12
6 декабря 2017 г., 01:02
Неловкости Наташа уже не испытывала — то ли устала, то ли все эмоции израсходовала и на вечер ничего не осталось, но факт оставался фактом: девушка без малейшего смущения юркнула под одеяло и завозилась под боком Хоодзуки, устраиваясь поудобнее. Не прошло и пяти минут, как она уже сопела ровно и спокойно, мгновенно уйдя в спящий режим.
Демон мысленно методично осыпал ругательствами свое любопытство, которое привело его на праздник к Ива-химе; свою ответственность, которая не дала девчонке сгинуть в лесу; проклятую связку; и под конец свою принадлежность к мужскому роду. Впрочем, «принадлежность» Хоодзуки ругал вяло, больше надеясь на то, что ворчание поможет отвлечься от того, что в непосредственном доступе, совсем рядом находится Рин. Помогало как-то не очень, пока на кровать не плюхнулась собака, отвлекая от непотребных мыслей, и демон не удостоился самого внимательного обнюхивания, чиха в лицо и долгого топтания — псина явно выбирала где бы лечь, чтоб и от хозяйки недалеко, и этот подозрительный на хозяйку не покусился. В итоге, демона решили использовать вместо матраса и даже презрительно повернулись к нему задницей. Пока Глава Администрации шепотом пояснял животному новую иерархию и новые правила, которые включали в себя недопустимость класть хвосты на лица высших демонов, Рин, воспользовавшись возможностью, отняла вторую подушку и перетянула на себя все одеяло, словно подчеркивая, что этой ночью ему спокойно не выспаться. Хоодзуки вяло ругнулся, напомнил псу его место (в ногах!) и попытался аккуратненько выпутать девушку из одеяльного кокона, который она создала удивительно быстро, продемонстрировав завидную сноровку, потому что жадность — плохо. Но аккуратно не вышло.
Наташа открыла глаза, отчетливо блеснувшие желтизной, и с хищной улыбкой буквально впилась в губы демона поцелуем, жадным и требовательным. Ошарашенный подобной страстью у обычно скромной, легко смущающейся девушки он не возражал — о каких возражениях может идти речь, когда так настойчиво предлагают то, в чем ранее отказывали? — напротив, мужчина тут же включился в игру, забывая о запретах и перехватывая инициативу.
Здравый смысл проснулся, лишь когда Наташа без тени сомнения сдернула с себя майку и по-хозяйски потянула футболку с демона. «Не может она так себя вести, только не она, краснеющая от легких поцелуев!» — Хоодзуки перехватил руки Рин, лезущие куда не надо и постарался зафиксировать девчонку на кровати, чтоб не увлекалась. Но это не помогло, потому что Рин немедленно обхватила его ногами за бедра и призывно выгнулась навстречу, негодяйка, хрипло простонав при этом:
— Ну же! — желтые глаза смотрели прямо, без капли стыда, призывно и страстно, и Хоодзуки уже снова был готов плюнуть на ответственность и мораль или на что-нибудь еще… Стоп. Полный назад. Желтые глаза. Желтые.
Левой рукой демон по-прежнему удерживал тонкие запястья Рин, а вторая рука угрожающе сжала девичью шею.
— Ты еще кто? — задал вопрос Хоодзуки, вглядываясь в чужие глаза.
— Я твоя-я…. — и голос другой! — Песня, сказка, полет — все, что хочешь!
— Кто ты? — демон сжал пальцы чуть сильнее.
— Не узнаешь свою любовь? — а это уже с насмешкой. — Любое желание… только для тебя… говори, что хочешь!
— Ты мне не нужна, — прорычал Хоодзуки. — Где Рин?
— Всегда с тобой, — ядовито отозвалась девушка, и желтые глаза сменились на привычную демону зелень.
Наташа молниеносно оценила отсутствие на себе майки, присутствие на себе Хоодзуки, руки в захвате, набрала в легкие воздуха столько, сколько позволило все еще сдавленное горло — и завизжала так пронзительно, что у демона зазвенело в ушах, а пальцы разжались. После такого душераздирающего вопля наступившая тишина оглушала, но длилась, к сожалению, не долго — послышались быстрые шаги по коридору, и в комнату ввалилась Настя. С топором.
