Желание на Рождество

Билл осуществил свою мечту, и всё это время Том был рядом и поддерживал его. Он открыл приют для бездомных людей под названием «Надежда», но на это ушло чуть больше трёх месяцев. Надежда — как символ добра. Надежда — как свидетельство светлого будущего в этом непростом мире с множеством проблем. Было очень сложно. Билл каждый раз сталкивался с казалось бы непреодолимыми преградами и равнодушием. Даже не смотря на особое положение, брюнету отказывались помогать. Каждый раз приходилось тратить все свои силы и доказывать, чем так важен приют. Это не его прихоть и не замаливание грехов, которых, по сути, у него и не было. Это доброе дело, без корысти и какого-либо подтекста. Дать шанс одиноким и несчастным людям поверить в доброту и милосердие. Показать им своё неравнодушие, свою бескорыстность и щедрость. Помочь вдохнуть в них новую жизнь. Проявить заботу и сострадание. Постараться помочь им. Именно этого и не хватает таким людям. Именно этого и не хватает всем людям в этом непростом мире. Пришлось прочесть множество полезной литературы, съездить за пределы Германии. Туда, где уже несколько лет открыты приюты. Поговорить с самими бездомными и узнать, что именно им хотелось бы видеть в приюте. Но сложнее всего оказалось найти подходящее помещение, чтобы оно отвечало всем нормам и требованиям. В Берлине оказалось их не так много. Нужно было найти здание, где можно было бы расселить большое количество людей. Здание, которое было бы удобно и для инвалидов, и для пожилых людей. Здание, рядом с которым не было бы жилых домов и детских площадок, чтобы предотвратить конфликты и жалобы. Когда такое здание всё же было найдено и допущено к использованию, оставалось не так много. Мебель парни тоже выбирали сами: смотрели каталоги и ездили по магазинам. Билл хотел, чтобы всё было не только красиво, но и удобно. В комнатах должно быть уютно. Люди должны хотеть приходить в приют. Приют должен стать для них домом, который они когда-то потеряли по той или иной причине. Обслуживающий персонал был так же тщательно подобран. На это ушло время, но в конечном итоге юноша был доволен. За это же время были налажены и пункты раздачи горячей еды для бездомных. С самых первых дней Каулитц сам раздавал людям еду, рассказывал про скорое открытие приюта и приглашал их. Многие бездомные изначально с недоверием отнеслись к этой новости. Они не понимали, зачем это всё нужно молодому человеку. Многие просто не верили. Они уже настолько привыкли к равнодушию, что эта новость оказалась для них не больше, чем просто обещание. Но были и те, кто поверил. Они смотрели на юношу горящими глазами и кивали после каждой фразы, сказанной Биллом. Они верили Каулитцу, потому что ещё не утратили веру в людей. Они верили ему, потому что устали от такой жизни. Верили, потому что хотели почувствовать себя нужными. Хотели немного согреться рядом с неравнодушными людьми. Им нужно было всего лишь немного заботы и тепла. Листовки по всему городу и пригороду тоже были расклеены. И когда всё было готово, все документы были в порядке, а специальная служба дала разрешение, открытие приюта для бездомных людей «Надежда» было назначено на начало мая.

