The Power Of Love

      Прохожу дальше по клубу, не обратив особого внимания на тройку парней, стоящих возле бара, которые явно привлекали меня к себе и манили коктейлями. Отворачиваю голову, судорожно вдыхаю этот воздух, ощутив, как телу становится душно от такого количества людей. Разум вторит каждую секунду, что я зря пришла и нахер мне это не надо, но обида продолжала сжигать меня без остатка весь вечер, именно поэтому я здесь. Продолжаю подходить всё ближе и ближе к VIP-комнате, как внезапно вынуждена остановиться перед новыми лицами. Нет ничего удивительного в том, что Костя нанял новых охранников куда сильнее и выше предыдущих. Двое борцов весом больше ста килограммов встали возле двери и как-то высокомерно посмотрели на меня сверху вниз.       — Я к Малину, — громко проговариваю, стараюсь перекричать шумную музыку.       — Не положено. Босс занят, — грубо отвечает один из бугаев, прежде чем я предпринимаю ничтожную попытку пройти внутрь.       В душе бушует огонь ярости, обиды и какой-то мести, которую так и не терпится направить на Костю. Один из охранников едва не отталкивает меня от двери, поэтому приходится ударить по ней ногой, и тут же оказываюсь скрученной парнем. Он заламывает мне руки за спину, и от резкой боли мои ноги подкашиваются. Падаю на грязный пол, продолжаю терпеть эту режущую боль, сквозь зубы проговариваю все желания, которые тут же завладели моим разумом и хотят исполнения. Представляю, как ударяю по яйцам этого дегенерата и наслаждаюсь его болью точно так же, как он сейчас наслаждается моей.       — Отпусти её! — он кричит весьма грубо, позволяя девушке в красном коротком платье выйти из комнаты.       Костя спешит помочь мне подняться. Едва его руки оказываются на моей талии, как злость наступает на меня мгновенно. Словно змея сжимает горло и не дает мне сделать вдох, чтобы успокоить разбушевавшийся злостью разум. Отталкиваю от себя друга, отвергая его помощь, после чего без приглашения вхожу в комнату и замираю возле стола с алкоголем. Музыка стихает, дверь закрыта изнутри. Костя несмело подходит ко мне всё ближе и ближе, я слышу, как он чикает зажигалкой. Момент, и едкий дым буквально раздирает мои ноздри, а желание сделать затяжку просыпается уже позже.       — Решил укрыться от меня здесь?       — Ты думаешь, что я прячусь? — не скрывая собственного оскорбления, прошептал Костя в ответ, и я оборачиваюсь к брюнету. — Да, я отказал тебе в помощи, но ты должна понимать, что именно не влезая в дела Астахова, я остаюсь на плаву.       — Разве тебе нравится так жить в последние несколько недель? Ты ведь прогибаешься под него, боишься лишний шаг сделать в сторону, опасаясь его ярости! Так ведь нельзя!       — Лучше уж так, чем быть закопанным заживо дружками его покойного отца. Помнится, Кирилл завладел его бизнесом, и авторитет перешел так же, по наследству. Всем весьма трудно противостоять ему.       — Он в этом городе всего лишь месяц, ведь так? — едва совладала со своей истерической злостью, как теперь вступаю в борьбу с отвращением, думая про Астахова. — Месяц, а уже смог добиться уважения у всех.       — Послушай, — Костя несмело делает шаг еще ближе ко мне, — тебе не стоит вступать с ним в борьбу.       Тишина никого не стесняет. Мы молча смотрим куда-то в стену и негромко дышим, продолжая задумчиво стоять в одной и той же позе.       — Что именно он от тебя хочет? — тут Костя переходит грань, едва только настроился на этот шаг.       — Хочет, чтобы я вступила в игру. Хочет сделать меня очередной своей марионеткой, которая облапошит ни в чем не повинного богатенького парня.       — Какой на этот раз план?       — Влюбить, залететь и оказаться изнасилованной… — легко проговариваю я и даже как-то усмехаюсь, представляя картину данных действий.       Костя поддерживает меня недовольным фырканьем. Он касается рукой моей талии, прижимает к себе, что-то шепчет на ухо. Не могу разобрать. Мне вновь становится больно от тех воспоминаний. Нужно несколько секунд, чтобы понять: я не рядом с Астаховым, здесь нет этого мудака, и это не он меня сейчас обнимает… Страх смешался с желанием причинить ему боль, да так, чтобы Кирилл почувствовал, как было больно мне от его деяний.       — Мы дружим два года, — тихо шепчет Костя, — и за всё это время ты ни разу не рассказывала, что имеешь какое-то отношение к Кириллу Астахову.       — Меня зовут Анна Комарова, Костя, и мне всего двадцать лет. Я каждый месяц прошу тебя сделать мне еще один паспорт с другой фамилией и датой рождения, лишь потому что меня ищут. Полиция, ищут друзья Алексея Астахова, того, в чей смерти меня обвиняют.       — Что? — он возмущенно смотрит на мои действия, пока я наливаю себе в стакан алкоголь и кидаю пару кусочков льда. — Ты хочешь сказать, что убила Алексея Астахова?       — Нет! Он был для меня как отец! — горло едва не разрывается от такого крика. — Сделал всё, лишь бы я только не оказалась брошенной на улице, где царит наркомания и извращение. Сам посуди, разве я могла бы убить того человека, ради которого готова была отдать жизнь, не задумавшись?!       — Тогда какого черта ты осталась в этом крайней?       — Я последняя, кто видела его живым, и этот момент, когда выхожу из кабинета, прекрасно записала камера наблюдения, — делаю пару глотков обжигающей жидкости, быстро присев на край кровати.       Костя долго смотрит на меня, словно ждет дальнейшего рассказа. Усмехается, едва только понимает, что я больше не намерена говорить на столь болезненную тему. Друг так же наливает себе алкоголь и как-то хмуро улыбается, прежде чем сказать пару фраз, от которых меня снова кидает в воспоминания.       — Я помню, как забрал тебя у Жорина.       Мы молчим около минуты. Пронзительный взгляд, полный воодушевления и словно какого-то наказа, лишь бы я продолжила говорить. Костя никогда прежде не заводил тему про прошлое, он каждый раз старался избежать данного разговора, но, похоже, ситуация с Астаховым вынуждает всех нас раскрыть свои секреты.       — Я попала к нему сразу после того, как удалось сбежать от гнева Кирилла Астахова и дружков его отца. Жорин приютил меня. Сначала я работала на него как простой курьер. Меня снабжали наркотой, отправляли в клуб, где каждый желающий мог приобрести эту «белую смерть». Позже я начала многое соображать и решила раз и навсегда уйти от Жорина, едва только он мне добыл поддельный паспорт.       — В то время Жорин был действительно акулой данного авторитетного бизнеса. И эта акула подавилась какой-то малиной, — Костя сам же выстраивает шутку по поводу своей фамилии и делает несколько глотков.       Мы вновь молчим. Кажется, он уже не рад, что перебил меня, тем самым немного застопорил желание рассказать свою историю до встречи с ним.       Костя садится рядом со мной. От него веет дружелюбием, некой поддержкой, но моё тело настолько сковано, что я больше не могу продолжать говорить.       — Продолжай.       Малейшее слово, и всякую эмоциональную боль как ветром сдуло. Я враз набираюсь сил и смелости для того, чтобы продолжить.       — Его парни нашли меня и вернули обратно. Тогда-то Жорин и сказал, что раз я не хочу с наркотиками, то придется с наркоманами.       — Я, кажется, был первым твоим клиентом? — он вновь хмуро улыбается и гладит меня по коленке в знак поддержки. В ответ на его улыбку я расслабляюсь.       — Он сказал, что должен большое количество денег тебе. И этот долг отдаст мною.       — Тебя завели в комнату, трясущуюся от предстоящего. Я помню, как они сдернули с тебя халатик, под которым лишь нагота привлекательного тела.       — А ты полулежа раскинулся на диване и смотрел на меня, как на зашуганного щенка.       — В тот момент я понял, что именно ты делаешь в комнате, но делаешь ты это не по своей воле. Я просто не мог поступить иначе и ничуть об этом не жалею, — он обнимает меня, целует в щеку и вновь встает на ноги, чтобы наполнить мой стакан алкоголем.       Даже не успеваю понять, когда так быстро опустошила его и остались всего лишь едва растаявшие льдинки.       — И поэтому перекупил меня?       — Да так перекупил, что остался еще должен! — смеется мне в ответ Костя и наливает алкоголь.       