Ужаснуться холодному оружию в руках девушки Хоодзуки не успел, Настя чертыхнулась и возмущенно вопросила:
— Это что? Ролевые игры такие? Он типа насильник, а ты, типа, не хочешь? Вы бы хоть предупреждали…
— Ы-ы-ы, — проскулила Рин, натягивая на себя одеяло. — Ы-ызвращенец!!!
— Да ладно, нормальный мужик, чего ты, — «утешила» Настя. — Между прочим, согласно исследования Крителли и Бивона в 2009 году, данная сексуальная фантазия присутствует примерно у 62% опрошенных, так что все в норме.
— Ничего это не ролевая!!! — путаясь в словах выкрикнула девушка из-под одеяла. — Я проснулась, а он…
— Да она сама! — рявкнул в праведном гневе Хоодзуки. — Я тоже хорош, конечно, но...
— Сама? — переспросила Анастасия, приподнимая брови, и демон понял, что его сейчас все же попытаются убить. (Откуда у них в квартире топор, кстати? И главное — зачем?!) Потому что свалить на нежную Наташу попытку соблазнения не выйдет ни у кого и никогда. Да Хоодзуки сам бы уставился на любого, кто попытался сказать о Рин подобное, как на душевнобольного, и за палицу схватился бы не хуже, чем Настя за топор.
— Зар-раза, — тоскливо протянула Настя и, шлепнув одеяло по предполагаемому девчачьему заду, строго скомандовала. — Топай в мою комнату, ночевать будешь у меня, раз не умеешь держать себя в руках, чудовище! И извинись перед гостем!
Рин высунулась из-под одеяла, на лице у нее отчетливо читалось негодование, возмущение и жажда крови:
— Повтори, пожалуйста, еще раз. Что я должна сделать?
— Извинись, — не меняя резкого тона повторила Настя. — И иди в мою комнату. Быстро!
Видимо Наташа что-то такое прочитала в лице подруги, что заставило ее тут же вскочить, отвесить демону торопливый поклон, шепнув «извините», и смыться. Вместе с одеялом.
— Это что было? — Хоодзуки чувствовал себя донельзя нелепо, сидя на расхристанной кровати, перед девушкой с рабочим инструментом дровосека.
— У нее бывает, извините, — невозмутимо ответила Настя. — Полнолуние.
— Что?
— Полнолуние, — повторила брюнетка, указывая за окно. — Лунатит она, понимаете? За себя в такие моменты не отвечает, к сожалению… так что еще раз простите, что напугали. Кстати, раз она ночует у меня, кошку я вам сплавлю, а то места мало.
Анастасия все так же невозмутимо вышла в коридор, убрала топор, поймала кошку, и вручила опешившему Хоодзуки с таким видом, будто малышу вместо сломанной игрушки другую принесла. Постояла, снова вышла и вернулась уже с одеялом.
— Спокойной ночи, — дверь закрылась почти бесшумно, оставив демона в тишине и полном недоумении с пытающимся вырваться комком шерсти на руках.
Из-под кровати вылезла скулящая собака, запрыгнула на кровать, подобралась к демону и начала быстро, будто виновато, лизать ему руку.
Отпустив мяукающее создание, демон опрокинулся на спину и уставился в потолок. Лунатизм? Черта с два он поверит в этот бред. Мысленно он вернулся на несколько минут назад и вспомнил ничего не выражающее лицо брюнетки, прямой пристальный взгляд и спокойную уверенность, с которой она выдала объяснение. Очевидных признаков лжи найти не удавалось. Талант или она сама верит в эту абсурдную версию? Судя по тому, как это было сказано, подобное случается не в первый раз, мог ли никто не заметить того, что заметил он? Сомнамбулизм не меняет личность и голос, а тем более цвет глаз. Хоодзуки еще насколько раз прокрутил в голове произошедшее и объяснение, и доказательство, пусть и не стопроцентное, того, что ему бессовестно врут, все-таки нашлось. Луна. Не знать о том, что фазы луны не влияют на приступы снохождения человек, который помнит фамилии людей, проводивших какое-то странное исследование и при этом так остервенело опекает свою соседку, просто не мог. Понадеялась, что об этом не знает он? Радоваться открытию было некогда — основную проблему это не решало, а волнение только нарастало. Ощущение того, что это была не Рин не покидало, и он снова и снова возвращался к короткому разговору с желтоглазой, стараясь воскресить в памяти все что могло объяснить случившееся, и каждый раз вывод был один. Одержимость. Но кем? Как давно? Вряд ли это могло случиться даже несколько лет назад, а еще раньше и подавно, эта толпа оголтелых недомагов бы точно заметила и не упустила возможность любыми способами избавить подругу от нежелательного соседства. Если не из любви к ней, то из желания добыть нечто сверхъестественное живым для собственных нужд. Недавно? Но где и как? Демон по порядку восстанавливал события из рассказов Наташи и не находил ничего важного, пока осознание очевидности не заставило его хлопнуть себя по лбу. Из необычного здесь только он. Точнее их встреча на горе и … Ад. Оба места были просто рассадниками различных духов, демонов и екаев, для которых завладеть человеком — любимое занятие.
