11
18 ноября 2017 г., 18:44
— Подслушивать не вежливо, — недовольный голос заставил помощника Энмы сфокусироваться на Настасье. Смысл сказанного дошел до него не сразу, совершенно не увязываясь с ее состоянием: брови встревожено сдвинуты, кулаки сжаты, взгляд то и дело перебегает с собеседника на плотно закрытую дверь.
— Ты, кажется, и сама не здесь, — насмешливо отбил подачу Хоодзуки, впрочем, прекрасно понимая как ее поведение, так и справедливость замечания. Он чувствовал то же самое — беспокойство и непреодолимое желание вмешаться.
Отдельные слова разобрать было сложно, но сомнений в том, что там происходит не возникало, мало того что надменно-поучительный тон, принадлежащий матери, становился все громче, так еще и эмоции Рин непрерывным потоком вливались в сознание демона и усиливались пропорционально затиханию голоса Наташи. Стыд, отчаяние, обида, задавленный гнев, смешиваясь, звучали в его голове все пронзительнее, превращаясь в одну беззвучную мольбу о помощи.
— Даже не думайте выйти, только хуже сделаете, — брюнетка с заметным усилием разжала руки и ухмыльнулась. — Поверьте, все чего добьетесь — новый повод для бичевания подкинете. Сколько лет живем, а я все привыкнуть не могу, каждый раз еле сдерживаюсь. Рин ее любит, ничего не поделаешь. Вам с этой связью дурацкой совсем невыносимо сейчас, да? Терпите, скоро уйдет, у них там семейное мероприятие же.
Ни соглашаться, ни опровергать сказанное девушкой не хотелось, поэтому он просто заставил себя сесть обратно на диван и попытался сменить тему:
— Кстати, о связи. Есть у вас идеи?
— Идеи есть, фактов нет, а значит и конкретного плана тоже, а проверить теории Наташка не дает, переживает за Вас, мало ли что может случиться, — Настя неопределенно пожала плечами и ворчливо добавила, — хоть сама с кем связывайся и на себе экспериментируй. Может выдадите мне демона какого, не особо нужного, м? Для науки, так сказать, и процветания будущих поколений.
Подставлять кого-то из собратьев Главе Ада совершенно не хотелось, но и делать из них с Наташей подопытных кроликов тоже казалось не лучшей идеей. За себя он не боялся совершенно, в конце концов он демон и не мелюзга какая, а довольно сильный, но она-то человек, причем невероятно хрупкий. Хоодзуки усмехнулся про себя, сообразив, что вышеупомянутая «хрупкая» особа как раз была противоположного мнения, ведь, если верить Настасье, отказала друзьям, переживая за его безопасность. Это было глупо. Глупо и мило. Чертовски приятно, если быть откровенным: раньше не было никого, кто бы заботился о нем, да и потребности в этом он не испытывал, привыкший всегда и всего добиваться сам. Какой смысл заботиться и переживать о том, кто достаточно силен духовно, чтоб заставить свою душу переродиться, и достаточно умен и силен физически, чтоб стать вторым человеком в Аду? Его рациональная часть до этого момента даже не вспоминала о существовании такого типа взаимодействия и продолжала сейчас настаивать на абсолютной бессмысленности и ненужности такого отношения к себе. Иррациональная же, существование которой обнаружилось не так давно, испытывала благодарность.
— В Аду нет ненужных единиц, каждый имеет свои обязанности. А за себя не боишься?
— Жаль. За себя? Нет, если бы я считала, что есть серьезный риск для человека, изначально не предложила бы пробовать это на мелкой...
— Если для нее нет никакой опасности, значит и проблем нет. Когда можно начать?
Скользнувшая по губам собеседницы улыбка кого-то более слабохарактерного заставила бы отступить, но, во-первых, Хоодзуки был не из их числа, а во-вторых, секундой позже, демон был готов поклясться, что ему просто показалось, ведь на лице девушки не было ничего, кроме воодушевления.
— Сейчас узнаю, — с телефона, моментально оказавшегося в руках Настасьи, одно за другим отправлялись сообщения, — но уговаривать на это рыжую будете сами, мне совсем не улыбается выслушивать, что я бессердечная дрянь, которая хочет навредить ее ухажеру.
— Кто дрянь? — растерянный голос Рин заставил обоих «заговорщиков» вздрогнуть.
— Никто, Наташенька, никто. Мама ушла? Отлично. Ну, вы тут пообщайтесь, а у меня дело есть, — выпалив все на одном духу и не дожидаясь ответа, брюнетка выскочила из комнаты.