Несколько секунд требуется для того, чтобы мне в голову стукнула идея. Представляю рядом с силуэтом прежнего Константина, того, кто спас меня от Жорина и от унижений половым актом. Совершенно разные черты лица, потухшие глаза, которые, кажется, больше не зажгутся огнем власти. Он действительно поменялся за эти два года отнюдь не в лучшую сторону. Кажется, что Малин точно так же деградирует, как и когда-то властный Жорин. Сначала именно Жорину принадлежал данный город, он держал его в ежовых рукавицах. Затем наступило недолгое правление Кости, а сейчас он так же свержен, как и предыдущей соперник. Он выглядит таким же запуганным и нерешительным, словно Жорин вновь восстает перед моими глазами и полностью заслоняет собой настоящего Костю, будто сливаясь с его силуэтом.       — Тогда ты был властен и непреклонен. Тебя заботило то, кто на твоей территории и что этот чужак делает, чтобы свергнуть тебя и затмить властью. Раньше ты бы глотку такому перерезал, и не важно, кто он там и кто за ним стоит. А что сейчас поменялось?       Тело Кости напряжено. Он долго стоит возле столика с алкоголем и, кажется, даже не собирается возвращаться ко мне. Его улыбка давно стерта с губ, порой складывается ощущение, что её вовсе и не было, что это лишь иллюзия моего мозга. Я чувствую это напряжение, витающее по комнате. Ощущаю, как сильно Костя нервничает после моих слов. Я указала ему на очевидный факт, выставила его каким-то трусом, и это весьма сильно задело парня.       — Я понимаю, что ты жаждешь его смерти…       — Ты не представляешь, как сильно! — сквозь зубы, ощутив холодную волну злости на себе.       — У меня не достаточно людей, Аня, не достаточно сил и храбрости.       — Неужели ты сдулся? Надо же! Ты ведь тот, кем я всегда восхищалась, черт возьми! — вскакиваю на ноги и быстро двигаюсь в сторону Кости. — Ты бесстрашный парень, не побоявшийся жениться на девушке с положительным ВИЧ.       — Да, но зато побоявшийся хоть раз поцеловать её! — он мгновенно проговаривает мне данные слова и заставляет остановиться в паре метров, тем самым оставляя небольшое пространство между нами. — Я трус, признаю. Разве нет? Я отпустил тебя, позволил твоим мимолетным чувствам всё же испариться… И свои замкнул глубоко в сердце.       — Нам было вместе не по пути. Ты ведь знаешь мой нрав…       — Спокойно ты на жопе усидеть не можешь, это факт, — он снова разворачивается ко мне спиной и кидает по паре кусочков льда нам в стаканы.       — Если ты когда-нибудь меня действительно любил… то прошу… помоги мне, — пара шагов, и я вновь ощущаю аромат его тела.       Прижимаюсь крепко-крепко, обнимаю парня за плечи и зарываюсь носиком ему в волосы. Каждый мускул его тела напрягается. Сейчас я могу по достоинству оценить его старания в спортзале. Могу ощутить это тепло, исходящее от его тела, могу почувствовать, как сильно бьется сердце. Несколько секунд погодя, и я словно падаю в некую мглу, но тут отнюдь не больно, а скорее трепетно и приятно.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Эти слова воодушевляют меня, пробуждая столько радости. Улыбка не заставляет себя ждать, кажется, что и голос у меня сам меняется.       — Помоги мне.       — Я не могу участвовать в его убийстве…       — И не нужно.       Несколько мгновений, и Костя оборачивается ко мне лицом, обхватив за плечи.       — Я сама. Никому не дам такого шанса, как убить Кирилла Астахова.       Каждая мысль лишь о нем. Костя пообещал заручиться поддержкой у других главарей авторитетных банд города. Он обещал мне, что непременно поможет, но не так скоро. Такие дела весьма трепетные, надо всё делать так, чтобы ни один человек не узнал про наш безумный план и не доложил это Астахову. Иначе гнить Косте в могиле, а моим костям быть разбросанным по свиноферме.       Крашу себе губы матовой помадой и в который раз закуриваю сигарету. Я стараюсь курить так, чтобы легкие полностью наполнились дымом. Хоть как-то этот дым способен выгнать всю суету, которая так и норовит вылезти наружу.       Несколько минут проходят как в тумане. Столько людей входят и выходят из ресторана, но ни один из них не является Ириной. Кажется, что девушка уже давно ушла, а может, даже и не приходила вовсе. Меня приучили пунктуальности, поэтому я сомневаюсь в том, что могла опоздать. Телефон до сих пор не включается, экран полностью разбит из-за той ситуации с высокомерным ублюдком на белом Хендай.       