The Power Of Love

      — Стоять! — голос позади пугает и обезоруживает. Как я могла кого-то проморгать? Остается только нелепо покачать головой и поднять руки вверх, услышав, как сняли предохранитель с оружия. — Кто такая? Кого ищешь?       — Кирилла Астахова. — Не боясь, произношу имя своего врага и дожидаюсь, когда человек позади в недоумении переспрашивает меня. — Разве он не здесь?       — Этот дом пустует уже довольно долго. Года три как...       — И что? Владелец не приезжал?       — Мне платит деньги один человек, чтобы я охранял дом и никого сюда не впускал, и, уверяю вас, девушка, я хорошо исполняю свою обязанность. И имя этого человека не Астахов Кирилл.       — И кто же тебе платит? — немного погодя, добавляю: — Не против, если я обернусь? Разговаривать с моим затылком, я уверена, тебе не очень приятно!       Медленно начинаю оборачиваться, заметив перед собой мужчину средних лет в кепке Микки Мауса. Он явно занервничал, когда заметил мой взгляд на головной убор. Немедленно снимает свою кепку, попутно убрав пневматический пистолет.       — Вы ищете кого-то конкретного?       — Я жила в этом доме три с половиной года назад. Кирилл Астахов — мой брат, — улыбчиво проговариваю каждое слово, даю понять мужчине, что мне можно доверять, — не знала, что он пустует так долго. Считала, что его давно продали.       — Владелица не давала согласие на его продажу.       — Владелица?       — Да. Анна Комарова.       — Что ж... — довольно улыбнувшись, я протягиваю ему руку. — Ключи, пожалуйста, для владелицы.       Он замешкался.       — Могу ли я... ваш паспорт посмотреть?       — Машину видишь? — киваю ему на иномарку Царева. — На переднем сидении увидишь папку с документами.       Мысленно добавляю, что со стороны Владислава было весьма любезно собрать все мои документы и держать их в бардачке. Вряд ли он собирался мне их сразу отдавать, должно быть, хотел иметь гарантии, что я не ударю его по башке и не сбегу одна убивать Астахова... Хотя даже отсутствие документов меня не остановило, я все равно ударила, все равно сбежала.       Откинув все плохие мысли, уверенно оборачиваюсь и двигаюсь к входной двери. Даже не церемонясь, отрываю хлипкую изоленту на дверной ручке, уже зная, что кто-то давно пытался пробраться в дом, но был остановлен этим чудаковатым охранником. Едва только вошла в холл, как внезапно ощутила столько эмоциональной боли.       — Вот я и дома, — пробормотав про себя, сдерживаю эти слезы обиды.       Блять, да ведь я реально могла жить в этом доме, не дала бы ему запылиться и стать таким угрюмым. Алексей Астахов был настоящим ценителем красоты и искусства, постоянно привозил в дом картины и скульптуры, пополняя библиотеку уникальными книгами. Он никогда не отказывал себе в какой-нибудь роскошной безделушке, никогда не пытался как-то экономить деньги. Они всегда были у него. В больших количествах. Не удивительно, что он мог каждый день дарить мне дорогие украшения в виде пистолетов с идеальной рукояткой, украшенной драгоценными камнями. Мог подарить мне коллекцию кинжалов ручной работы одного японского мастера. Помню даже, как привез мне с Грузии саблю, известную своей уникальностью.       Не нужны были серьги, кольца и лабутены, я всего лишь хотела оружие, хотела быть непобедимой. Он и делал все для моей цели.       — Ты рано ушел из жизни. Несправедливо ушел. Возможно, был самым порядочным бандитом этой страны.       — Я знал, что ты будешь здесь! — знакомый голос позади полностью выбивает меня из колеи.       Резко обернувшись, я вижу, как Он отдает приказ охраннику покинуть территорию, протянув ему конверт с деньгами.       — Твоя работа окончена.       — Так вот, кто платит ему? — усмехаюсь, смотрю вслед мужчине и медленно перевожу взгляд на своего собеседника. — Хотел сохранить этот дом в целости и сохранности?       — Адвокат Алексея Астахова смог добиться через суд запрета на этот дом. Кроме тебя, никто не мог войти в него, и этот человек был подставлен к дому, чтобы проследить за этим. Мне же было буквально приказано платить ему каждую неделю за нелегкий труд. Со своего, блять, кармана целых три года.       — И вряд ли это суд тебя заставил! Должно быть, это был Игорь Львович, верно?       Кивает.       — Все не привыкну к твоей сообразительности, сестренка.       Вадим вытаскивает две сигареты и протягивает одну из них мне.       — Пороха там нет? — убеждаюсь в том, что его настроение ничем не испортить.       — Если бы я хотел тебя убить, Аня, то уже воспользовался бы своим пистолетом.       Несколько секунд мы молчим и просто наслаждаемся хорошими сигаретами. Едва я докуриваю до фильтра, как Вадим начинает свой рассказ.       — Полтора месяца прошло с нашей последней встречи, там, в лесу...       — А кажется, что мозги Жорина до сих пор у меня в волосах.       Вспоминаю, и тут же меня начинает трусить от столь ужасных картин.       — Я бы убил тебя, не задумываясь, но, уж прости, твое убийство ничего не решит.       — Вы же хотели меня сначала посадить в тюрьму, обвиняя в смерти Царева. Потом пытался этот индюк убить меня, но все же не смог... Каков сейчас план? Не кажется, что все слишком запущено?       — Твоя смерть до сих пор у нас в целях.       — Неужели деньги могут разорвать родство между сестрой и братом?       — Тебе было плевать на меня... всегда...       — Ебаный кретин! — Быстро приближаюсь к нему, и мы одновременно направляем пистолеты друг в друга. — Я защищала тебя! Всегда! Каждый твой косяк брала на себя!       — Но я же их специально делал, зная, что ты возьмешь все на себя! Я хотел, чтобы ОН заметил меня! Мы все трое боролись за его внимание, но почему-то он все предпочтение отдавал тебе! Так в чем секрет? Может, ты и ему отсасывала? — усмехается, резко получив моим кулаком по носу.       — Еще одно слово, и я выстрелю тебе в рот!       — Выстрелишь в рот? Ты об этом Кирилла попроси, когда вы встретитесь с ним!.. Хотя... Этой встречи может и не быть, ведь я добрался до тебя раньше! — Не говоря больше ни одного слова, Вадим стреляет в мою сторону.       Еще до того, как он нажал на курок, у меня в голове прозвучал хлопок. В барабанных перепонках скопилась густая кровь, которая начинает разрывать своим давлением каждый сантиметр частиц. Я буквально чувствую, как закипает в моих жилах кровь, как она вмиг превращается в какую-то однородную массу и начинает застывать, не дав моему сердцу шанса ускорить свой темп. Единственное, что я вижу, так это своего родного брата, который только что выстрелил в мою сторону. Пуля задевает кожу предплечья, оставляя за собой неглубокую поверхностную рану. Она начинает кровоточить, щиплет и отвлекает меня от настоящего ужаса, который до сих пор происходит.       Он не намерен останавливаться. Лицо Вадима исказилось яростью из-за промаха. Он направляет ствол чуть левее и намерен снова выстрелить.       Резко опрокидываю высокую статую Зевса, вмиг оказавшись в недлинном коридоре. Ноги будто не слушаются. Хочу бежать быстрее, укрыться от пуль, летящих в меня, но вместо этого спотыкаюсь на ровном месте и едва не падаю на пол. Я ухватилась за дверную ручку, и на какое-то мгновение внутри меня забушевал ураган. Это кабинет Алексея Астахова, тот самый, в котором я последний раз видела мужчину живым. Все тело разбушевалось, начинает протестовать даже собственный разум, но, увы, выхода нет.       Распахиваю дверь кабинета и захлопываю её. На секунду прижимаюсь к двери спиной, восстанавливаю сбитое дыхание, услышав спокойные шаги Вадима по коридору. Он перезаряжает пистолет, избавляется от пустого «магазина», вставляя новый. Щелчок, и словно ухмыляется моей тупости.       — Там, где все началось, верно? — Он имеет в виду этот чертов кабинет, заставляет меня нервничать еще больше от представления, как умирал Астахов старший.       — Уж не имеешь ли ты к его убийству отношение?       — Забыла, сестренка? — снова усмешка. — Я ведь помогал тебе скрыться. Долго я не подозревал, что произошло в тот вечер... Честно, был даже уверен, что это ты его убила из-за наследства, которое он так любезно отписал на твое имя.       Он за дверью. Голос громкий и четкий, будто брат ни на секунду не будет сомневаться, убить меня или нет.       Закрываю её на ключ, осматриваюсь, отвергая все плохие воспоминания. Кладу пистолет на кресло, попутно кинувшись к письменному столу. Он внушительных размеров, его даже передвигать не так-то просто. Прикладываю все силы, обнаружив на себе еще одну рану от пули. На этот раз кровоточит где-то ниже коленки, и, только опустив взгляд, я понимаю, что пуля прошла навылет и наверняка задела мышцы. Нога неимоверно болит, наступать на нее уже невозможно. Стиснув зубы, двигаю стол все ближе и ближе к двери. Едва только подпираю единственный вход в этот кабинет столом, как оборачиваюсь назад.       Он не единственный... Вадим об этом прекрасно знает, поэтому его голос отдаляется.       — Всего-то нужен отпечаток твоего пальца! Похожую на тебя девушку уже нашел, она набила каждую из твоих татуировок... Адвокат тебя три года не видел, так что вряд ли заметит разницу. Она придет к нему и незаметно приложит твой отрубленный палец к бумагам, и все, я миллионер! Эти деньги за всю свою жизнь нехера не смогу потратить! Ты хоть знаешь, сколько там? Никто даже понятия не имеет! У него многомиллионные счета в четырех банках в разных странах! И все это должно быть моим!!!       — Братишка, — усмехаюсь его тупому плану, вспоминая аналогичное мышление Кирилла, — да хоть подавись ими! Хоть сри и подтирайся этими деньгами — мне плевать! Разве не ясно, что я не планирую завладеть ими?       — Ты всегда была непредсказуемой, и эта ситуация не исключение... — голос все отдаляется.       У меня несколько секунд. Снимаю с себя ветровку, а затем и блузку. Рву её на части, нагнувшись, чтобы перевязать ногу. Она начинает синеть, каждая клеточка вибрирует... Больше не чувствую боль, я будто вообще правую ногу ниже колена не ощущаю.       Накинув ветровку обратно, поверх обнаженной груди, тяну за бегунок до самой шеи.       Я готова, знаю, как он может войти в этот кабинет. Вряд ли Вадиму поведали о том, что про потайной вход в кабинет Астахова мне уже известно. Брат, считая, что застанет меня врасплох и сможет с легкостью выстрелить, начинает обходить комнату. Наверняка он сейчас приблизился именно к этому потайному входу и стоит, думая, что я стану прислушиваться к двери и выжидать момент, чтобы выбежать обратно в коридор.       Направляю пистолет на книжный шкаф, замечая, как он начал медленно двигаться. Вдох-выдох, жду, когда он решится убить единственную сестру, единственного кровного родственника, который остался.       — Прошу, — шепчу себе под нос, зная, что он не услышит, — не входи. Не хочу убивать брата...       В этот момент вспоминаю все, что было в нашей жизни. Мать-наркоманка, которая не сочла нужным мне рассказать даже про месячные. Единственным, кто мне поведал о них, был именно Вадим. А то, как мы делили последний трудно добытый кусок хлеба? Он отдал мне свою часть и даже ни разу не заикнулся в последующие дни, что голоден. А одеяло? Как же то одеяло, которое отвоевал у местного бомжа, который иногда ходил к нашей мамке за удовлетворением своих сексуальных потребностей?       