Желание на Рождество

Билл ехал по заснеженному скользкому шоссе в свой загородный дом. После того, как он повесил на ёлку голубей и загадал желание, у него немного поднялось настроение. Он хотел как можно скорее оказаться дома, принять горячий душ и лечь в тёплую постель. Но пока его желаниям не суждено было сбыться. Метель становилась сильнее, ветер резче, а на улице с каждой минутой становилось темнее. Хоть и на дорогах больше не было машин, и можно было ехать спокойно, Билл вёл автомобиль очень аккуратно. Стараясь ни о чём не думать, он проехал мимо стоящей машины с включенными фарами и ехал бы дальше, но что-то внутри начало ныть. Нужно было вернуться обратно и узнать, что случилось, ведь человеку за рулём может стало плохо и он умирает, или закончился бензин, или что-то сломалось и теперь водителю придётся до утра ждать эвакуатор, а на улице мороз и можно заболеть. О других вариантах Каулитц даже не думал. Он механик, и он должен помочь. Брюнет вернулся, вышел из машины и постучал в окно чужого автомобиля. Том уже заснул, но услышал, что кто-то стучит в его окно и, нажав на кнопку, освободился от преграды, смотря на молодого человека в чёрном пальто. — Здравствуйте, — юноша поздоровался. — Я проезжал мимо и увидел вашу машину, — и после небольшой паузы продолжил. — Вам нужна помощь? Том даже и не надеялся, что этой ночью ему повезёт и помощь придёт сама, точнее приедет. Недолго думая, он вышел из машины и приветливо улыбнулся. — Добрый вечер. Вы даже не представляете, как я рад вас видеть, — быстро говорил Трюмпер, бегло осмотрев своего спасителя. — Возвращался из аэропорта, а дорога очень скользкая. Вовремя не среагировал и врезался в сугроб. Пытался сам завести мотор, но куда там. Смог только выехать из сугроба и машина окончательно заглохла. Даже не пойму в чём дело, — объяснил сложившую ситуацию Трюмпер. — Эвакуатору пробовал звонить? — Каулитц сразу решил перейти на ты. Так ему будет проще общаться с парнем, к тому же по внешнему виду он его ровесник. — Да, — невесело вздохнул Том. — Они сказали, что не смогут приехать до утра из-за погодных условий. — Ясно, — немного подумав, сказал Билл. — А зачем в аэропорт ездил? Кого-то встречал или, наоборот, провожал? Открой капот, мне нужно посмотреть, что с машиной. Трюмпер молча открыл капот и начал отвечать на вопросы брюнета. — Ждал свой рейс. Хотел улететь домой, но, видно, не судьба. Сначала рейс задержали на два часа, а потом и вовсе отменили из-за непогоды. — Да, погода сегодня явно не лётная, — юноша уже копался в двигателях, пытаясь понять, что же случилось, но было слишком темно, чтобы хоть в чём-то разобраться. — У тебя есть фонарик? Трюмпер кивнул и через минуту подошёл ближе к Биллу с включенным фонариком. — Спасибо, — поблагодарил его юноша. — Посвети сюда, — он указал рукой на нужное место и нагнулся, — а то совсем ничего не видно. Билл пытался понять в чём причина, а Том стоял рядом, послушно светил фонариком и разглядывал брюнета. Не понимая почему, но этот юноша нравился ему. Прошло каких-то пять минут, а Трюмпер уже не хотел расставаться с ним. И это не благодарность, точнее не только благодарность. Здесь есть что-то ещё. — Ты не отсюда? — брюнет выпрямился и посмотрел на Тома. — Я из Лос-Анджелеса, но почти год уже живу в Берлине. Юноша промолчал, вглядываясь в лицо незнакомца: красивые карие глаза, которые выделяются на милом личике, аккуратный, чуть вздёрнутый носик, широкие скулы, чуть припухлые губы с пирсингом в нижней, чёрные, как смоль волосы, заплетённые в аккуратные косички. Широкие