Просматриваю парковку, замечаю несколько таких же автомобилей и хмуро улыбаюсь. В этом мире руководит закон подлости, так что, вероятно, мне следует приготовиться к встрече с ним. Я никогда не отрицала того факта, что каждый из случайных прохожих может мне встретиться ночью абсолютно пьяным и беспечным. Я могу сделать всё, чтобы отобрать те деньги, которые мне необходимы для жизни. И лишь в тот момент, когда я уже собираюсь уходить от своей «жертвы», вспоминаю, где раньше могла его встречать. Как хорошо, что они потом не встречают меня. Похоже, им везет куда больше.       Весь мир прогнил. Каждый готов предать своего близкого, лишь бы поиметь деньжат. Кажется, что все люди только о деньгах и думают, и некоторые не пытаются выжить, в отличие от меня, они стараются возвыситься над другими. Каждую секунду, едва только мои мысли захватывают в плен разум, я задаюсь вопросом — правильно ли поступаю? Я никогда не беру лишнего, беру лишь то, что мне нужно. Несколько раз пыталась пообщаться с жертвами, прежде чем обкрадываю их. Иногда мне удавалось уловить в их общении некую долю уважения ко мне, но в основном это лишь пошлость и желание показать себя лучше, чем я сама. Девушки всячески хвастаются своими богатыми ухажерами, постоянно спорят, что смогут соблазнить любого парня, на которого только укажу. Иногда даже хотят посоревноваться со мной в этом самом соблазнении, и даже если проваляться, сразу же найдут себе причину. То ли у них глаза в спешке некрасиво накрашены, то ли они поняли, что данный парень совсем не симпатичен и сил на него тратить не стоит.       Мужчины наоборот, они стараются не тратить силы на других, решают, что нужно завладеть мной. Сначала угощают всем, что только попрошу, затем пара комплиментов, и демонстрируют свой кошелек, где полно денег. Они понимают, что современные девушки вряд ли устоят перед такими весомыми аргументами, поэтому позволяют себе дотронуться до плеча, до коленки. Уже через полчаса общения от интеллигентного парня не остается и следа, передо мной извращенный и испорченный мыслями о сексе.       Именно в такие моменты, когда девушки и парни показывают своё истинное лицо, я сразу же решаюсь на задуманное. Мне уже не становиться их жаль, мне плевать на слезы и мольбы.       — Твой выход, — голос справа от меня, и я ненамеренно кидаю окурок в ноги Ирине.       — Получилось? — сужаю глаза, ожидая услышать, что именно она будет играть влюбленную девчонку и раздвигать ноги под богатеньким парнем.       — А тебе так интересно?       — Еще бы. Хотелось бы узнать, когда мне предоставят шанс отступить от этого бреда.      — Отступишь от этого — Кирилл найдет тебе другое. И вряд ли это будет обворожительный молодой красавец, возможно, тебе попадется толстый и потный мужик с залысинами.       — Ты так умно говоришь! Небось попадались такие?! Что, не раздавили тебя под своим телом? — делаю шаг к ней, увидев отблеск в глазах, словно Ира кинула мне вызов.       — Я гораздо умнее тебя, Анна. Поэтому всегда сверху.       — Точно, — усмехаюсь, глядя в эти высокомерные глаза, — я и забыла, какая ты функциональная.       Мы несколько секунд сверлим друг дружку взглядом, после Ира уступает мне и делает шаг назад.       — Он за восьмым столиком со своим другом. Гляди, не ошибись. На нем серый пиджак.       — Спасибо за информацию. Можешь бежать к своим клиентам.       — У меня, в отличие от некоторых, только один клиент, — еще раз позволяет себе коварно улыбнуться. — Кирилл дает мне всё, что только потребую.       — Судя по твоим грязным лямкам лифчика, запросы у тебя ничтожно малы.       Она злится. Так приятно наблюдать, как скулы этой гнилой шлюхи напрягаются, а губы превращаются в тонкую линию.       — Я, в отличие от некоторых, лифчики ношу.       — А мне, в отличие от некоторых, не нужно придавать форму груди этими лифчиками. — присматриваюсь в её глаза, словно ощущаю, как они вот-вот лопнут у шатенки.       — Удачи тебе, — она делает несколько шагов назад и собирается уйти восвояси, — и кстати, это не грязь, это кров такой. Но тебе ведь такое не знать, верно?!       