Даже тот год, который мы провели в детском доме, не исключение. Всегда вместе, всегда друг за друга горой... Но там другие распорядки, не такие, к каким привыкли мы. Не удивительно, что, ограбив воспитательниц, мы просто сбежали оттуда, вернувшись к той, которой было на нас практически плевать.       Как же все изменилось с приходом Астахова в нашу жизнь. Каждый пытался добиться его внимания. За этой борьбой мы и не заметили, что отдалились, и вот теперь, три с половиной года спустя мы готовы друг друга перестрелять...       И после этого я должна верить в то, что мир не дерьмо?       Слеза скатывается по правой щеке, тревожит мои дрожащие губы. Шкаф отодвигается, я вижу силуэт брата и нажимаю на курок. Единственный выстрел, и мертвое тело падает на пол. Кровь начинает растекаться по белоснежному ковру, смешиваясь со слоем пыли. Он даже не хрипит, точный выстрел в голову.       Опускаю руку с пистолетом. Дрожащие пальцы разжимаются, на ватных ногах я начинаю подходить к брату, зная, что превращаюсь постепенно в такого же монстра, как и Кирилл. Знаю, что если бы не выстрелила, он бы убил меня. Желание жить богато и ни в чем себе не отказывать — Вадим бы за это с легкостью нажал на курок.       — Она всегда хотела наркоты и сдохла из-за нее... А ты же всегда хотел жить богато... — не стала произносить те слова, которые крутятся в голове.       Я просто молча отворачиваю голову, тяжело вздыхаю и направляюсь прочь из кабинета. Переступаю тело брата, подняв его пистолет. Проверив его на наличие патронов, заправляю «магазин» обратно. Едва собираюсь покинуть дом, как слышу громкий звонок телефона Вадима. Вернувшись к трупу, обыскиваю его карманы. Несколько тысяч рублей кладу себе в задний карман джинсов, мобильный же держу в руке, присматриваясь к номеру. Едва я отвечаю на этот звонок, как тут же понимаю, с кем веду разговор.       — Она мертва?       — Какой же ты трус, — смеюсь в мобильный, представляя ошеломленное лицо Кирилла, — послал моего родного брата, чтобы не рисковать своей шкурой. Как это иронично...       — Нюта, — снова это гнусное прозвище, — рад тебя снова слышать.       — Я слышу по ноткам ярости в твоем голосе, насколько ты счастлив, — сквозь зубы. Принимаюсь осматривать местность, выглядывая из окон на улицу.       — Я не думал, что ты так быстро решишь свое обещание выполнить, — тяжелый выдох, — ну, что ж, будь по-твоему.       — Игорь Львович мне посоветовал наведаться в этот дом. Кстати, предлагал свою помощь, хотел тебя на кусочки порезать. Ты хоть в курсе, что обманул таких влиятельных людей и теперь они очень злы на тебя?       Выхожу на улицу, стремлюсь к автомобилю Царева, как внезапно замечаю за воротами машину, на которой приехал Вадим. К моему счастью, ключи в замке зажигания. Мне остается только забрать документы, дружелюбно оставленные после проверки на капоте, и засунуть их в глубокий карман ветровки. Ветер все усиливается, небо затянуло грозовыми тучами. Дождь начал моросить, но, кажется, через несколько минут польет как из ведра.       — Ты выполнила свое обещание, Нюта, можешь гордиться собой. Теперь я сполна почувствовал, каково это — скрываться от столь опасных людей.       — Готова поспорить, что ты сейчас в летнем домике в нескольких километрах отсюда...       — Ты логически мыслишь, моя Нюта, мне это нравится. Всегда нравилось это в тебе...       — Не пытайся подлизаться. Я только что убила своего брата, глазом не моргнув, — хотя саму от этих слов резко перетрусило, — и не собираюсь проявить снисхождение к тебе. Я убью тебя, Кирилл, убью, как свинью на бойне. Спалю твое тело, да так, что и косточки не останется. Ты сдохнешь, Астахов, сдохнешь!       — Ну так приезжай! — громкий голос. Разозленный зверь готов выйти на битву, и на этот раз он совсем не опасается моего стремления убить его. — Приезжай, долбанная шлюха, может, снова поработаешь ротиком, прежде чем я вырежу тебе гланды и затолкаю их в твою пизду.       — Как романтично, однако... — задумчиво. Оглядываюсь вновь по сторонам, опасаясь какого-нибудь снайпера.       Едва подхожу ближе к автомобилю брата, как слышу позади себя шаги.       — Надеюсь, мой сюрприз тебе понравится?       Мгновенная боль в затылке, и я теряю равновесие. Кто-то бьет меня по ногам, заставляя рухнуть на землю. Удар с ноги по лицу, ощущаю поток собственной крови, которая фонтаном бьет наружу. Глаза вверх, встречаюсь с суровым взглядом охранника в той же самой кепке Микки Мауса. Блять, неужели он смог застать меня врасплох?       Перехватываю очередной удар, резкий выпад правого кулака ему по яйцам. Мужик сгибается пополам, я собираюсь нанести еще один удар, на этот раз по солнечному сплетению...       — Руки вверх, курочка! — Дуло пистолета приставлено к затылку.       Тяжело дыша, осознаю степень опасности для своей жизни. Отпускаю охранника, позволяю ему схватиться за свои яйца и завопить, как девчонке, от боли. Подняв руки, отплевываюсь от крови. Нос наверняка сломан, ведь удар был точным и изрядно сильным.       Человек, направляющий на меня пистолет, начинает двигаться по кругу, чтобы заглянуть мне в лицо. Незнакомец усмехается, после чего заглядывает в глаза. Мне не понять его дальнейшиx действий, он спокоен, будто для него эта ситуация вполне себе нормальная и обыденная... Замах руки, и пистолетом бьет меня по виску... Мгновенный звон в ушах, и сама не замечаю, что падаю лицом в землю.       