***

За время подготовки к открытию приюта Билл сильно нервничал и переживал и похудел на несколько килограммов. Тому приходилось даже иногда насильно кормить своего возлюбленного. У юноши часто понижалось давление, и он находился в предобморочном состоянии, но врач ничего страшного, кроме как пониженного гемоглобина и утомляемости, не нашёл. Вот и сегодня у Каулитца с утра понизилось давление. Том сварил крепкий кофе и напоил им юношу. Когда же давление нормализовалось, Билл принял душ и привёл себя в порядок. Он появился на кухне сразу же, как Том закончил с приготовлением завтрака. Брюнет улыбнулся и, подойдя к Трюмперу, поцеловал его в уголок рта. Прижался всем своим хрупким телом к широкой груди. Том знал, что его любимый волнуется. Он и сам волновался не меньше, но старался этого не показывать. Он сильнее, и это он должен заботиться и беречь юношу. Трюмпер обнял брюнета за талию и зарылся носом в его мягкие волосы. Это было лучшим успокоительным для обоих. Когда же они всё-таки сели за стол и принялись за завтрак, Том неожиданно произнёс: — Тебе письмо, — он взял со столешницы длинный конверт и протянул его брюнету, — заказное. Курьер принёс, пока ты был в душе. Билл взял конверт в руки, провёл по нему рукой и волнительно прочитал имя отправителя. — Фрау Беккер, — всё так же волнительно юноша вскрыл конверт и развернул письмо. — Воспитательница из интерната, — пояснил он. — Я её очень любил. Её все любили. Она необычайно добрейший души человек. Том внимательно смотрел на Каулитца, пока тот читал письмо. Здравствуй, дорогой Билл! Здравствуй, мой хороший! Пишет тебе Анна Беккер из интерната, в котором ты жил. Надеюсь, что ты ещё не забыл меня. Прости, если моё письмо отнимает у тебя много времени. Я ведь помню тебя ещё совсем ребёнком. Ты всегда был добрым и ответственным мальчиком. Всегда прилежно учился и проявлял уважение ко всем воспитателям. Даже о своих обидчиках говорил без агрессии. Я совсем не удивлена, что именно ты открываешь приют. Что именно тебе пришла в голову эта чудеснейшая идея. Мальчик мой, ты не волнуйся. Всё будет хорошо. Твоё доброе сердце обязательно будет вознаграждено. Береги себя и приезжай к нам в гости. Я по тебе очень соскучилась. Мы все соскучились. Будем ждать тебя. Обнимаю, мой хороший. Ты большой молодец. Я восхищаюсь тобой. С уважением, Анна Беккер. — Фрау Беккер, — брюнет с трепетом прижал к груди письмо. Его голос звучал нежно, а взгляд излучал тепло и маленькие искорки радости. Он был растроган. Это утро стало для него по-настоящему добрым. Теперь Билл знал, что его поддерживают в приюте, в котором прожил большую часть своей жизни и который так не любил. Да, приют однозначно лучше улицы, но приют — это место, которое не терпит слабых. Настоящая школа выживания. Эти годы — печальные воспоминания, которые иногда хочется вычеркнуть из своей жизни. Забыть, словно этого никогда и не было. Юноша бережно положил письмо в верхний ящик комода. И чуть не испортил вечерний сюрприз, когда открыв шкаф, начал выбирать подходящую одежду для сегодняшнего, такого важного, события. Том вовремя оказался у нужной дверцы и протянул брюнету все необходимые ему вещи. Они уже выходили из дома, когда мобильный телефон Трюмпера отозвался знакомой мелодией. Это была его мама. Симона переживала за то, что она с мужем не смогла приехать на открытие. Немного поговорив с сыном, женщина долго разговаривала с Биллом. Всячески подбадривала его. Хвалила. Говорила, какой он смелый. Как гордится не только Томом, но и им тоже. Однако же этого оказалось недостаточным для того, чтобы перестать волноваться и переживать. И находясь уже в здании приюта, за несколько минут до прихода журналистов, Каулитц стоял на третьем этаже около распахнутого окна, откуда было хорошо видно, как внизу уже собираются люди, и курил. Это не проносило ему ни малейшей радости, ни успокоения. Это был второй раз, когда он прикасался к сигаретам. Первый — был в приюте. Тогда он тоже сам этого захотел, и его одноклассники дали ему сделать всего лишь пару затяжек. Хоть брюнету и было тогда уже шестнадцать, он не был задирой