Она быстро скрывается с моих глаз, и это весьма радует. В очередной раз мне удалось сдержать себя в руках и остаться в стороне от уже продуманной схемы драки. Я отлично помню, как эта сучка выдирала мне волосы, придавливая коленками лицо к мокрой земле. За эти три года не многое поменялось, мы так же сильно ненавидим друг дружку и желаем увидеть внутренности, которые выпадут из обширной ножевой раны в ходе желанной драки. Мне не страшно будет умереть, но только сразу после того, как прикончу эту высокомерную шалаву вместе с Кириллом Астаховым.       Замираю на несколько секунд возле парадного входа в ресторан. У меня трясутся коленки, надо же, я впервые волнуюсь перед запланированным делом. Обычно, когда я всё продумываю до мелочей: диалоги и сценарий собственных движений для большего обольщения — план проходит как по маслу. Но сегодня, смотря вперед через стеклянную дверь, мне почему-то становится не по себе. Словно что-то внутри внушает мне одну и ту же фразу — отказаться.       — Я всё расскажу отцу! Я всё ему расскажу! — мгновенный испуг на лице Кирилла, и он сильно бьет меня по лицу. Кажется, что я могу вот-вот потерять сознание от сильнейшего удара, который спровоцировал носовое кровотечение.       — Ты будешь молчать, Нюта, до конца своей жалкой жизни!       Я ведь не смолчала… Противилась ему как только могла, и последствия были плачевными. Я осталась виноватой в смерти того, кого считала своим отцом. Одно лишь слово Кирилла о моем местонахождении, и дружки Алексея Астахова тут же перережут мне глотку, предварительно сполна отомстив.       Не замечаю, как делаю несколько шагов по залу и замираю, заметив, что ко мне спиной сидит высокий тощий парень в сером пиджаке. Осматриваюсь по сторонам, удостоверяясь в том, что в большом зале, где столько пустых столов, только он сидит в данном цвете. Я подхожу всё ближе и ближе, продумываю свой план основательно, и как только остаются считанные метры до его стола, вмиг выгибаю ступню правой ноги в левую сторону. Предварительно подпиленный каблук ловко ломается, я начинаю продуманно падать, схватившись за спинку стула данного парня. Касаюсь своими пальцами его плеч, провожу по ним, привлекая внимание.       Он разворачивает своё тощее лицо и словно замирает, быстро вытянув руки вперед. Я позволяю ему поймать меня и прижимаюсь к его телу. Секунда, и кажется, что весь план может провалиться. Парень даже сидя не может удержать меня, поэтому поддается вперед и едва не падает вместе со мной. Я обхватываю руками край стола, и еще чуть-чуть, и могла бы стянуть скатерть вместе с двумя тарелками заказанной еды.       Учащенные вздохи, актерское мастерство, которому научилась сама перед зеркалом. Я корчу из себя виноватую девушку, неуклюжую простушку, что не смогла устоять на таких длинных каблуках. Всё еще не отпускаю плечи молодого человека, изображая испуганную хрупкую даму, которая боится всё же упасть.       В эти несколько секунд мне удается увидеть его гладко выбритое лицо и впалые щеки. Ярко выраженный подбородок и эти брови, которые слово недавно подверглись коррекции. Не удивительно, что у него много денег и Астахову еще не удалось их прикарманить. Вероятнее всего, судя исключительно по бровям, парень гей. А если судить по тому, что сказала Ирина, а именно что он здесь с другом, то мои суждения имеют уже веские основания оказаться правдой.       — Простите, — с его помощью поднимаюсь на ноги и вмиг хватаюсь за свою правую лодыжку, — ай!       — Что с вами? Подвернули? — он вмиг поднимается на ноги и придерживает меня за талию, а затем и вовсе склонился над ногой и провёл по ней холодными длинными пальцами. — Ваш каблук…       Демонстрирует мне сломанный каблук, и я огорченно закатываю глаза.       — Так и знала, что не стоит их надевать.       — Садитесь, я попрошу льда, — он помогает мне присесть на противоположный стул и просит протянуть ногу, чтобы ощупать её.       Снимает мои туфли и осматривает ногу еще раз, вмиг подозвав официанта.       — Сделайте компресс изо льда, быстрее.       Я уже начинаю ликовать, проговаривая про себя, что явно справляюсь с задуманным. Парень увлечен моей «покалеченной» лодыжкой.       