Очередной удар по грудной клетке. Не могу понять, кто именно его нанес, даже чем... Был это кулак или же коленка одного из трех парней, окружающих меня? Подняв глаза, залитые кровью от переломанного носа, заглядываю в лицо сидящему неподалеку Астахову. Он словно попал на главное шоу своей жизни: присел на пенек срубленного дерева и наслаждается процессом моей медленной смерти. Я не могу позволить болевому шоку настигнуть меня. Вторю своему разуму, что эта боль ничто по сравнению с той, которую я испытывала на протяжении всей жизни. Вспоминаю каждую из драк, то, как ловко справлялась со всеми... Но в голове вмиг проскакивает картинка той ситуации за клубом Царева, когда он пришел мне на помощь... Даже вспоминаю то, как парни избивали меня в собственной квартире, а Царев вновь помог...       Жалею ли я о том, что отказалась от его помощи в этот раз специально? Нет... Я уберегла любимого человека от столь жестокого зрелища — моей смерти. Я умру сегодня, и это факт, но главной для меня все же остается цель убить Астахова. Он усмехается, верит в свою победу. Подняв руку к своему подбородку, собирается перебирать перстни, но тут же вспоминает, что их нет. Должно быть, заложил куда-то, дабы покинуть город.       Удар ногой по печени. Уже представляю, как она раздроблена на части. Начинаю кашлять кровью, опасаясь, что следующий удар уже не смогу выдержать.       За все двадцать минут они не допустили ни одной просечки. Если бы хоть один отвернулся или как-то отвлекся, я бы уже выхватила оружие и перестреляла всех.       — Достаточно! — Жестом руки Астахов останавливает троих мужчин, встав на ноги и велев им отойти от меня на пару шагов. — Вы избиваете её больше двадцати минут, а она до сих пор ни звука не проронила.       — От таких ударов могла бы уже и вырубиться... — шепчет один из мужчин, тот, кто нанес мне всего один легкий удар и больше не присоединялся к этому избиению. Единственный, кто долго и часто курит и старается не смотреть на мои страдания, но также и не дает мне выползти из этого натоптанного круга, который уже промок от моей крови.       — Я знаю единственный способ сломить её... и, уверяю вас, после того, что я с ней сделаю, она будет умолять убить её.       — Нет... — глаза распахиваются в ужасной панике.       Я не могу себе позволить отключить волю к жизни. Не могу снова стать угрюмой сучкой, которой плевать на то, что происходит вокруг её счастья. Знаю, что имеет он в виду, знаю, что сейчас творится в темном разуме Кирилла.       — Держите её за руки, усадите на колени.       Двое активных вмиг хватают меня за руки в области локтевого сустава. Сильно надавливают, заставляют сесть так, как хочет Астахов. Они не позволяют мне двигаться, не позволяют даже шевельнуться. Едва стараюсь отодвинуться хоть на пару сантиметров, как тут же закручивают руки, будто веревку.       — Я всегда побеждал, Анна, и всегда буду побеждать, разве не понятно? — усмехнувшись, подходит ко мне вплотную. — Еще не забыла, как я наказываю плохих девочек?       — Ребят, это уже слишком... — отвернувшись, проговаривает мужчина и снова закуривает, даже не попытавшись остановить это безумие.       — Поверь мне, тварь, я еще умоюсь твоей кровью...       — Начни тогда со спермы... — усмешка на его коварном лице... Тянет руку и ловко расстегивает пуговицу на брюках. Он даже не смотрит на свой мелкий член. Гордо вздернув головой, улыбается, глядя на мою реакцию. — Соскучилась по нему?       — Не стыдно перед настоящими мужиками за столь мелкого червяка? — смеюсь, зная, что своими словами подписала себе смертный приговор.       Бьет меня кулаком наотмашь по зубам. Провожу языком по кровоточащим деснам, убеждаясь в том, что ни один из зубов не вылетел. Грубо сжимает пальцы на моем подбородке, заставляя открыть рот.       — Ты в моей власти, Нюта, и как жаль, что мы скоро с тобой расстанемся... — улыбается, направляя вялый член к моим губам, — мне было хорошо с тобой, правда, моя личная шлюшка...       Все вспыхивает во мне. Каждая клеточка тела, каждый сантиметр волос, да даже ресницы готовы бороться с этим Дьяволом. Распахнув рот пошире, наверняка показываю ему свою ничтожную сущность. Он с удовольствием запихивает член мне в глотку и наслаждается процессом, надавливая на мою макушку, заставляя прижаться лицом к лобковым волосам...       Один миг, рот еще шире, и я распахиваю глаза. Увидев мой взгляд, он тут же все понял, но поздно.       Крик, брызги крови по моему лицу. Я сильнее вонзаюсь зубами ему в член, ощутив вкус плоти... Разгрызаю каждую вену, все, что попадется.       Кто-то бьет меня по голове, заставляя отпустить то, что осталось от его члена. Едва почувствовав, что плоть оказывается у меня во рту, я позволяю Астахову отпрыгнуть от меня и схватиться за свою мошонку в попытке остановить кровь. Выплюнув небольшой кусок его члена, снова принимаю на себя удар кулаком одного из мужчин. В ушах дикий звон, в левом ухе словно лопнула барабанная перепонка. Теперь уж точно не смогу различить, где кровь моя, а где этого гнилого ублюдка.       Они отвлекаются на кусок выплюнутого мною члена Астахова.       — Какого черта? — охранник в кепке Микки Мауса опешил, и именно этого момента я ждала битые тридцать минут.       Схватившись за пистолет, заправленный в джинсы в области его копчика, я тут же нажимаю на курок. Выстрел, и мужчина падает, дав мне возможность полноценно овладеть оружием. Все сопровождается под адские крики Астахова, приносящие мне только радость. Я смеюсь, полностью засомневавшись в своей вменяемости.       