— Вытащу и убью, — с этой мыслью Хоодзуки погрузился в беспокойный сон.
***
Утро выдалось суматошным и шумным. Рин, правда, не помнила ничего, произошедшего ночью, зато шумно радовалась рюкзаку, нашедшемуся — кто бы подумал! — на месте, в шкафу. Теперь в рюкзак не менее шумно запихивался термос с кофе, контейнеры с едой и бархатный мешок, с вышитыми на нем рунами. В нем, как пояснила Наташа, лежала «всякая наша мутная приблуда», которая «может и не понадобится нам на поляне, но нехай будэ». Хоодзуки, не выспавшийся из-за определенных событий, согласно кивнул и пытливо продолжил вглядываться в свою девушку — проблема одержимости никуда не делась. Не сказать, что вчерашний порыв был ему неприятен, но было бы намного лучше, будь это желанием самой Рин, осуществленное в здравом уме и твердой памяти, а не шутка какого-то зловредного духа. Высший демон еще раз подумал, что вышеупомянутому духу, как только его вытащат из Наташи, не поздоровится очень сильно, и вечность предстоит ему доживать в глубинах ада, и вообще, на нем новые сотрудники практиковаться будут, чтоб неповадно было! — Хоодзуки-сан! — Рин сочувственно гладила его по руке. — Хоодзуки-сан, не переживайте так, сейчас быстренько съездим, провернем мутное дело, и все будет хорошо. — Было бы неплохо, — согласился демон. — Я, вообще-то, люблю жизнь тихую и спокойную, если ты не заметила. Наташа согласно хихикнула и заверила Главу Администрации, что полностью разделяет его убеждения, образ мыслей и вообще готова разделить с ним всю его жизнь, если на то пошло. Демон фыркнул, но развивать провокационную тему не стал, благо мимо проползла невыспавшаяся Анастасия, мрачно напоминая, что всем пора уже валить из этого дома, если некоторые не хотят выбиваться из графика и провести ритуал побыстрее. Следующим испытанием стало транспортное средство. — Оно вообще ездит? — не удержался Хоодзуки, глядя на нечто когда-то белое, с облупившейся краской и проступающей ржавчиной. — Ездит, — попыталась успокоить его Наташа, перевела взгляд на машину, потом на демона, оценила масштаб трагедии и сникла. — Настя, — воззвала она скорбно. — Мы не влезем. — С какого? — возмутилась было Настя. — Аа...ээ... м-да. Ошибочка вышла. Забыла, что вы высокий. — Да, в мою детку он не влезет, — подтвердила Таня. — Я думала, вы его к Свете запихнете… — Она отказалась ехать, мразота, — пояснила Настя. — Но я не думала, что «таврия» настолько… малогабаритная. — Запорожец он всегда запорожец, — вздохнула Наташа. — А тетка Света подвела нас по самое «не могу», и дело не только в машине. Я хотела с ней посоветоваться, у нас же Алена пропала… — Я тебе о том, что человек куда-то делся, больше месяца твержу, — высунулся из «таврии» Калинин. — А ты мне что отвечала? Что все нормально, погуляет и вернется? — Потому что она счастлива, я же чувствую! — огрызнулась Наташа. — И вообще, надо думать, как мы поедем. — А Света не могла внезапно передумать? — уточнила Таня, смотря на въезжающий во двор «хендай». — Вроде её машина… Дверца водителя открылась и гордый Илья обозрел компанию взором не героя, но императора: — Кто молодец? — вопросил он. — Я молодец! Я отжал транспорт! Прошу садиться, товарищи… — Что ты ей оставил в залог? — поинтересовалась Наташа, запрыгивая в иномарку. — Душу? Или пообещал продать почки? — Вовсе нет! — оскорбился мальчишка. — Мне одолжили машину, потому что я обаятелен и галантен! Кстати, Света сказала, что Алену мы можем не ждать… ни сегодня, ни вообще. — С ней же все хорошо! — возмущенно повторила Рин. — Я бы почувствовала! Илья пожал плечами. — Сама знаешь, Света если говорить не хочет, прямо не скажет, хоть режь… сказала, что на днях перешлет тебе про Алену сказку, и там все понятно будет, но в целом мы можем про рыжую забыть и не ждать.. — Похоже, именно про это говорил Калинин, когда сказал, что мы кое-кого потеряли, да? — Анастасия укоризненно смотрела с переднего сиденья на Рин. — А все лень твоя! Наташа обиженно нахохлилась и уткнулась в телефон, демонстрируя нежелание отвечать на провокационные вопросы и вообще разговаривать с кем-либо. Хватило её, конечно, не надолго - всего лишь до выезда из города.***