Начинает едва ли не массажировать мне лодыжку, и я тут же победно позволяю себе улыбнуться. Парень настолько увлечен данным делом, что даже не с первого раза слышит голос официанта, который принес лед в полотенце. Такие парни, как он, считались для меня всегда легкой целью. Несильно привлекательная внешность, наивность и некая даже хрупкость. Он даже не смог удержать меня, не говоря уже о том, чтобы противостоять в бою. Даже спарринга, где всё будет по правилам, не сможет выдержать дольше минимума. Даже не замечаю, как от победного наслаждения едва не закатываю глаза.       Резкий запах дорогого парфюма раздирает ноздри. Здесь рядом кто-то стоит, я чувствую чей-то взгляд на своем теле, ощущаю, насколько сильно меня кто-то им пожирает. Открываю глаза, поворачиваю голову направо, смотрю кому-то в пах, медленно поднимаю свой взгляд выше и выше по накаченной фигуре. Серый расстёгнутый пиджак поверх майки, из-под которой буквально просвечивались татуировки. Глаза выше: щетина и эти глаза. Кареглазый шатен, тот, кто мог стать для меня ночным кошмаром, едва только приснится дорога. Я обескураженно смотрю на него, не в силах поверить, насколько тесен мир. Если он стоит рядом с этим столиком, то наверняка является собеседником и другом этого тощего объекта моего приказа.       — Конфетка?! — воодушевленно восклицает шатен. — Опять ты?       Он поднимает правую бровь и усмехается, обхватив пальцами правой руки стул с соседнего пустого столика и развернув его. Парень присаживается, я вижу, как мускулы на его груди напрягаются от такой позы. Он смотрит на меня, словно оценивает ситуацию.       — Неужели вновь вышла на охоту?       — Лучше помоги девушке! Она каблук сломала! — тощий начинает как-то бурно реагировать на слова своего друга, который держал в руках стакан охлажденной газировки с кусочками льда.       — Сломала каблук? Надо же, — с демонстративным сочувствием проговаривает шатен и поднимает каблук с пола, — так ровно сломала, словно сама подпилила его.       Мои клетки бурно сжимаются, а сердце словно и биться отказывается. Черт бы побрал этого высокомерного ублюдка. Я вспоминаю нашу встречу, так и хочется заехать ему по морде и высказать всё, что только ощущаю. За какие-то несколько минут «общения» уже смогла понять, что буду его ненавидеть и дальше, и теперь мне уж точно не забыть его. Много я повстречала людей в своей жизни, но чтоб такого пафосного — никогда.       — В первую нашу встречу ты была без каблуков, а сейчас нарядилась прям. Готовилась?       — Уж поверь, если бы я знала, что встречу здесь тебя, то обошла бы это место за несколько километров!       — А ты опасна, конфетка. Похоже, зря я вернулся в этот город. Видимо, мне следует уехать отсюда подальше, а то вдруг в следующий раз ты снова упадешь, только уже не под колеса и не возле моего столика, а прямо в постель.       В голове выстраивается некая стена. Тощий прикладывает к моей лодыжке лед, и я от неожиданности дергаю ногой.       — Перестала болеть? — улыбается моему предстоящему провалу шатен. — Наверное, я всё же обладаю некой энергетикой, которая заживляет любые раны. Так, конфетка?       Суживаю глаза, всматриваюсь в его серый пиджак, и только сейчас с неким недовольством имею желание себя ударить. Я провалилась! Черт возьми! Я провалилась в дно бездны, в ту самую, где меня чуть ли не разрывает на части от столь щекотливой ситуации. Понимаю, насколько чертовски попала в тупик, и не могу ничего с этим поделать.       — Влад, перестань. — Тощий обращается к шатену, и у меня словно дыхание пропадает.       Он произносит имя того, кто мне и нужен. Именно для этого высокомерного ублюдка я и должна была сыграть столь безупречный спектакль. Кажется, что кто-то на небесах явно не хочет обо мне заботиться. Словно меня покрывает Демон, который неустанно посылает новые и новые испытания, будто проверяет, а готова ли я для небес или мне следует продолжить жариться на самой главной сковородке Ада? Для начала он посылает мне Астахова, затем устраивает эту встречу с шатеном…       — Конфетка, ты присутствуешь здесь, или уже нет?       Очнулась от своих мыслей и начинаю подниматься на ноги.       — Стой, стой, ты же лодыжку повредила! — секунда, и оказываюсь на руках у Владислава Царева, который вмиг несет меня к выходу.       Его мощные руки без труда удерживают меня на весу и совсем не дрожат, как у тощего. Я вынуждена обхватить его за шею и повернуть голову, чтобы получше понять смысл всех этиx действий. Складывает губы, словно в поцелуе, и резко раскрывает рот. Звук чмоканья, дверь открывается, он чуть не кидает меня на асфальт. Я с ужасом, с замиранием сердца смотрю, как лечу на дорожку, и вот-вот моя попа приземлится на твердую поверхность. В это самое мгновение он вновь подхватывает меня налету и ловко ставит на ноги, слегка подтолкнув в спину.       — Иди своей дорогой, конфетка. В следующий раз, если увижу тебя поблизости, накажу.       По телу проносится мощный поток ненависти. Все органы сжимаются, дышать совершенно невозможно. Я поворачиваюсь к нему и сжимаю пальцы в кулак, разогнавшись для удара. Мгновение, перехват, и это не просто везение и быстрая реакция парня, это профессиональный перехват, с нажатиями на болевые точки запястья. Я в одну секунду переживаю бурю эмоций. Сначала гнев и злость, желание ударить пафосного мерзавца, в эту же секунду я уже готова кричать от боли, которую он мне причиняет…       Словно чувствует, как я быстро ломаюсь от столь мгновенной боли. Парень отпускает меня и словно как-то удостоверяется, что ничего не сломал, проводя кончиками пальцев по запястью. Я начинаю сходить с ума, не понимаю, что следует дальше делать в такой ситуации. Мне всегда попадались те, кто не ожидал удара, кто просто не мог даже его перехватить, тем более так ловко и точно. Смотрю ему в лицо, стараюсь заглянуть поглубже в глаза.       — Знал, что я ударю?       — Я просто всегда готов к ударам, — быстро отвечает Владислав и несколько мгновений косо смотрит на меня.       Он делает пару шагов, замирает возле моего тела и с презрением заставляет едва ли не провалиться под землю.       — Быстро же вы налетели. Как стервятники.       План разгадан. Он вот-вот произнесет имя Астахова, и мне будет конец, ведь это из-за моей ошибки парень смог догадаться обо всем.       — Мой друг, — указывает на ресторан, в дверях которого стоит тощий парень, — только-только приобрел большой бизнес, и вы сразу же тут как тут. Я знаю таких девушек, конфетка, и хочу сказать, что с вами у меня разговор короткий.       — Если это так, — встаю еще ближе, — то почему ты еще стоишь здесь и разговариваешь?       Сама не понимаю, почему он начинает так странно смотреть на меня, уже без малейшей злости и презрения. Парень долго всматривается в глаза, затем словно оценивает каждую частичку моего лица, медленно опуская свой взгляд на грудь.       — У тебя была хорошая стойка, как только собралась наносить удар. В каком ты зале тренируешься?       — С чего ты взял, что я тренируюсь?       — Чтобы провести вокруг пальца таких, — вновь указывает на друга, — следует иметь хоть малейшую физическую подготовку. Вдруг жертва захочет себе охранника нанять.       — В зале Юрия Белокопытова.       — Это имя мне что-то напоминает, — задумчиво проговаривает Царев и снова усмехается. Его лицо в сантиметрах от моего, чувствуется некое напряжение, и даже какая-то усмешка задевает мою щеку. — В следующий раз я расскажу тебе, как перехватывать такие непродуманные удары. Ну, а пока, конфетка, даю тебе совет — никогда не пытайся нанести удар, поддавшись злости. Тело напрягается и становится более механичным.       Мгновенно разворачивается, задев своей щетиной мою щеку и подбородок, вмиг уходит обратно к ресторану.       Я остаюсь стоять здесь, на улице, ощущая себя словно сломленной. Непонятное чувство, такое непривычное, вряд ли оно такое же сильное, как после Астахова, но всё же что-то не так с моим подсознанием. Сердце никак не удается запустить с новой силой для того, чтобы кровь по жилам циркулировала, как и прежде.       Несколько секунд, и я замечаю его темную машину. Окно открыто, его лицо видно, и это лицо совершенно не разгневано. Кирилл одобрительно кивает и приказывает водителю уехать, оставляя меня одну возле ресторана, от которого придется едва ли не бежать, ощущая на себе взгляд пафосного шатена.       План не разгадан, и он еще уместен.