Второй мужчина старается ударить меня, и вроде у него получается на секунду выиграть время и схватиться за оружие. Я стреляю ему в печень, туда, куда совсем недавно он настойчиво бил ногами. Еще один выстрел в горло, оставляю его медленно и мучительно умирать. Не пытаюсь беречь пули, стреляю в охранника дома Астахова, и этим выстрелом убиваю его вмиг.       Оружие на третьего мужчину. Он, подняв руки, готов сдаться. Но в этом адском адреналине ужаса я даже не пытаюсь найти оправдания его действиям и как-то проявить жалость. Выстрел прямо в голову, не дав ему боли мучений.       Хрипит, захлебываясь кровью, и, кажется, он не готов сдаваться. Стреляю ему в голову снова и снова, пока не обнаруживаю, что патронов больше нет... Я не могу подняться на ноги и дойти до кричащего Астахова. Я не могу сполна рассмотреть его. Все в крови, вся эта поляна залита кровью, и теперь уже не разберешь, где кто лежит... Я нахожу его строго по крикам, на ощупь ползу к нему, не ощущая раненой ноги. Все лицо залито кровью. В глазах неподдельно щиплет, мне остается только зажмурить их и ждать, пока солоноватая кровь выйдет вместе со слезами.       Под рукой нащупала что-то тяжелое... какой-то небольшой камушек, поднять который дрожащей рукой не так-то просто.       — Ебаная шлюха! Я убью тебя, прикончу прямо здесь и сейчас...       Знаю, что он может воспользоваться пистолетом. Если эта боль позволила ему произнести несколько слов, то так же может позволить и схватиться за оружие. Страх за то, что он сможет меня победить, разбудил дикое желание бороться дальше. Силы прибавляются, они будто уходят в правую руку со всех органов. Плохо ощущаю собственное сердце, не чувствую ног и пальцев левой руки... Все как в тумане, меня тошнит и дико хочется спать... Сотрясение, непременно... А может, и черепно-мозговая травма... Но, кажется, даже собственный организм не готов сдаваться и позволить этому Дьяволу продолжать дышать.       Подняв правую руку, сильно сжимаю в ней камень и направляю в лицо Кириллу. Удар, что-то хрустнуло, поток горячей крови оказывается на моей ладони и бьет в нее с невероятной силой. Еще один удар, Астахов захрипел и попытался отползти от меня.       Теряю равновесие, падаю на землю в то место, где он только что лежал. Я чувствую, как он ударяет меня ногами по грудной клетке, пытаясь таким образом оттолкнуться от меня и отползти к автомобилю. Схватившись за его штанину и потянув на себя, плюю в очередной раз на то, как дико болит сердце.       Снова удар, на этот раз по его груди. Камень становится скользким от крови, я несколько раз роняю его, прежде чем ударить в очередной раз по лицу Кирилла. Он хрипит, сопротивляется, но уже слабо. Наконец я могу открыть глаза и увидеть, как ловко смяла его нос и разбила бровь до мяса. Глаз наверняка поврежден, Астахов не может им видеть. Меня мутит от этого зрелища, поэтому я закрываю глаза вновь и продолжаю эти яростные удары.       За все свои страдания, за смерть Алексея, за смерть всех своих близких, которые у меня были. Я, наплевав на прощение Господне, продолжаю жестоко убивать человека, молясь Преисподней, чтобы его там так же разрывали на куски. Расхуярила ему череп, ощутив то, как что-то, помимо крови, отлетает мне на губы. Отплевываюсь, убираю с лица волосы, покрытые комами запекшейся крови.       От него уже не исходит звуков, но я продолжаю бить, вспоминая смерть Ирины, вспоминая то, как Владислав осуждающе смотрел на меня. Я продолжаю бить и не обращаю внимание, что вбиваю уже остатки черепа в землю.       Обессиленная падаю рядом с его трупом. Конвульсии до сих пор присутствуют в его ногах. Одна из них продолжает дергаться еще несколько секунд, прежде чем я прихожу в себя. Тяжело дышу, успокаиваю свое сердце, вторя ему, что нужно продолжать биться, не обращая на боль внимание. Приподнявшись на локти, осматриваю свое творение.       — Вот таким... — сплевываю очередную порцию крови, — ты мне больше нравишься...       Усмешка, и дикие слезы нахлынули на меня. Я лежу рядом с трупом своего врага и в кои-то веки горда собой.       Нет причин жаловаться. Счастлива, даже если учитывать ту боль, которую сейчас испытываю. Мои кости к чертям собачьим раздроблены. Невозможно сделать нормальный вдох, сразу же атакует хрип в горле.       Пытаться встать бессмысленно. Знаю, что сил совершенно не имею, не смогу даже пошевелить пальцами. Мое душевное состояние ликует от смерти этого подлого ублюдка, но физически я чертовски слаба. Знаю, что рано или поздно Царев появится здесь. В его машине наверняка был маячок, да и знает он точное место, куда я направлялась. Должно быть, у меня нет даже десяти минут, чтобы исполнить задуманное, поэтому прохлаждаться не намерена.       Всегда находила в себе силы, но в этот раз тем более не собираюсь сдаваться. Кое-как встаю на колени, начинаю ползти на четвереньках к автомобилю. К моему восторгу, добираюсь довольно быстро. Нога так сильно болит, что кружится голова. Звон в ушах не исчез, издевается надо мной, заставляя резко дергать головой, чтобы от него избавиться. Я несколько секунд сижу, упершись в колесо автомобиля, наконец добравшись рукой до кармана разорванной ветровки. Достаю мятую пачку сигарет и спички, и принимаюсь искать, что покурить. Все смяты, табак рассыпался по пачке и карману ветровки. Мне трудно перебирать окровавленными пальцами, но, черт, как же я радуюсь, когда нахожу почти не сломанную сигарету. Вмиг зажимаю её губами и принимаюсь за спички...       