и считал то, что он делает неправильным. Тогда он долго не мог откашляться и его чуть не стошнило. И он дал обещание себе больше никогда не притрагиваться к этой дряни. Однако же сегодняшний день стал исключением. — Не знал, что ты куришь, — Том подошёл так тихо, что напугал Билла. — А я и не курю, — брюнет повернулся к Трюмперу и, увидев его изумлённый взгляд, продолжил. — А это так… просто я так нервничаю, Том. Том подошёл вплотную к юноше, взял из его рук сигарету, затушил её о подоконник, и прижал к себе. — Всё будет хорошо. Я с тобой, — он провёл кончиком носа по щеке Билла и блаженно прикрыл в глаза, наслаждаясь природным запахом его тела. Оказалось, общаться с журналистами было не так сложно, как думалось изначально. Молодые парни и девушки были очень милыми и тактичными. Они задавали множество вопросов о возникновении самого приюта, о поиске помещения и создания всех условий, о трудностях, с которыми пришлось столкнуться. Билл держался уверенно и охотно отвечал на все вопросы. Он отметил, что хочет помогать людям, попавшим в беду, помочь найти выход из сложившейся ситуации и жить дальше. Он рассказал, что люди, пришедшие сюда, будут получать, не только еду и ночлег, но и медицинскую помощь, а если понадобится, то и психологическую. Будут помогать восстанавливать пропавшие документы и помогать в поисках работы тем, кто этого захочет. Люди, пришедшие сюда, будут чувствовать защиту. Чувствовать тепло, заботу и понимание со стороны обслуживающего персонала и его самого. На вопрос рассказать о себе, брюнет рассказал о времени, котором провёл в интернате. «Нелегко было, но это лучше, чем жить на улице. Поверьте, я знаю, о чём говорю», — он снова был искренен в словах. Приехала специальная служба, присланная чиновниками, которая снова проверила все комнаты и документы. Бездомные, которые находились в одной из комнат с обслуживающим персоналом, тоже стали объектом внимания этой службы. И только, когда они вышли из здания и сделали определённые звонки, к зданию приюта стали подъезжать представители власти на дорогих затонированных автомобилях. Телевизионщиков и представителей прессы сразу же стало больше. Людей, которые стояли за ограждениями, тоже. Кто-то из них пришёл сюда чисто из любопытства, кто-то попасть в объективы камер или же в печатные издания, и лишь немногие пришли поддержать такое доброе начинание. Журналисты уже давно фотографировали и брали интервью у чиновников и мэра города. Охрана усиленно работала, предотвращая любой спор или недопонимание, обеспечивая безопасность. Когда пришло время разрезать ленточку под взгляды многочисленной толпы и объективов камер, брюнет уже практически не волновался, хоть ему и было нелегко находиться рядом с мэром, ведь именно он отказал юноше на первом этапе. Не поверил и не посчитал нужным существование приюта. А сейчас стоял, улыбался и говорил на камеру лестные слова. Одним словом, лгал. Но это нужно было пережить. Нужно было сыграть свою роль, будто все счастливы и довольны. Это было сейчас самым главным. От этого зависела будущая жизнь приюта. И Билл был готов принять эту игру. Торжественная часть прошла под аплодисменты и улыбки публики. Снова были вспышки фотоаппаратов, от которых уже болели и слезились глаза. Но Билл стойко переносил и это. Том же стоял практически рядом к Биллу, придавая своим присутствием уверенности в себе и сил. Праздничный обед был частью торжественной части, на которой были приглашены и представители власти, и представители прессы и, конечно же, бездомные. Билл снова начал волноваться. Он боялся, что это отпугнёт бездомных, дав повод думать о том, что это всё затевалось не для того, чтобы им помочь, а для внешней мишуры. Брюнет боялся подорвать их доверие ещё на начальной стадии общения. Ему и самому было от всей этой затеи неловко, но таковы были правила, и их нужно было соблюдать. Ближе к четырём часам дня, когда официальные гости уже разошлись, Билл и Том смогли поближе познакомиться с бездомными людьми. Хотя брюнету больше не нравилось их так называть, теперь у них есть жильё и всё необходимое для нормальной