плечи, красивые руки и высокий рост. Чёрное драповое пальто, тёмно-серый, почти чёрный шарф, тёмно-синие джинсы и дорогие ботинки на тонкой подошве. «Красивый» — пронеслось у Билла в голове. Он с трудом отвёл взгляд от добрых, глубоких и невероятно красивых глаз. — Можешь завести мотор? — Том будто находился в тумане и слышал голос юноши будто откуда-то издалека. Сев в машину, Трюмпер пытался завести мотор, но тот упорно не желал этого. — Не заводится. — Ладно, сиди в машине. Когда я махну рукой, снова заводи. Брюнет махнул рукой, и Трюмпер завёл мотор, но ничего не вышло. — У тебя здесь серьёзная поломка. Нужно смотреть в мастерской. — Ты так хорошо разбираешься в машинах? — Я механик. Можешь привезти машину в мою мастерскую. Визитку я тебе свою оставлю, — Билл снова смотрел на Тома. Он не хотел отпускать его. Что это? Они ведь даже не знают имена друг друга, а уже чувствуют такое притяжение. — А сейчас мне что делать? Ты же не оставишь меня здесь одного? — Трюмпер боялся, что юноша сейчас уедет. Он не хотел вот так отпускать брюнета. Зачем тогда вообще надо было встречаться, если сейчас их ждёт расставание? Билл снова посмотрел на Тома. Добрый, хороший, и совсем не агрессивный. Такой умоляющий взгляд. Конечно же он не оставит его одного здесь. Это было бы очень жестоко с его стороны. Да и Билл потом бы не простил себе этого. И ко всему прочему, этот незнакомец, кажется, нравится ему. «Интересно, а я нравлюсь этому парню?» — пронеслось в голове у Каулитца. — Поедешь со мной, а твою машину мы прицепим к моей, — Билл улыбнулся и от этого у Тома на душе стало тепло. — Спасибо, — Трюмпер был рад и благодарен юноше. О таком он даже и мечтать не мог. Билл и Том ехали в тёплом салоне автомобиля юноши, а машина Трюмпера была прицеплена к машине брюнета и медленно ехала следом. Дорога по-прежнему была очень скользкой, и уже окончательно стемнело. — Как тебя зовут? — спросил Каулитц, вглядываясь в темноту. — Том, — он не думал, что юноше будет интересно его имя, и посмотрел на брюнета. — А тебя? — Билл, — Каулитц тоже посмотрел на Тома, но тут же отвёл взгляд, смотря на дорогу. — Красивое имя, — Трюмперу правда нравилось это имя, да ещё и в сочетании с внешностью брюнета: мягкие черты лица, чуть полноватые губы, прямой нос, большие глаза цвета шоколада, густо подведённые чёрным карандашом, густые брови с пирсингом и длинные чёрные волосы с несколькими белыми прядями. Только подъезжая к двухэтажному дому, Трюмпер перевёл взгляд с юноши на здание. — Приехали, — оповестил Билл, припарковав машину у дома. — Ты здесь живёшь? — Том отстегнул ремень безопасности и, открыв дверцу, выбрался на улицу. Брюнет последовал его примеру. — Да, — он захлопнул за собой дверцу и поставил машину на сигнализацию. — Здесь раньше жила моя бабушка. — Красиво, — Трюмпер обвёл взглядом дом. — Пошли скорее в дом, а то холодно, — Билл быстрым шагом направился к двери и через мгновение открыл дверь ключами. Том молча шёл за юношей. — Раздевайся, — Билл уже снял с себя пальто и ботинки. — Проходи на кухню. — Спасибо, — Трюмпер был благодарен юноше за всё то, что он сделал и продолжает делать. Он прошёл на кухню через гостиную и сел на мягкий стул. Брюнет же поставил чайник на плиту, и расставлял на стол чашки и корзинку с конфетами и печеньями. Всё проходило в тишине, и только лишь когда чайник закипел, и юноша разлил ароматный чай с лимоном по чашкам, посмотрел на Тома. — Билл, — Том всё это время неотрывно наблюдал за юношей, и только когда тот сам посмотрел на него, решился заговорить. — А почему у тебя