Ад для лентяев

      Хоодзуки очень любил природу, животных и зоопарки. С остальным как-то не сложилось. Особого дискомфорта это не приносило —, а если и приносило, то только окружающим, но никак не ему — так что да, природа, животные и хватит. Привязанностей более чем достаточно. Разведение Рыбоцвета и китайскую медицину отнесем к невинному хобби, издевательства над великим царем Энмой — к развлечениям. Вот она: идеальная жизнь демона — главы администрации Японского Ада. (Что разделен на Ледяной и Горячий, те разделены на восемь частей, а те, в свою очередь, ещё на шестнадцать кругов, и так далее до двухсот семидесяти двух частей Прекрасного Японского Ада.)       Хоодзуки меланхолично грыз яблоко, не особо заботясь о разговоре с принцессой — Богиней Гор. Да, принцесса. Да, интересная личность. Но… яблоки важнее, к тому же не пристают с вопросами о замужестве.       Когда Хоодзуки поставили перед дилеммой «кого бы он выбрал в жены», он на автомате не задумываясь, ответил давно выработанной и никогда не подводящей фразой:       — Я женюсь на той, что выпьет мой самодельный суп из мозговых тканей с улыбкой на лице, — услышав стандартные визги, выражающие отвращение и разочарование, он едва заметно пожал плечами и подумал, что проверенные временем методы никогда не подводят. А потом, что это иногда даже надоедает. Когда вопли двух принцесс стихли, в наступившей тишине особенно четко прозвучало:       — Ну, учитывая главный приз в этой игре, попробовать можно, верно? Когда Вы принесете супчик?       Хоодзуки повернулся. За его спиной под деревом сидела девица, непонятно как попавшая на праздник — одета она была слишком неформально, да и то, что сидела она вдалеке, намекало, что День Рождения принцессы ей безразличен.       Ива-химе издала еще один полный отвращения возглас:       — В-выпьешь? — переспросила она с ужасом в голосе.       Девушка склонила голову набок и с интересом посмотрела на Богиню Горы.       — Не вижу проблемы, если честно, — вполне искренне ответила она. — Надо только обговорить некоторые условия, в частности, точное исполнение условия о женитьбе после завершения данного процесса. Суп должен быть приготовлен без добавления ядовитых, токсичных и прочих не перевариваемых веществ, не должен содержать концентрированных кислот и щелочей, температура не должна превышать отметку шестидесяти градусов и опускаться ниже пятнадцати градусов по Цельсию выше нуля. Суп должен быть жидким, тарелка не раскаленной и не замороженной, чтобы не воспрепятствовать приему пищи, и так же не запаянной и не заколдованной, — тут девушка сделала паузу. — А! Порция супа должна быть стандартной, не превышающей… ммм… допустим пятисот грамм. И еще, суп просто надо съесть, без ограничений в самом процессе, то есть сидя либо стоя и без ограничения во времени, так как…       — Мы поняли, спасибо! — перебила её Ива-химе, чем немного расстроила Хоодзуки, с интересом слушающего условия. На его долгой памяти эта девушка была первой, кто мало того, что заинтересовался этой идеей, так еще и пытался логично расписать условия, подойдя к вопросу рационально. Ограничивающие факторы Хоодзуки оценил вдвойне — он был демоном все же и при варке вполне мог бы попытаться сделать так, чтобы суп никто не выпил или выпил с последствиями, а эта девица защищала себя от негативных последствий. И да, она была яркой, так что Хоодзуки смотрел на нее уже больше с интересом, нежели с раздражением.       Старшая принцесса посмотрела на девушку еще раз и, видимо, представив её поедающей супчик, позеленела и быстренько убежала на противоположный конец поляны: поближе к кустам.       — Не понимаю, — расстроенно протянула девушка вслед Ива-химе, — ведь она так переживала, что не замужем, а тут такой шанс… да и дел-то всего ничего.       — Суп из мозгов — всего ничего? — иронично переспросил Хоодзуки.       — А что, мозги у нас теперь не еда, да? Не съедобно? — ворчливо отозвалась девушка. — О-о-о, вспомнила главное!!!       — Условие? Еще одно? Разве не достаточно?       — Это основополагающее, — девушка улыбнулась. — Мозги не должны принадлежать участнице процесса и никому из существ, к которым она привязана.       — Жениться на той, что съест суп из своих собственных мозгов довольно проблематично, знаете ли, — фыркнул Хоодзуки.       При желании, «фырк» можно было принять за смешок.       — Из-за отсутствия мозгов или по причине летального исхода? — тут же уточнила девица.       — Обе причины важны, я думаю, — серьезно отозвался Хоодзуки.       — Можно вырезать не весь мозг, а только лобные доли, и человек вполне сможет существовать, — тут же радостно сообщила она.       Существование частично безмозглых женщин Хоодзуки не одобрял, потому посмотрел на девушку укоризненно и добавил:       — Кстати, один вопрос не дает мне покоя уже несколько минут. Вы вообще кто?       — Э-э-э, — протянула как-то сразу сникшая любительница экзотики с железным желудком.       — Э? — переспросил Хоодзуки. — Вы меня простите, но имя так себе.       — «Э» — это в смысле «я задумалась», — надулась та. — «Э» — это в смысле «я не знаю, как объяснять». Человек я, — и с запинкой добавила, — можете звать меня Рин.       — Мое имя — Хоодзуки. — после паузы ответил помощник Энмы. — Не вижу, что тут сложного для объяснения. Непонятно другое: что человек делает на Дне Рождения Ива-химе?       — Я приблудилась.       — Что?       — Ну я тут гуляла и… вот, — Рин виновато развела руками, показывая что «вот» было действительно случайным и от нее никак не зависящим.       — Мне говорили, что Ива-химе убивает девушек, заблудившихся в ее горах, — Хоодзуки внимательно посмотрел на девушку, дабы убедиться, что она еще смертная, а вовсе не призрак, который сам не осознал, что на его физическое тело упало дерево. Или камушек.       — Ну, мы с ней поговорили, знаете, как женщина с женщиной, и она предложила пересидеть мне на полянке до утра. Потому что ночью я все равно не пойму куда идти.       Рин помолчала еще пару секунд и абсолютно честно добавила:       — Да и днем не пойму. Я вообще в лесу не ориентируюсь. Ива-химе меня нашла когда я наматывала круги вокруг сосны. Мне-то казалось, что я уже давно иду по лесу, но выяснилось, что я была в корне не права.       — И на этом основании Хозяйка Гор вас пожалела?       — Не совсем, я просто сказала, что все мужики — сволочи, — безмятежно отозвалась Рин, подходя ближе. — У нее на счет этого явно пунктик, так что, чисто по-женски, мы поняли друг друга. Простите…       — Хм, думаю насчет мужчин вы ошибаетесь, — довольно сурово ответил Хоодзуки и встретил абсолютно не понимающий взгляд:       — А?       — Вы же извинились за то, что говорили о мужчинах, — раздраженно пояснил он.       — Вовсе нет! — искренне удивилась девушка. — То есть, конечно, простите, если Вам было не приятно это слышать, но я не о том. Простите, а Вы демон?       Хоодзуки дернул бровью. Обладавшая богатым воображением Рин моментально расценила это как положительный ответ.       — Ух ты, класс! — непонятно чему восхитилась юная особа. И тут же скорчила рожицу:       — Да что ж такое, — со страданием в голосе, она вынула из кармана мобильный телефон. — Да? — тоскливо промямлила она. Из динамика донеслось нечто вроде «где тебя, заразу, черти носят?» мужским голосом.       — О, ты их тоже видишь? — обрадовалась было вышеупомянутая «зараза» и набрала воздуха для следующей тирады, но собеседник явно не разделял её счастья, и из трубки донеслись короткие гудки. Рин демонстративно повернула телефон дисплеем к Хоодзуки, ткнула в него пальчиком, и прокомментировала:       — Минус один.       Телефон зазвонил снова.       — Ал-ло-о, — протянула она.       — Какие, к чертям, черти? — донеслось из динамика. На этот раз, голос был женский.       — Обычные такие, что, не знаешь как черти выглядят? — обиженно ответила Рин. — Нет, я не жрала грибов в этом лесу. И ягод. Вообще ничего. Нет. Правда. В лесу я. Ну, как я тебе скажу конкретней, где? Лес — он и есть лес. В лесу, под деревом. Под каким деревом? Не знаю, я в них не разбираюсь. Да, вот представь как черти выглядят я знаю, а как деревья       — нет. Если, предположим, под осиной — легче? Что ты плюешься? Утром выйду к людям. А, может, не выйду. Может, в овраг упаду и умру там, одинокая, я могу… Дождусь осени, птицы полетят на юг… Да дайте погулять по горе Фудзи, я вас умоляю!!! Отлично, — еще более обиженно сказала Рин, обращаясь к Хоодзуки, — если завтра я не вернусь до полудня, она меня убьет. Кто-нибудь объясните: как это произойдет, если она даже не знает, где меня искать?       Девушка подняла глаза к небу, будто ожидая ответа оттуда, а потом тряхнула головой и, радостно возвестив «продолжим!», уселась перед демоном по-турецки. В глазах у нее светился такой восторг, да и вся фигурка настолько излучала счастье, что главе администрации Японского Ада невольно пришел на ум щенок, ждущий похвалы от хозяина.       — А насколько физиология демонов отличается от человеческой? Скажем, насморк подхватить вы сможете? Если на вас, допустим, чихнуть?       — Вам зачем?       — Интересно же! Настоящий демон — это редкость, так-то.       — Вовсе нет.       — Вы первый, кого я встретила за годы своей жизни.       — И последний, — решительно поставил точку в разговоре Хоодзуки.       — Почему? — расстроилась Рин.       — Потому что встречи с демонами для людей, как правило, оканчиваются смертью. И, даже если принять во внимание тот факт, что лично я не собираюсь вас убивать, не думаю, что стоит продолжать искать встреч с потусторонним миром.       — Все там будем, — неожиданно меланхолично отозвался женский голос. — К тому же, Вы не представляете, насколько это интересно! Это же просто живая сказка, ожившая мечта…       — Демон-мечта? — сдавленно пробормотало новоявленное олицетворение девичьих грез, начиная подозревать, что он либо отстал от жизни, либо конкретно вот эта девушка слегка не в своем уме. Рин воодушевленно закивала и, подавшись вперед, с тем же восторженным интересом задала очередной вопрос:       — А вот на лбу у Вас это рог?       — …       — А он из кости? Просто Вы мне не ответили про физиологию. Кости демонов отличаются от костей людей? Прочностью? Или составом?       — …       — Это я к тому спрашиваю, что демоны вроде бессмертны, а рог тоже вечно растет? И если растет, то с какой скоростью? А ветвиться он будет? А почему он у вас один?       — А сколько надо? — тут даже высокопоставленный демон чуть было не засомневался в собственной полноценности.       — Ну, у большинства, как я понимаю, их два. Знаете, такие миленькие рожки, — Рин приложила указательные пальцы к голове, наглядно демонстрируя какие именно, —, а у Вас один. Необычно. А рог вообще для чего?       — …, — от подобных откровений у помощника Энмы чуть было глаз не задергался.       — Я вот знаю про единорогов, там вообще забавно… Их же ловили на девственниц. Девушки обнаженные ложились на дороге, единорог, влекомый женской плотью пристраивался рядом, а рог он использовал, знаете, в качестве… ммм… мужского достоинства…       — Поверьте, у меня никогда и мысли не было использовать свой рог таким образом! — перебил рассказчицу Хоодзуки, начиная жалеть о том, что чуть ранее заверил девицу в том, что убивать ее не собирается. Сейчас руки прямо-таки чесались.       — Не было и не было, к тому же он у вас маленький, все равно бы не вышло ничего, — успокоила его Рин. — Просто тогда не понятно — зачем? Все в мире не просто так, все должно приносить пользу.       — От моей палицы есть польза, и уж она-то большая, продемонстрировать? — Хоодзуки легко качнул вышеупомянутый предмет в сторону нахалки.       — Дубинка и дубинка, что тут смотреть, — вздохнула Рин, однако руку нагло протянула. Хоодзуки от неожиданности разжал пальцы, и булава грохнулась на землю, только по счастливой случайности не придавив никому ног.       — Ого, какая тяжелая! — тут же восхитилась девушка. — А из чего она? И Вы вот прямо сами её таскаете?       — Прямо сам и таскаю, — устало согласился Хоодзуки и решительно встал, забросив палицу на плечо. — Это становится невыносимым — идемте.       — Что? Куда? — растерялась Рин.       — Из леса. К дороге.       — А? Но я совсем не хочу — тут здорово и Ива-химе разрешила…       — Нечего смертной делать на вечеринке у духов — это раз, и любой девушке нечего делать ночью в лесу — это два, — сурово отрезал глава администрации и, поскольку девушка не сдвинулась с места, вздернул её на ноги.       Подобрав вещи неугомонной гостьи, лежавшие неподалеку, пихнул их ей в руки и легонько подтолкнул в нужном направлении. Рин прижала к себе рюкзак, как самое дорогое, и, зажмурившись словно маленький ребенок, затрясла головой:       — Не пойду, не пойду, не пойду! Ну, пожалуйста!       Без лишних слов Хоодзуки взял её за руку и направился к ближайшей лесной тропинке. Рин шагать отказывалась, но её мнение в расчет не принималось. Попытки высвободить руку не увенчались успехом, так как вырваться из железной хватки демона — задача явно не для смертной. В попытке затормозить демона — безуспешной, стоит заметить — она опустилась на землю, чего провожатый даже не заметил, и проехала по лесной подстилке на заднице пару метров. В таком положении она могла бы проделать весь путь до дороги, не доставляя никому, кроме своей пятой точки, неудобств, если бы Хоодзуки не обернулся.       — Это еще что? — устало уточнил Хоодзуки, посмотрев назад.       Рин сидела, уткнувшись лицом в рюкзак и отчаянно всхлипывала. От нее так и веяло обидой и каким-то детским отчаяньем.       — Что случилось? — Хоодзуки разжал пальцы, и Рин обхватила себя второй рукой, покачиваясь из стороны в сторону.       И даже, кажется, заскулила, как потерявшийся щенок. Хоодзуки присел перед ней на корточки, оперевшись на палицу, и настойчиво повторил:       — Что случилось?       — Это нечестно совсем, — невнятно пробормотала Рин, не поднимая головы.       — Что не честно?       — Зачем Вы… уводите? Вам что, жалко? — она вскинула на него полные слез и горького разочарования глаза.       — Я уже объяснил причины.       — Это неправильные причины, — совсем по-детски разрыдалась Рин. — Ну, простите меня-а!       — Что?       — Если я вас обидела, простите, пожалуйста!       — Ты считаешь, что я увожу тебя, потому что обиделся? Как тебе в голову вообще приходят подобного рода «гениальные» идеи? — от нелепости ситуации Хоодзуки даже перешел на «ты». Он первый раз видел смертную, которая плачет не от того, что злые демоны её домой не отпускают, а от того, что они её туда тащат. Из леса. Ночью. Благородный такой демон получился. Герой практически. В самом расцвете сил. На эту роль, по мнению самого Хоодзуки, он не годился совершенно, и теперь сам недоумевал, что за дурдом здесь твориться и почему он в главной роли? А вокруг еще и духи бегают, деревья скрипят от ветра, вдалеке, возможно, волки воют, и полнолуние. Романтика? Осталось только её на руках из этого леса вынести — и все, happy end, титры, финальный поцелуй. Хорошо хоть, что про суп она забыла, а то бы еще веселей было: «Здравствуйте, Великий Король Энма-сама, я тут внезапно оказался на Дне Рождения Ива-химе и там как-то женился. Случайно. Да, вот и жена моя, знакомьтесь. Смертная, да, а что делать, кто же знал, что смертных может на праздник богов и духов занести. Да, тут мы будем жить. И похоже, она не против жить в Аду, нет, у неё с головой что-то. Не то, чтобы совсем дура, но какие-то функции мозга напрочь отсутствуют.» Инстинкт самосохранения, например. Зато других качеств — хоть отбавляй. Довести вопросами может до любого состояния — просто талант. «А зачем у Вас, Энма-сама, такие глаза большие? И сам Вы большой такой?» и еще добить можно: «А Вы весь большой?» —, а у самой глаза такие невинные-невинные, а вы выкручивайтесь как хотите и думайте, что ответить.       — Успокойся, — рука демона дернулась и погладила Рин по голове. Пребывая в легком изумлении от поведения своих конечностей, Хоодзуки почему-то сразу вспомнил об Австралии, где ему удалось погладить коалу. Правда, коалу хотелось еще и обнять…, но тут это будет перебор.       — Я не понимаю, что тебя так расстраивает. Для живых это действительно опасно. Что ты будешь делать, если встретишь тут Каппу, к примеру? Или злого духа? Заговоришь до смерти?       — Простите, — искренне ответила Рин. — Это я от… у меня бывает, понимаете? Когда много эмоций и их хочется высказать все… я просто не могу остановиться, понимаю, что надо замолчать, но не могу. Меня всегда за это ругают, я знаю. Мне… мне так хочется, чтобы меня заметили, хоть немного…       — Бывают случаи, в которых не нужно, чтобы тебя заметили, — вздохнул Хоодзуки. Хоть плакать перестала — и на том спасибо. — Ты хоть понимаешь, глупая, как тебе повезло?       — Повезло?       — Я даже не представляю, сколько раз за сегодня ты могла умереть. Только со мной рядом сидя, раза три — точно.       — Не правда. Зачем вы на себя наговариваете?       — Я демон. Я не наговариваю.       — Но у вас глаза, внушающие невольное доверие!       — Что? Какие глаза?       — Ну такие, внушающие. Как в фильмах. Когда как бы человек злодей, а на самом деле — добрый.       Хоодзуки подпер щеку рукой:       — Что же творится в твоей голове, а? Нельзя подходить ко мне с людскими критериями! Я. Демон. Мне табличку повесить?       — Добрый демон!       Хоодзуки спрятал лицо в ладонях и издал странный звук:       — Добрых. Демонов. Не. Бывает. Зато то, что все демоны — прокляты я уже прочувствовал, — тише добавил он. — Послушай, Рин, давай выбираться из этого леса, уже поздно. Мне на работу завтра… ты там что… хихикаешь?! — в дополнение к «самогладящей» руке начал проявляться еще и нервный тик. Глава администрации даже быстро прикинул в уме насколько велики шансы на передачу сумасшествия воздушно-капельным путем.       — Неожиданно просто, понимаете.       — Нет, не понимаю. Не объясняй! — он поднял руки в предостерегающем жесте. — Закончим на этом, хорошо? Можешь радоваться: ты смертная, побывала на Дне Рождения Богини Гор, пообщалась с духами, вот, хочешь, я тебе на память визитку подарю?       — Я же говорила, — Рин протянула руку за визиткой, и, к досаде Хоодзуки, глаза у нее опять наполнились слезами.       — А теперь-то ты чего ревешь?       — Ру-ука болит, — Рин продемонстрировала ему запястье, на котором четко отпечатались его пальцы. Хоодзуки виновато подумал, что таскать палицу и тащить за собой смертную — вещи совсем не равнозначные и, что он мог бы вообще эту руку сломать и не заметить.       — Вот поэтому, — назидательно произнес он, скрывая некоторое смущение из-за своей неосмотрительности, — я и говорил, что нечего смертным общаться с демонами. Это только первый подарочек, имей ввиду. Дабы усилить эффект запугивания, Хоодзуки оскалился.       — Ух ты, у вас и клыки есть, — Рин завсхлипывала с интересом.       — Есть, — покорно согласился Хоодзуки, второй раз поднимая девчонку на ноги, теперь осторожнее. — Идем. Пожалуйста.       — Все равно не честно, — продолжила упрямица и тут же споткнулась о кочку.       — Под ноги смотри.       — Я смотрю, только все равно не видно ничего, темно же!       — Плохо смотришь, — ровно ответил демон, и буквально выдернул ее из зарослей кустов, в которых та основательно запуталась. — Что теперь-то у тебя не честно? — все так же спокойно поинтересовался он, мимоходом подумав, что увяз в этой истории по самые уши и придется выводить девицу из леса, да еще и дожидаться с ней автобуса. Надо бы, конечно, проследить, чтоб доехала, а то кто её знает… Как она вообще дожила до своих лет, сумасшедшая? Номер её телефона что ли взять, дабы проконтролировать? И — самое главное — надо запастись терпением: на её бесконечные вопросы отвечать почти до самого утра предстоит. Бросить-то её уже никак нельзя. Бросишь такое, как же. Это все равно, что котенка на помойку выбросить. Слепого.       — Не честно, что вы меня уводите. Это же иной мир, волшебство, понимаете? Вы в нем и так живете и жадничаете еще…       — Я живу в Аду, — уточнил Хоодзуки.       — Все равно, — упрямо возвестила Рин, — это же чудо!       — Ад. Чудо-ад, ага. Слышите ли вы это, Великий Король Энма? — пробормотал сквозь зубы Хоодзуки, помогая Рин вылезти из канавы.       — А они острые? — внезапно выдала она. Хоодзуки почувствовал, что еще немного, и он начнет смеяться. Истерически.       — Кто?       — Клыки.       — Укусить?       — Не надо меня кусать, что за варварство! Я же просто спросила! Просто подозреваю, что это дико неудобно. Клыки.       — Чем это неудобно?       — Ну одно дело язык прикусить зубами, а другое дело — клыками. Вы его, интересно, просто проколете или прямо откусите?       Хоодзуки украдкой дотронулся языком до клыка.       — Ни то, ни другое, — уверенно ответил он.       — Да не может быть. Вы что, ни разу язык себе не прикусывали?       — Нет. Зачем?       — У всех бывает. И кусать, пожалуй, тоже неудобно.       — Удобно, — с большим нажимом проговорил Хоодзуки.       — И улыбнуться нормально нельзя.       — Можно.       — И целоваться они точно мешают.       — Не мешают. Я же не клыками целуюсь.       — Как не мешают, если мешают?       — Не меш… погоди-ка, — Хоодзуки резко остановился, — а как это мы с моих зубов перескочили на поцелуи?       — Мы не перескакивали, — серьезно ответила Рин. — Мы просто обсуждаем физиологию и проблемы межвидовых отношений в связи с неудачным строением челюсти.       — Действительно, как это я не догадался, — попытался покаяться Хоодзуки, подходя к Рин, но нотки сарказма все-таки прорвались. В голове демона зрел план по прекращению словесной диареи у попутчицы. — Ты ведь все равно не отстанешь, правда? Даже если я поклянусь, что у меня нормальное строение челюсти и ничего мне не мешает?       — Да не в этом дело, — досадливо отмахнулась Рин, — просто видно же, что спорить?       — Ну что ж, придется доказывать эмпирическим путем, — вкрадчиво произнес Хоодзуки, взяв девушку за плечи, и притянул ближе к себе. — Стой смирно, — строго велел он, наклоняясь к её лицу, — потому что — скажу тебе по секрету — бывают моменты, когда мой рог мне действительно мешает…       А в том, что Рин может на его рог напороться и выбить себе, скажем, глаз, Хоодзуки уже почти не сомневался. Может.       — Итак? — через некоторое время донесся спокойный мужской голос.       — Не мешают, — блаженно улыбнулась девушка, не открывая глаз. — Я же говорил, — пожал плечами Хоодзуки. — Кстати, если тебе так хотелось со мной поцеловаться, могла бы сказать прямо — без долгих обсуждений моей…физиологии.       Рин вспыхнула и быстро опустила голову.       — Дождалась бы я тогда вашего поцелуя, как же, — огрызнулась она. — Сами-то верите в то, что говорите? Вам какой интерес целовать непонятно кого? А тут хоть повод.       — Так слезы были потому, что не успевала дать повод? — ухмыльнулся Хоодзуки.       — И поэтому тоже, — честно ответила Рин и, бодро спотыкаясь, зашагала по тропинке.       — А. Смотрю, ты все-таки заторопилась домой, — не дождавшись ответа, Хоодзуки не выдержал:       — Рин.       — Что?       — В другую сторону.       — Что? — уверенности в её голосе заметно поубавилось.       — Шоссе в той стороне, бестолковая.       — Я не бестолковая, — огрызнулась Рин, начиная ковылять в обратном направлении.       — Бестолковая, — с удовольствием повторил Хоодзуки, подхватывая девушку, в очередной раз вознамерившуюся пропахать носом землю. — Смертная, неловкая, наглая и болтливая.       — Зато со мной весело, — гневно ответила Рин. — Ясно Вам?       И Хоодзуки захохотал.