С ними гораздо труднее. С восьмого раза мне удается на секунду зажечь спичку и вмиг подкурить, но внезапно попавший в легкие едкий дым лишь взбудоражил каждую из ран. Начинаю кашлять, усиленно, выплевывая всю кровь, скопившуюся внутри меня. Давление на грудную клетку велико, должно быть, у меня переломаны ребра, одно из них с легкостью могло даже повредить легкое. Но разве тогда я бы не была уже мертва? Может, адреналин и наслаждение, которое я испытала после убийства Астахова, как-то продолжали поддерживать жизнь в моем теле?       Приподнимаюсь, схватившись за дверцу автомобиля. Я обхожу машину, открываю водительскую дверь и нажимаю на кнопку, тем самым открываю багажник. Мне должно сегодня чертовски везти, если в багажнике окажется канистра с бензином. И как же я рада, когда так оно и есть.       — Должно быть, я сегодня действительно сдохну... — улыбаюсь сама себе, схватившись правой рукой за ручку канистры.       Мне не терпится подобраться к телу Астахова и еще раз взглянуть на свое творение, прежде чем продолжить исполнять план.       — Ты проиграл, поганый ублюдок. — Плюю кровью на то, что осталось от его головы, и вмиг падаю на колени, чтобы добраться до карманов брюк.       Я сразу же нащупываю зажигалку.       — Блять, да мне действительно сегодня везет! — смеюсь вслух, нахожу в себе силы подняться на ноги.       Открыв канистру, начинаю поливать тело Астахова бензином. Его оказывается не так и много, быстро заканчивается, и приходится бросить канистру в сторону. Голова продолжает кружиться, ноги совсем не держат мое избитое тело. Не могу больше стоять ровно, меня качает из стороны в сторону.       Пара мгновений, и огонь появляется в моей руке. Сильнее сжимаю зажигалку между пальцев, в последний раз созерцаю силуэт своего Дьявольского кошмара.       — Прощай, братишка... — перед глазами мутнеет. Знаю, что могу потерять сознание в любую секунду, поэтому кидаю зажигалку на тело Кирилла, и оно сразу же вспыхивает.       Огонь слегка задевает мою ногу, но быстро тухнет, едва я отхожу назад. Сейчас я должна собраться. Мне нужно просто покинуть это место и сдохнуть там, где меня не найдет Царев. По крайней мере, не сразу.       Дожидаюсь, когда огонь охватывает все тело Кирилла, и еще раз убеждаюсь в том, что победила. Наконец могу спокойно уйти и сдохнуть, исполнив, наконец, свою миссию. Именно так я и делаю...       Голоса рядом со мной... Кто-то ругается, пытается доказать свою правоту, но его просто шлют нахуй. Звон битого хрусталя, вероятнее всего бокалов или же стаканов. Я чувствую пульсацию чьей-то руки, пальцы которой сильно сжимают мою ладонь. Несколько попыток прийти в себя не увенчались успехом. Я все еще нахожусь в мире тьмы и блаженства, едва только вспоминаю горящий труп Астахова.       — Она должна была уже прийти в себя! — голос все громче и громче. Кто-то сидит рядом со мной и невероятно переживает, не зря продолжает поглаживать меня по ладони. — Все костяшки пальцев сбиты до мяса. Она сопротивлялась...       — А ты считал, что она так просто сдастся? — чья-то возмущенная реплика... Костя?.. Костя! Живой, сукин сын!       — Малин? Это действительно ты?       — Анька! — кто-то спешит ко мне, теперь и вторая рука охвачена теплыми ладонями. — Ну, как ты, тупица?       — Бывало и лучше. — Стараюсь открыть глаза, но на веки будто тяжелый груз положили.       — Не пытайся, у тебя такие фингалы, — смех Кости воодушевляет.       — Я думала, что он убил тебя...       — Видит Бог, они пытались.       — Как вы выбрались?       — Твой суженый помог.       — Разве Влада здесь нет? — в этот раз я приоткрываю глаза, но почти ничего не вижу из-за сильного отека. Мне трудно дышать, даже рукой пошевелить не могу. Столько трубок, да еще вдобавок капельница. — Как меня нашли?       — Игорь Львович вовремя сообщил мне о твоем плане, — продолжает Костя, — мы выехали сразу же, но было поздно...       — Ты была без сознания, Аня, — добавляет Юра и сильнее сжимает мою руку.       — Но жива. — Стараюсь улыбнуться, но губы пиздец как болят.       — Тебя ищут. Аня, никто не думал, что там будет еще три трупа. Ты убила тех людей, на которых ничего в базе нет, они считаются обычными гражданами.       — Снова Власов в деле?       — Его отстранили... — быстро добавляет Юрка. — Дело официально передали...       — Вот эту хуйню ей явно не нужно знать! — одергивает его Малин. — Дело вышло на международный уровень, это факт. Теперь её будут искать во всех городах, во всех ближних странах...       — И что же ты предлагаешь? — Слышу, как Юра встает на ноги, но не отпускает мою руку. — На этот раз снова спрячешься в своем тайном укрытии и будешь дожидаться смерти Анны?       — Этого раза не будет, — с легкостью говорит Малин.       — У тебя есть план?       — У меня есть человек, который поможет ей полностью разорвать все связи со старой жизнью и начать новую, как бы сильно ни были запачканы руки кровью.       — И кто же этот умник? Есть ли гарантии?       — Гарантией является тот факт, что он как-то смог смыть со своих рук кровь и жить нормальной жизнью вот уже пять лет. Уверен, он поможет.       Три чертовых месяца. Неужели я не могла заставить свои раны побыстрее затянуться? Кости срастись, а вечную тошноту из-за сотрясения уйти вон? Почему я вообще так расслабленно лежала в постели, встречала лечащего доктора, который приходил вечно угашенным в говно, и улыбалась ему? Ведь могла с легкостью послать всех нахер, встать на ноги, несмотря на боль, и разрулить все свои проблемы. Но нет, я, как подбитая собака, лежала и ждала, пока «хозяева» разрешат подняться.       — Хватит курить, — он выхватывает из моих рук сигарету и тушит её в пепельнице, — тебе поправляться надо, а ты продолжаешь себя травить.       — Это единственное средство, которое может как-то унять мою боль. — Смотрю на мужчину, он так тщательно пытается избавить меня от татуировок на руках и бедрах.       — Немного осталось, — он сразу же понял, почему я говорю сквозь зубы, — вы отлично держитесь.       — Сам бы попробовал сидеть десять часов и ждать, пока кожа снова станет чистой, как и раньше. Разве это красиво? Чувствую себя голой без татух! — пробубнив, снова хватаюсь за сигарету и подкуриваю.       Юра недовольно отворачивает свое лицо и продолжает перебирать мои вещи, которые забрал из квартиры.       — У тебя столько дерьма было под кроватью. — Он улыбается, читает каждый смятый бумажный лист, решая, важная ли там информация.       — Он не звонил? — решаюсь задать свой каждодневный вопрос.       — Каждый час, — один и тот же ответ на протяжении трех месяцев.       — Зря ты закрыл свой зал. Неплохой доход...       — Какой там доход, Аня? Зал был моей жизнью, я из него практически не выходил, — он заметно погрустнел, — но твоя жизнь мне дороже.       Не хочу больше продолжать этот разговор. Знаю, что Юрий начнет очередной разговор о своих чувствах.       — А это что вообще? — открывает что-то похожее на удостоверение с красной корочкой и замирает в шоке. — Что это, Анна? Как оно оказалось у тебя под кроватью?       Ничего не понимаю. Чувствую, как брови заиграли непрерывную мелодию удивления. Я поднимаю глаза на лицо Юры, затем опускаю их и заглядываю в удостоверение...       — Федеральная Служба Безопасности Российской Федерации. Владислав... Царев. Должность: Капитан, — перечитываю еще раз... Еще и еще, пока мой язык не замирает в диком ужасе. — Какого хуя?       — Аня... — шокировано шепчет Юра, зная, что я сейчас взорвусь. — Я не знал... не думал, что он полицейский. Аня...       Отгоняю от себя мужчин, не позволяю больше прикасаться к себе. Встав на ноги, выхватываю из рук Юры удостоверение и снова начинаю читать, не веря своим глазам, когда вижу фотографию Владислава. У меня внутри все пересыхает. Кровообращение словно приостановлено. Рот произвольно открывается, я издаю что-то вроде девичьего визга, прежде чем слезы градом не начали вытекать из глаз.       — Какого черта? Он что? Полицейский? Он что...       — Теперь понятно! — в таком же угрюмом состоянии произносит Юра, и я буквально готова кинуться на друга и разорвать его на части.       — Что тебе может быть понятно? Ты его привлек к этому? Ты?       — Анна, клянусь тебе, я не знал! Конечно, слышал, что он...       — Он же не в Америке смог дослужиться до такого звания в двадцать пять лет! Значит, ничерта он там не был! Может, он вообще под прикрытием работал, откуда теперь знать?!       — Считаешь, что...       — Конечно, блять, считаю! Ебать... — хватаюсь за голову, готова её себе проломить об стену, ведь все так было очевидно... — Как я могла не догадаться? Он всегда был на шаг впереди, всегда все про всех знал, мог оказаться в нужное время в нужном месте... Как, по-твоему, он меня нашел? Случайность? Пришел в твой зал мышцы поразмять, а тут я, та, которую встретил чисто так случайно на дороге...       — Аня, успокойся. — Подходит ближе, пытается меня обнять и забрать удостоверение Царева, но я резко одергиваю руку, лишь бы не отдавать Юрию нужный мне документ.       — Им нужен был Астахов… А я была единственной, кто мог к нему близко подобраться, кто мог осуществить план своей мести. Мне была выгодна его смерть, а им было выгодно избавиться от такого преступника. Сами говорили, что посадить его нереально, там всего-то несколько лет, и он выйдет на свободу... Вот он меня и решил охмурить.       — Это не так. Не накручивай себе этот бред! Аня, да он же влюблен в тебя...       — К тому же еще и женат... Это же очевидно, Юрка, он специально расположил меня к себе, заставил влюбиться и сделать все, что только потребуется. Ведь это он надоумил меня взять эти всякие бумаги из сейфа Астахова, и вообще... Все было подстроено с самого начала. Это был хитроумный план, может, его, а может, его генералов.       Усмехаюсь, поднимаю руку к подбородку и начинаю отковыривать едва выросшие ногти. Ловлю себя на мысли, что этот жест точь-в-точь как и у покойника. Меня резко передергивает, все тело вибрирует, становится дико больно от всей этой херни.       Меня обманули. Мною воспользовались, как какой-то шестеркой...       — Как это оказалось у тебя?       — Его куртка... Она валялась возле кровати, я подняла её и услышала, как что-то выпало, но не придала этому значения... Если бы тогда, чертова дура, заглянула и все узнала, то, возможно...       — Что? — он заставляет меня произнести то, о чем боюсь даже подумать.       — Я ведь влюбилась… — смех. Истерический смех, парализующий каждое мое движение. — Долбанная идиотка, я ведь влюбилась в него!       Несколько секунд стою молча, стараясь прогнать прочь мысли о тех прекрасных моментах, проведенных рядом с Владом. Не могу позволить себе продолжать думать о нем... Это все ЛОЖЬ. Не было у него никаких чувств ко мне... Только профессиональный интерес, проявленный чисто из-за желания показаться перед начальством, какой он охуенный полицейский. Не пытаюсь даже придумать оправдание для Владислава, не хочу даже думать о том, что на самом деле он чувствовал, когда целовал меня...       