Поляна появилась внезапно — будто в лесу прорезали окошко и обустроили газон. Не хватало только шезлонгов, впрочем с ролью одного справлялся обещанный камень, белый и гладкий, словно слоновая кость. Народ радостно загалдел и понесся рассматривать поляну, оправдывая свое поведение поисками «потоков силы», «ориентированием по сторонам света» и прочим магическим бредом. Не выносящая хаоса Анастасия сначала всех построила, напомнила зачем они тут собрались, а потом снова разогнала обустраивать поляну для ритуала, ставить тотемы, жечь благовония, а некоторых еще и переодеваться в ритуальные шмотки. Хоодзуки смотрел на все происходящее с каменным лицом, хотя от привычного спокойствия не осталось и следа, что, очевидно, не удавалось скрыть от Рин, ощущавшей все его эмоции, которая суетилась вокруг демона, как медсестра вокруг тяжелораненого, пытаясь то подсунуть чай из термоса, то положить руку на плечо, как бы невзначай, дико краснея от собственной смелости, то принималась убеждать, что «точно-точно все хорошо будет, скорее всего вообще ничего не выйдет, так что просто как на пикник сходили получится». На «пикник» его доставили около часа назад, усадили на землю и, после самоуверенного заявления Калинина, что «все будет в лучшем виде», оставили наедине с Наташей «настраиваться». Как именно и на что нужно «настраиваться» пояснять не стали. Калинин многозначительно сказал, что, связанная духовно и эмоционально, пара должна сама понимать, на что им надо медитировать, и бодро убежал на другой конец поляны. Значит и сам не знал точного ответа на этот вопрос, гад. Глядя на это безобразие, Хоодзуки начал в полной мере разделять Наташино беспокойство по поводу безопасности ритуала, в котором недоделанные паранормы сами не понимали ни черта, но отступать было поздно, а пугать взволнованную Рин еще больше не хотелось совсем. — Иди сюда, — он поймал девушку за руку и усадил рядом так, чтоб касаться грудью ее спины. — Все решили, просто потерпи когда они закончат. Терпение не входило в перечень достоинств Рин, так что ему пришлось прижать ее покрепче, чтоб не выкрутилась, и даже пригрозить публичным поцелуем. В итоге она все-таки затихла и перестала ерзать, ограничившись душераздирающими вздохами. — Простите... — В этот раз за что? — без тени раздражения уточнил помощник Энмы, даже не пытаясь угадать, что пришло ей в голову. — За связь эту, Вам же очень хочется от нее избавится поскорее, а гарантий никаких, может придется и дальше со мной мучиться... — девушка не поднимала головы и бормотала куда-то себе под ноги, поэтому выражения лица разглядеть не удавалось. Демон вздохнул: — Ты же опять что-то себе напридумывала, да? Эти эмоциональные качели неприятны, и я хочу снова ясно соображать, чувствовать так, как чувствую уже больше тысячи лет, только «мучиться» с тобой, — не смотря на намеренно ироничный акцент на этом слове, тельце в его руках сжалось, и он инстинктивно притянул Наташу ближе, — когда эту связь уберут, переставать я не намерен. — Что... — от неожиданности Рин запрокинула голову, чтоб взглянуть на собеседника, который воспользовался ситуацией и прервал вопрос коротким поцелуем. — Ты прекрасно меня слышала. А теперь расслабься и посиди тихо, эти их шаманские штучки и без того меня нервируют. Это был отличный момент, когда можно было сменить тему, попросить ее не "выкать", припомнить, что