тебе удастся его заполучить, то мы как-нибудь изменим план, хорошо? Но я надеюсь, что ты всё же сделаешь это… Ты ведь уже не девственница, ведь так?       Молчу до последнего, лишь бы уйти от ответа.       — А, вот оно что, — он довольно улыбается, — я так и думал. Ты не разочаровала меня, Анюта, не разочаровала.       Эмоции захлестнули меня. Данный факт невинности делает меня ущербной в глазах Ирины. Девушка вздергивает подбородок и как-то неподдельно усмехается надо мной, не попытавшись даже это скрыть. Нервы на пределе. Руки уже окоченели, и каждое движение становится механичнее предыдущего.       Я поднимаю стакан на уровень своего лица и резко выплескиваю его содержимое в волосы шатенки. Она от неожиданности подскакивает на ноги и начинает визжать, как свинья на убое. Не могу сдержать смех, который в одну секунду обхватывает моё тело, посылая некие едва ощутимые электрические импульсы. Смеюсь откровенно ей в лицо, наблюдая, как вмиг меняется цвет глаз шатенки, оказавшись на другой грани этого светло-синего цвета. Теперь кажется, будто черные зрачки начинают поглощать небесный цвет глаз, превращая их в сплошные черные угли, завладевающие душой того, на кого направлен взгляд.       — Я убью тебя! — сквозь зубы шипит Ира, будто змеюка. Её стройное тело всё в изгибах, едва девушка делает несколько шагов к месту, где я спокойно продолжаю сидеть и смотреть в её в глаза, будто принимая этот вызов.       Резкий удар правой рукой по животу, и шатенка падает на пол, моментально схватившись за поясницу и место, куда пришелся мой удар.       — Ты сдохнешь, тварь!       Не обращаю внимание, делаю вид, что совсем не слышу слова и жалобный скул этой дегенератки.       — Я лично тебя… — не успевает договорить: Кирилл резко поднимает её на ноги и велит пойти в уборную, лишь бы не лицезреть её потрепанный вид.       Дверь захлопывается, тишина напрягает нам мозги. Он заметно звереет, как только отводит свой взгляд от моего красного из-за злости лица.       — Тебе, похоже, наплевать на это дело, ведь так? — спокойно подходит к столику возле окна и открывает одну из бутылок алкоголя. — Считаешь себя отличной от других?       — Разве это не так?       — Ты куда хуже неё, — кивает на дверь уборной, за которой Ирина приводит себя в порядок, — когда-нибудь ты кончишь точно так же, как и твоя мамаша…       Сердце сжимается в тиски.       — Сдохнешь от передозировки прямо на улице и будешь гнить… сколько там? — он задает мне этот вопрос, наивно считая, что я действительно дам точный ответ. — По-моему, две недели? Верно? Будет иронично смотреть, как твое тело съедают крысы, а черви уже давно сожрали внутренности. Даже могилы иметь не будешь… В отличие от мамаши. Помнится, я давал твоему брату деньги на то, чтобы он установил ей хоть какой-нибудь памятник. Он что с ними сделал? А?       Воспоминания требуют освобождения наружу, всё еще сильно сжимая каждый сантиметр моего тела.       — Проиграл в казино, верно? Вы странная семейка, чокнутая семейка, — находит враз другое понятие, — но даже вас будет жалко, если закончите точно так же, как и ваша мамаша. Тебя будет жалко…       Сглатываю едва ощутимые слезы, продолжая смотреть в лицо нахальному ублюдку.       — Мой отец дал вам всё, что только хотели. Помнишь, тебя даже обучили читать и считать? Но, видимо, гены наркоманки и предателя всё же вырвались наружу… Поэтому ты решаешь идти на улицу, подставлять своё тело под удары, а жизнь под угрозу, и воровать у людей?       — А что предлагаешь ты? Раздвинуть ноги и ждать, пока какой-то ублюдок кончит? Или снова сосать твой малюсенький член, который даже в стадию эрекции перейти не способен.       Он злится, черт побери, как же он злится! Кирилл отворачивается от меня и делает глоток алкоголя из стакана, словно даже не слышал моих слов. Парень всеми силами заставляет себя отвлечься от столь обидного замечания, а я всё жду, когда он вынет пистолет и прострелит мне голову.       — Думаю, что заслужил столь некорректные слова в свой адрес. Как-никак ты этот «малюсенький член» с удовольствием сосала.       Отвращение пробирает до мозга костей. В голове невыносимая боль, будто мой мозг начинает потихонечку отмирать, и каждая его клеточка выходит через выдох.       — Я предлагаю тебе лучшую жизнь, Аня. В конце концов, оглядись по сторонам… Кто тебя еще сможет защитить и обеспечить? Кто хочет о тебе действительно заботиться, а не просто делать вид, лишь бы ты пожертвовала в любой момент жизнью?! Только Я! Именно я хочу, чтобы ты выбралась из Ада и стала нормальной! — он повышает голос и делает большие шаги в мою сторону. Секунда, и Астахов обхватывает моё лицо своими ладонями. — Позволь показать тебе, что такое жизнь, Аня, и ты поймешь, что ради такой роскоши и в подобную авантюру вступить несложно!       — А что, если у меня не получится его соблазнить?       — Тогда я убью твоего брата, — спокойно ответил Кирилл, — а тебя отдам на съедение полицейским. Им интересно будет найти убийцу моего отца после трех лет поисков. Сколько раз ты обращалась к своим дружкам и меняла фамилию в паспорте? Всё потому что боишься, что тебя выследят? Комарова Анна Олеговна.       Страх захватил мой разум. Испепеляющая правда начинает вырываться наружу, едва ли не кровью выходит по горлу.       — Я не убивала его, — тихо шепчу, но Кирилл в очередной раз усмехается и отходит к окну, — ты ведь знаешь, что это не я…       — Я, может быть, и знаю, а вот полиция думает по-другому. Ты ведь не хочешь вернуться обратно в тот город и предстать перед авторитетными друзьями моего папаши, которые жаждут мести за него?       — Ты это сделаешь? Серьезно?       — Я дам всего лишь наводку, а дальше их дело.       — И меня по этой наводке найдут за считанные часы.       — Увы, реальность такова.       — Ты ведь не оставляешь мне выбора, чертов ублюдок!       — Я таков, какой есть, милая Анюта. Ну что, поговорим про Владислава Царева или про кишечник свиней, которые тебя скоро слопают в случае отказа?!       В голову словно вонзился кинжал, раскалывая её на части. Дыхание сбито, к черту всякую сентиментальность. Я дожидаюсь выхода Ирины из уборной и молча смотрю на Астахова, который сразу же ловит мой ответ одним лишь взглядом.       — Он будет завтра утром в ресторане «Небеса». Ира, приходишь в ресторан в районе девяти и делаешь первый заход… Анюта, — ласково отзывает меня Астахов, еще больше вызывая желание разрезать его на мелкие куски, — ты к одиннадцати, и запомни: будь собой. Сейчас мир сошел с ума, и многие являются законченными извращенцами, которых привлекают такие буйные, как ты. Игра началась.