Ложь, которая не может быть полноценным чувством...       — Дай мне телефон... — Юра даже не пытается возражать. Он протягивает мобильный, и тот вмиг завибрировал в моей руке. «Влад», как это кстати... — Алло...       — Боже мой!!! Аня! — он вскрикивает, не ожидал услышать мой голос. — Где ты?!       — В безопасности... — шепчу, а сердце так и разрывается на части от боли и предательства. Мне трудно говорить, даже дышать тяжело. Стараюсь как-то успокоиться, внушить себе, что раз для него это было только приказом, то и для меня ничего большего наши отношения не могут значить. — Как жена?       — О чем ты? — опешил Влад. В его голосе слышны нотки удивления и даже какой-то злости. — Аня, где ты? Я приеду.       — Не стоит...       — Как это, блять, не стоит?! Тебя три месяца не было! Я думал, что ты мертва! Ты хоть представляешь, как это, блять, тяжело — считать, что любимая мертва...       — Не стоит сейчас начинать этот спектакль, капитан Царев.       Тишина. Он явно не думал, что я все теперь знаю.       — Не будь идиоткой, Комарова, не будь идиоткой! Ты ведь совсем не наивная девчонка, слышишь? Ты стойкая, волевая, желающая знать всю правду... Так позволь мне тебе все рассказать!       — Я задам только три вопроса, Влад, и хочу услышать на них только «да» или «нет»!       — Аня...       — Три вопроса, Царев! — повышаю голос, дабы он понял всю серьезность моих намерений. — И не вздумай лгать... Xватит этой лжи в моей жизни.       Слышу, как он настраивается. Тяжелый выдох, прежде чем хлопнула дверь автомобиля. Надо же, наверняка себе новый приобрел... с его-то премией...       — Хорошо. Если тебе полегчает, то я готов ответить хоть на сто твоих вопросов.       — Сближение со мной было изначальным планом ФСБ по поимке Астахова?       Молчит. Заставляет меня нервничать и закурить очередную сигарету. Я прислоняюсь головой к стене и готова уже удариться об нее, чтобы, наконец, вышибить себе мозги и не думать о том, как чертовски люблю этого лжеца.       — Да... Но, Аня...       — Я не просила говорить что-то помимо двух оговоренных слов!       — Хорошо... — ему остается только согласиться со мной.       — Это ты дал мой адрес Антону Сурикову?       — Я не думал, что они начнут тебя избивать...       — «Да» или «нет»?       Снова долгое молчание. Он тяжело дышит, и этим полностью подтверждает мою догадку.       — Да...       Юра распахивает глаза, услышав, как соглашается Владислав. Белокопытов совершенно растерян, он теперь не знает, кому доверять, а кому нет. Единственное, в чём он уверен, так это в своих чувствах, которые даже сейчас выставляет напоказ, ударив кулаком по стене. Именно так он показывает, что зол на это глупое решение Влада рассказать тем ублюдкам, где я живу.       — А теперь, капитан Царев...       — Аня, я прошу тебя...       — Последний вопрос... — Я должна держаться и не показать ему, что уже вовсю реву. Голос должен быть стойким, не дрожать... — У тебя фиктивный брак?       — Конфетка, поверь...       — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ! — кричу что есть сил, не боюсь того, что мужчина, сводивший мне лазером татуировки, может сбежать к чертям собачьим. — Не смей, Царев, не смей...       Он молчит. Я слышу, что он полностью раздавлен этим разговором. Признаюсь, даже мне тяжело продолжать его, но я обязана поставить точку в этой гребаной жизни и начать новую...       — Фиктивный ли у тебя брак, или нет?       — Нет...       Словно гром среди ясного неба. Последние остатки слез покидают глаза, скатываясь по щекам. Восстанавливаю дыхание, внушив себе, что больше не будет так сильно болеть...       Словно от сердца отлегло, мне стало легче дышать, и теперь уж точно могу отойти от стены. Больше не хочу разбивать голову в кровь, не собираюсь больше страдать из-за лжецов... Включаю похуизм на полные сто процентов и делаю глубокую тягу едкого сигаретного дыма.       — Я рада, что ты повстречался на моем жизненном пути, Владислав Царев. Надеюсь, впредь будешь более внимателен за рулем...       — Анна!..       Сбрасываю вызов и, с позволения Юрия, разбиваю к хуям телефон.       Несколько секунд стою в полнейшем ахуе, не могу даже сообразить, что же мне делать дальше. Лишь Белокопытов способен придумать рациональный план, решив продолжить это дело с устранением татуировок, и предлагает мне присесть.       — Мы уедем... Слышишь? Обратимся по нужному адресу, получим новые паспорта, сделаем визы и свалим из этой страны... Я пойду за тобой, Аня, куда захочешь...       — Не называй меня больше Анной... Хорошо?       — Конечно... — замешкался Юрий.       — Отныне нас будут звать Ирина и Алексей Ефремовы.       Глаза расширяются. Юра не может понять, к чему я это сказала. Только спустя несколько секунд он обхватывает мою ладонь своими руками и целует нежно пальцы.       — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я обещаю...       — Я знаю... Знаю...       Закрыв глаза, представляю роскошный большой зал дома Владислава Царева. То, как мы медленно кружились с ним в танце, скрывая свои лица под маской... То, как мы, едва прикоснувшись друг другу, сразу же поняли, что никогда не захотим расстаться.       Черт, я же не могу отрицать, что эта Любовь невероятно Сильна. Поэтому, чтобы убрать её в дальний сундук темного уголка своего сердца, мне нужно столько сил и боли вытерпеть...       Закрыв глаза, верю в то, что новая жизнь непременно будет лучше...