она уже звала его по имени и насладиться гаммой эмоций на милой мордашке... и бессовестно испорченный блондинкой Стасей, выскочившей ниоткуда и возвестившей об окончании подготовки. Дальше все напоминало какое-то второсортное авторское кино: декорации некачественные, актеры читают по бумажке, спецэффектов никаких. Деревянные тотемы, выставленные ребятами по кругу, казались (да и были) сделанными наспех, Татьяна, матерясь, доделывала один прямо на месте под едкие комментарии Анастасии; ритуальными костюмами служила повседневная одежда, единственным отличием было наличие на каждом подвески с неизвестными демону символами; инструкции — кому где встать и тексты — выдавались тоже «не отходя от кассы». — Ты просто сосредоточься и представляй канат, нить, веревку, что угодно между вами, поняла? — увещевал Петр, замотанный в какую-то шкуру, то ли для антуража, то ли этого и правда требовал ритуал, пока брюнетка сосредоточено втыкала между виновниками торжества самую обыкновенную свечу, разве что более длинную, чем обычная, и страшно кривую, потому что делала она ее вечером сама, руками. — А потом раздели потоки и когда получится опусти на свечу, мы эту связь, типа, пережжем. — Калинин, я конечно все понимаю, но ты точно это все не сам придумал? — Рин даже не пыталась скрыть сомнение в голосе. — Не придирайся, все же очень логично звучит, даже Настя одобрила! — парень использовал последний «аргумент», для важности тыча пальцем в сторону активно кивающей Анастасии. — Готово, — брюнетка вытерла испачканные в земле ладони о джинсы и, погладила рыжую макушку. — Все будет в лучшем виде, маленькая, вот увидишь. Народ, начинаем! Время для споров кончилось, так как прерывать начавшийся ритуал, пусть он хоть трижды был сомнительным, никто уже не решался. Наташа послушно закрыла глаза и замерла, видимо пытаясь представлять то, что было сказано, а остальные тихо читали. По бумажкам, мать их! Речитатив звучал на удивление гладко, но ощущение сделанного на «авось» не проходило и напрягло. Помощник Энмы даже не пытался вслушиваться — язык был незнаком, потому просто наблюдал за теми, кто попадал в его поле зрения: напротив него, за спиной Рин, стоял Калинин, слева и справа от него, на расстоянии чуть больше шага, Стася и Настасья, остальных видно не было, а крутить головой демон посчитал ниже своего достоинства, да и этих четверых было достаточно. Таких спокойных и сосредоточенных выражений лица он у них еще не видел, и, хотя ничего сверхъестественного не происходило, одно это создавало некую атмосферу таинственности или не только это? Хоодзуки прислушался к своим ощущениям и с удивлением отметил, что потоки силы, исходящие от этих людей, становились сильнее, словно стекая из образованного остальными круга прямо к ним, а через них в центр, к рыжеволосой. Петр, не прекращая бормотать, перевел взгляд на брюнетку и, получив от той утвердительный кивок, повторил процедуру с блондинкой, после чего их голоса стали немного громче, тембр ниже, а в словах появилась заметная певучесть. Первый удивленный вдох раздался где-то сзади, затем еще один и еще, но поднятая вверх рука Ильи вернула общему хору голосов привычную стройность, хотя он и сам выглядел удивленным и было чему: между сидящей в круге парой все четче и четче было видно черно-золотую полосу. Когда монотонный гул голосов на секунду прервался, Наталья открыла глаза и ошарашено уставилась на свой воображаемый канат, который почему-то оказался совсем не воображаемым, и чуть было не потеряла концентрацию, но вовремя взяла себя в руки, справедливо решив, что если все испортить сейчас, то ребята ее на этом капище и закопают. Протянув руки, девушка слегка обхватила ими пучок энергии и принялась отделять свою от чужой, не замечая ничего