нет ёлки? Завтра же Рождество. — Не люблю этот праздник, да и вообще праздники, — Билл передёрнул плечами и сел за стол. — Почему? — Трюмпера удивило то, что юноша не любит праздники. Это первый человек, которого он знает и который не отмечает праздники. — В интернате никогда не отмечали праздники, даже говорить про это было запрещено, — Билл бездумно размешивал ложечкой сахар и смотрел в свою чашку. — Ты был в интернате? — Том предположить даже такое не мог. Глядя на этого юношу, и не скажешь, что он воспитывался в интернате. — Да, — кивнул брюнет, не поднимая головы. Эта тема для него была болезненной. — С самого рождения и до своего совершеннолетия. — Но ты же говорил, что этот дом тебе остался в наследство от бабушки, значит, у тебя есть родственники… — После моего совершеннолетия я покинул стены интерната, и уже потом меня нашла бабушка. Я жил в её доме совсем недолго и смог полюбить её. Она дарила мне всё своё тепло и нежность, заботилась так, кто никто никогда не заботился. Я почувствовал себя нужным. Она меня любила. А потом её не стало и я снова остался один… — юноша наконец-то поднял взгляд на Тома. Он не понимал, зачем это всё рассказывает совершенно чужому человеку, но с Томом ему было так спокойно. — Прости… — Трюмпер сочувственно смотрел на юношу. Он так хотел сейчас обнять такого несчастного, но сильного человека, но боялся, что Билл его не так поймёт. — Ничего. Ты ведь не знал. Снова повисла тишина, и чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Том начал говорить. — А я очень люблю Рождество, даже не смотря на то, что я уже в детстве понял, что никакого Санта-Клауса нет, а вместо него приходит папа и дарит мне подарки. Рождество — это мой самый любимый праздник, — уже сказав это, Трюмпер понял, что совершил ошибку. Билл всю жизнь прожил в интернате, а он со своим случаем из детства. — Наверное, это было для тебя настоящей трагедией? — Билл впервые за время знакомства с Томом улыбнулся, и Трюмпер залюбовался этой широкой красивой улыбкой. — Тогда это для меня было трагедией всей моей жизни, — Том тоже улыбнулся. Это стало первым шагом к сближению. После чаепития они переместились в гостиную. Трюмпер разжёг камин, и они устроились на мягком диване напротив. Том рассказывал свои истории из жизни, делился своими впечатлениями о Германии и о том, как раньше жил в Лос-Анджелесе. Билл всё это время внимательно слушал Тома, искренне смеялся, иногда останавливал его и задавал вопросы. Эта ночь сблизила их. Им было хорошо вместе. Они были знакомы всего лишь несколько часов, а казалось, что знали друг друга всю жизнь. Удивительно. Они заснули под утро, сидя на диване и обнимая друг друга. Им снились красочные и добрые сны. Это было заметно по их равномерному дыханию и лёгкой улыбки. Том проснулся первым и первое, что он сделал, улыбнулся, глядя на спящего юношу. Он осторожно провёл рукой по чёрным с белыми прядями волосам Билла, и брюнет проснулся. — С Рождеством, — тепло произнёс Трюмпер. — С Рождеством, — юноша начал потирать глаза своими кулачками, будто ребёнок, что вызвало ещё больше умиления и нежности у Тома. - Мы, что, так здесь и заснули? - Трюмпер кивнул. Потом посмотрел на часы. — Билл, мне пора, — Тому не хотелось расставаться с юношей, но пришлось. — Метель прошла. Я вызову эвакуатора, а сам поеду в аэропорт. Сегодня уж точно смогу улететь домой. — Ясно, — брюнет сразу стал серьёзным. Том уедет, и он снова останется один. Одиночество. И кому нужно после этого это чёртово Рождество? Том уехал, а Билл лёг в кровать и накрылся с головой одеялом