жизни. Они расположились в большой гостиной и провели здесь несколько часов, тепло и душевно общаясь. Знакомясь друг с другом и делясь историями из своей жизни. Каулитц пропускал каждую историю через себя, искренне сочувствуя. Эти люди прошли через боль, потери, предательство, ненависть. Многие остались без жилья и средств к существованию благодаря своим родным и близким. Они любили и доверяли, а их предали и выкинули как ненужную вещь. Некоторых уничтожили коллеги и конкуренты по работе. Были и такие, которые всю жизнь прожили одни и снимали квартиру, но с приходом старости уже не могут позволить себе такую роскошь, как снимать жильё. Многие молодые приехали в столицу из своих маленьких городков, но так и не смогли найти работу и устроиться в жизни. Они вынуждены были жить на улице. Каждый их день был похож на выживание. Каждый день они сталкивались с презрением. Но теперь они знали, что всё у них будет по-другому. И когда юноша начал делиться своей историей, многие только сейчас поняли, почему и для чего это всё создавалось. Люди прониклись и сразу же зауважали брюнета. Они благодарили его за кардинальное изменение своей жизни. Они были благодарны самой судьбе за встречу с юношей. Парни вернулись домой совершенно без сил, особенно Билл. Этот день стал для него тяжёлым, но при этом невероятно счастливым. У него получилось осуществить такую давнюю мечту. Он смог открыть приют. Уже смог помочь людям, и это было только начало. В планах Каулитца было открытие ещё несколько таких приютов. Он хотел помочь, пусть не всем людям, но большинству. Брюнет сидел в кресле в комнате и о чём-то думал. Он был сосредоточен и, казалось, не замечал ничего вокруг себя. Он думал о сегодняшнем дне, снова и снова прокручивая его в голове. И не заметил Тома, который вот уже в течение нескольких минут тоже находился в комнате. — О чём задумался? — голос Тома не с первого раза дошёл до сознания юноши. — Думаешь, мы им понравились? — юноша посмотрел на Трюмпера, который сидел напротив него на кровати. — Мы — не знаю, — он взял брюнета за руку и потянул на себя, - а ты - да, — и усадил рядом с собой. — Откуда такая уверенность? — Прочёл это в их глазах. Неужели ты сам этого не заметил? Они же были счастливы. Ещё никто и никогда о них не заботился так, как ты сегодня. — Я видел испуг в их глазах во время обеда. — Они просто к этому всему не привыкли. Но зато потом, после того, как все разошлись и остались только эти люди, мы и обслуживающий персонал, они были спокойны. И даже улыбались, что, кажется, не делали уже очень давно. Том и Билл сидели напротив друг друга, и Трюмпер поглаживал спину брюнета через ткань кофты. Такое незамысловатое действо очень нравилось юноше. Ему было приятно и спокойно. Голос Трюмпера успокаивал, и он положил свою голову ему на плечо, прикрыв глаза, полностью расслабляясь. — Я люблю тебя, Том, — голос Каулитца звучал спокойно. Он чувствовал невероятную нежность к своему любимому человеку. Он любил и был любим. Том тепло улыбнулся. Он был бесконечно счастлив. Брюнет впервые вслух признался ему в любви. Трюмпер немного отстранился, взял Билла за подбородок, и с невероятной нежностью посмотрел ему в глаза. — Я тоже тебя люблю. Очень сильно люблю, — взгляд Тома зацепился за губы юноши и, немного наклонившись, парень поцеловал его. Нежно, трепетно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь. Билл тоже отвечал на него со всей нежностью и любовью. Они слишком долго дарили ласку друг другу, не желая отстраняться. — У меня для тебя есть подарок, — всё-таки пришлось отстраниться, и Том, подойдя к шкафу, достал большую праздничную коробку. Вернулся обратно и протянул её брюнету. — Что это? — Билл с любопытством разглядывал коробку. — Открой, — произнёс Трюмпер и сам помог юноше открыть её. Лицо Билла озарилось невероятной радостью и счастьем, стоило только заглянуть внутрь коробки и увидеть подарок. — Облачко, — он с осторожностью достал плюшевого медведя и прижал к груди, прикрыв глаза. — Облачко? — спросил Том, видя, как Каулитцу понравился подарок. Билл кивнул. — В детстве у меня был похожий