вокруг, отстраняясь, не понимая, что по мере перетекания золотого света к ней ее глаза приобретают тот же самый оттенок. Хоодзуки физически ощутил как снова становится собой, как возвращаются спокойствие, уверенность и способность трезво оценивать обстановку, потому сразу заметил изменение во внешности девушки и подумал, не прервать ли ритуал, потому что не известно как на него повлияет неведомых дух. Однако оказалось, что возникший и внезапно материальный канат связи между ними обладает гадким свойством сковывать и физически, поэтому пока Хоодзуки не может шевельнуть даже пальцем. Еще одним неприятным сюрпризом оказалось сейчас и то, что троица перед ним, стала выглядеть не менее странно. Остальные словно ничего не замечали и, судя по все еще звучащему бормотанию, были скорее уставшими, чем превращающимися во что-то демоническое. Вынырнув из своих мыслей, Хоодзуки отметил, что теперь их с Рин разделяла только полупрозрачная дымка, которую девушка собиралась поднести к свече, и ритуал должен быть завершен. Дальше все произошло одновременно. Хоодзуки почувствовал, что связь полностью прервалась; увидел как парень и две девушки одним прыжком оказались возле Наташи и, обхватив остатки призрачной нити, прошептали каждый какое-то слово; услышал из-за спины чей-то полный недоумения крик: — Идиоты совсем?! — кажется, это был Илья и, кажется, даже без перевода Глава Японского Ада догадался о смысле сказанного, потому что в следующий момент вся, сконцентрированная до этого момента в одной точке, сила высвободилась, словно взорвавшийся баллон со сжатым газом, и откинула горе-магов на добрых пару метров. Вся толпа ринулась к лежащим на земле товарищам, не сговариваясь разбившись на кучки вокруг каждого, кроме Рин: то ли демон их пугал, то ли решили, что он справится лучше, чем они, раз оказался около нее первым. Все четверо были без сознания, но беглый осмотр не выявил ран или серьезных ушибов, ребята выглядели так, словно просто спали, Петр даже пытался похрапывать. Не прошло и пяти минут, как пострадавшие начали приходить в себя, а остальные кто нервно хихикать, кто ворчать. Первой пришла в себя Рин. — Я говорила, что бабахнет?! — завопила она на весь лес, пытаясь пнуть Петра не вставая. — Говорила или нет?! Какого черта вы устроили в конце? — Победителей не судят! — блондинка рассматривала порванный при падении рукав. — Опять лишние расходы… — Сработало же, чего орать, — поддержала подругу Настасья, все еще валяющаяся на земле в позе звезды с довольной улыбкой. — Это, радость моя, была импровизация, я художник в душе может, нет бы спасибо сказать, ведь все благодаря гениальному мне! — важно поддакнул Калинин, тыкая себя пальцем в грудь, откатываясь, впрочем, от Наташи на более безопасное расстояние. — Кретины, — резюмировала Наташа. — Куски идиотов и самоубийцы! И кстати, если с Хоодзуки-сан будет что-то не в порядке, я на каждого, слышите, на каждого натравлю мою родню, прокляну лично и постараюсь запинать до смерти. — Последнее особенно страшно, — не удержался Илья, отчего засмеялись все. Наташа помрачнела и зыркнула в его сторону. — ...я! — успел крикнуть парень, проваливаясь в канаву. — Пипец, — подвела итог Анастасия и дала команду всем собираться обратно. Рин с безграничной преданностью во взоре повернулась к Хоодзуки: — Зато было весело, правда же? Демон предпочел промолчать… хотя бы потому, что один глаз девушки отливал желтым. Укладывание вещей в машины заняло не больше получаса. Тотемы было решено оставить как есть, благо место было отдаленным и шансов, что кто-то сюда сунется было крайне мало. — Морану будем сжигать или в воду выкинем? — Таня стояла оперевшись на одно из деревянных изваяний и весьма неуважительно его раскачивала. — Оставь так, — выкрикнула Настасья, продолжавшая валяться на земле пока остальные работали, и тут же получила выволочку от Наташи за отсутствие вклада в общее дело. — Злая ты, мелкая, я спиной стукнулась вообще-то, у меня бо-бо, — тут же отбрила брюнетка демонстративно охая, но все же пытаясь подняться. — Не положено так оставлять, знаете же, — не желала отступать кудрявая, но выковыривать столбик из земли прекратила. — Кем положено? Трусливыми людишками? Мы не робкого десятка, — в доказательство Настя подняла вверх руку с вытянутым указательным пальцем и грозно потрясла им, но нужного эффекта, стоя на коленях и упираясь другой рукой в землю, не добилась. — У нас тут кажется посерьезней проблема, — в голосе девушки бравады стало заметно меньше, а в следующую секунду добавились, совершенно ей не свойственные жалобные нотки, — я реально встать не могу, защемило что-то. Хоодзуки по достоинству оценил реакцию толпы на травму подруги — таким равнодушием не каждый демон наделен — все продолжили заниматься своими делами, удостоив девушку только парой фраз, среди которых досадливое «опять?» и раздраженное «иди лечись уже!» были самыми ласковыми. Демон вопросительно взглянул на Рин и та разразилась тирадой, словно только этого и ждала: — Да потому что она долбанный терминатор! Неловкий, неуклюжий, бракованный терминатор! Вечно калечится, но к врачу ее не загонишь. У нее все «и так заживет» видите ли. Она с сотрясением на тренировку собиралась, обманом в больницу затащили, оказалась гематома, думаете она в больницу легла? Нет! Она отказ написала и даже на работу ходила! — рыжая повернулась к подруге, которая, словно подтверждая ее слова, упрямо ковыляла в сторону машины. — К врачу поедешь? — Я и так знаю что мне скажут, куплю уколы и все. Вместо того чтоб пилить, лучше бы дойти помогла. — Видите? Непробиваемая просто, — Наташа догнала хромающую и подставила ей плечо. — Если не поедешь, я тебя тут на поляне оставлю, вот честное слово. — Не оставишь, ты слишком добрая. Врачи идиоты, толку-то... — Одна ты умная, — девушки дошли до машины и брюнетка была осторожно усажена на заднее сиденье, — не все врачи плохие, надо просто нормально найти. Вспоминай давай, кто-то же тебе в прошлом году шею вправлял, может к нему? — Шею?.. — Настасья задумалась на минуту, а затем расплылась в улыбке и принялась копаться в телефоне. — Малыш, ты просто гений! Если повезет, то сбудутся ваши молитвы и меня слегка подремонтируют. — Как будто это нам на... — Нихао, Хакутаку-сан, это... Ах, узнали, как приятно... — Что? — глаза Наташи расширились, а Калинин уронил сумку. — … тут такое дело, что-то у меня спину защемило... — Наглость — второе счастье, — резюмировал Петр, с любопытством прислушиваясь к разговору. — … да, да, а Хоодзуки-сан, представляете, и говорит, что Вы и простуду-то вылечить не в состоянии, не то что позвоночником заниматься... — Что?! — демон от удивления даже шагнул в сторону брюнетки с недвусмысленным желанием прибить, но был остановлен ребятами и дружным «Тс-с-с!» — … давайте бартер, привезу Вам суровый русский напиток — водку! Такого точно не пробовали. Се-се, Хакутаку-сан, цай цьен. Девушка сбросила вызов и подняла довольное лицо, столкнувшись взглядом с удивленными приятелями и откровенно недовольным демоном. — Хоодзуки-сан, не знаю что Вы там задумали, но напоминаю, что я тут Вам с одной проблемкой пол часа назад помогла, так что не такое уж большое преступление я совершила, использовав Ваше имя, верно? А вы чего уставились? — обратилась брюнетка к друзьям, предусмотрительно захлопывая дверь в машине и блокируя ее. — Хотели чтоб я лечилась, буду лечиться, упреки за выбор доктора не принимаются, уж выбирать — так лучшее. Убедившись, что так просто ее из машины не достать девушка показала язык и захохотала.