мишка. Он был мне бесконечно дорог и был моим единственным другом. Облачко. А потом его не стало. Злые мальчишки отобрали его у меня и разорвали. Я так грустил, Том, — рассказывая историю из своего детства, брюнет в деталях вспомнил тот случай. — Они лишили меня единственного друга, но теперь он снова ко мне вернулся. Теперь он выглядит даже лучше, чем прежде. — Иди сюда, Облачко, — Том притянул Билла к себе и усадил на колени. — Доброе, нежное, чуткое, любимое, — он неторопливо покрывал открытую шею брюнета лёгкими поцелуями, — а самое главное, моё, — расстегнул пуговицы на его кофте и начал медленно снимать её, спускаясь поцелуями всё ниже к плечам, зацеловывая каждый сантиметр такого сладостного тела.  — Том… — с придыханием произнёс юноша. — Мне так хорошо с тобой… — Трюмпер на миг отстранился и поднял взгляд на Билла. — Мне тоже… — он прошептал это в губы юноши и накрыл их своими, утягивая в долгий тягучий поцелуй. Одно это уже разжигало желание в их телах. Наконец-то за долгое время они свободны от обязательств. Они полностью расслаблены и полностью принадлежат друг другу. Том, не разрывая поцелуй, уложил брюнета на постель. Не разрывая поцелуй, снял с брюнета кофту, а после и джинсы. — Закрой глаза… — попросил Трюмпер, и Билл выполнил его просьбу. Он быстро освободился от верхней одежды и достал из верхнего шкафчика комода пушистое маленькое пёрышко. — Только пообещай мне, чтобы не происходило, чтобы ты не чувствовал, не открывать глаза, пока я тебе не скажу, — голос Тома был загадочным. — Обещаю, — юноша согласился не раздумывая. Он знал, что Том ничего плохого ему не сделает. Он доверял ему. Затем облизал припухшие губы, вызывая новую волну возбуждения у Тома. Трюмпер лёг рядом с брюнетом и начал водить пёрышком по его телу. Сначала обвёл контуры губ, вызывая улыбку у юноши. Спустился ниже на подбородок. Очертил изгибы шеи. Билл дёрнулся. Было приятно и щекотно. Том улыбнулся и спустился ниже, обводя пёрышком контуры соблазнительных ключиц. Хотелось покрыть их поцелуями, ласкать кончиком языка, но сегодня он выбрал немного иной способ. — Что это? — Каулитц снова дёрнулся, но уже сильнее. — А как ты сам думаешь? — уделил немного внимание груди и провёл пёрышком вдоль правого бока. Юношу выгнуло, и всё тело покрылось мурашками. — Что-то лёгкое, нежное… — брюнет снова выгнулся, стоило Тому прикоснуться к левому боку, — приятное… — Верно, — поднялся вверх и приложил ровную дорожку к пупку. Обвёл контуры вытатуированной звезды и провёл по кромке нижнего белья. Каулитц шумно выдохнул и напряг низ живота. Увидев это, Том положил свою тёплую ладонь ему на живот, а второй рукой продолжал водить пёрышком. — Расслабься, — Том уделил большую часть своего внимания внутренней части бедра. — Я так больше не могу… — еле сдерживаясь, простонал Билл. Его тело давно возбудилось, а тёплая ладонь Трюмпера, которая уже спустилась под кромку боксёров и поглаживала нежную плоть, сводило с ума. — Хорошо. Можешь открыть глаза, — довольно улыбаясь, произнёс Том. И когда Билл их открыл, уже смотрел на него своим тёплым взглядом. — Что же это было? — брюнета мучил этот вопрос. — Лёгкое, нежное, приятное, — медленно говорил Том, поднимаясь по телу юноши всё тем же пёрышком и снова задерживаясь на его губах. Брюнет снова и снова покрывался мурашками. — Как видишь, ты был прав. — Пёрышко, — брюнет остановил Тома и взял пёрышко в руки. — Не знал, что они у меня есть в доме. Трюмпер на это лишь загадочно улыбнулся, нависая над ним, и поцеловал в уголок рта. Он больше не подвергал Билла сладким пыткам, и полностью освободившись от оставшейся одежды, они полностью растворились друг в друге. Их тела слились воедино, а сладостные стоны заполнили всё пространство комнаты. Никто из них даже и не старался сдерживать себя. Это было не нужно. У них всё получилось. Они пересилили свои внутренние страхи и доверились рождественской традиции, загадали самые сокровенные желания. Они желали этого больше всего на свете, и судьба подарила им это. Они не побоялись трудностей, и теперь любят и любимы. Они сделали, несомненно, правильный выбор.