***
— Я свою часть выполнила, Калинин, надеюсь, ты уверен в том, что рассказал мне? — Настасья нервно закурила, оказавшись за плотно закрытыми балконными дверьми, придерживая телефон плечом. — Ребята будут готовы ехать завтра с утра, а ты будь здесь через час, нужно еще место найти. Черт, не нравится мне, что мелкая будет первой... Я знаю, знаю!.. Но если с ней или с ним что-то случится, ты же понимаешь, что весь план развалится — привязка вышла слишком сильной — она может от нас отвернуться, — девушка затушила сигарету и взялась за дверную ручку, — или он нас всех убьет. И неизвестно какой вариант хуже.***
— Прекрасный план! — с чувством сказала Рин, не оставляя ни у кого сомнений в том, что план, по её мнению, идиотский, и придуман существами с такими же интеллектуальными характеристиками. — А у тебя вообще идей нет, — огрызнулся Калинин. — Вот и сиди в своей связке, страдай. — И сижу, — с нажимом ответила Рин, — И мне хорошо! — А ночами кто ревет? — подала голос Анастасия. Безмятежно так подала, как бы между делом — но в точку. Потому что Хоодзуки немедленно уставился на девушку, безмолвно предлагая пояснить, отчего тут слезы и не он ли в этом виноват — точнее, его отсутствие, раз у нее любовь, а у него — работа. Наташа безбашенно сощурилась и попыталась отбить атаку: — Подумаешь — реву! Кого тут этим удивишь, я постоянно реву, я истеричка, не знали что ли? — Не до такой же степени! — начал заводиться Петр. — Себя не жалеешь — о нем подумай! Парень патетично указал на демона, но, в сравнении с Наташей, его трагизм звучал фальшиво и неубедительно. — Думаю, — отрубила девушка, встав перед Хоодзуки, даже руки чуть в стороны раскинула, как птичка крылья, когда пытается птенцов прикрыть. Выглядело это глупо, в очередной раз решила рациональная часть Помощника Энмы, потому что смертной не стоит защищать демона, да и от кого? От еще одного смертного, которого по стенке размазать легче легкого? К тому же, мелкая и правда была мелкой, что она там прикроет своим телом, одну треть его, Хоодзуки? Он с интересом посмотрел на свои руки, потом на девушку, решительно положил ладони ей на талию и привлек к себе. — Так и думал, — еле слышно пробормотал Хоодзуки, не обращая внимания на слегка ошарашенных его поведением людей. — Практически двумя ладонями обхватить можно... — Нат, — Калинин выглядел дезориентированным донельзя. — Нат, ну надо что-то делать, ты посмотри! — А вдруг бабахнет? — жалобно спросила Наташа. Руки она так и не опустила, что придавало ей сходство с балериной, готовой к прыжку. — Что там может бабахнуть? — закатил глаза Калинин. — Мы же не ядерный реактор собираем! Мы связь ментальную пытаемся порвать, мен-таль-ну-ю, понимаешь? Рин набрала воздуха для новой тирады и выпалила внезапное: — К маме я не поеду! — Что? — изумились все хором. Даже Хоодзуки. — Эх, вы, — тут же скорчила снисходительное лицо Наташа. — Ритуал они хотят, связь рвать они хотят, место силы они хотят, а расходники взять не хотите? Сенсора-то у нас нет! Значит, придётся искусственно стимулировать способности, хоть на краткий срок, а для этого надо что? Отвар. А всякой растительной фигней занимается матушка моя, и вот к ней я не поеду. Сами идите просите. — А что просить-то? — Калинин явно расстроился, что упустил из своего Плана такой важный момент. — Сами не надергаем? Лето же... — Лето же, — передразнила Рин. — Иди, надергай крапивки у забора, посмотрим какой эффект она тебе даст! И так работать не с чем, ни одного упыря на кладбище не поймаешь, а ты еще и ингредиенты правильно собранные доставать не хочешь? — А что, для Питья Видящих нужен упырь? — ужаснулся парень. — Нет, но меня бесит сам факт отсутствия упыря на кладбище! — рявкнула рыжая. — Напоминаю, кстати, что готовлю я ужасно, так что варите все сами. Настя и Петр переглянулись и вновь уставились на девушку, она — укоризненно-разочаровано, он — умилительно-просяще. Рин фыркнула еще раз, отвернулась и наткнулась на спокойный взгляд темно-серых глаз. — Вмешаться не хотите? — в вопросе звучал недвусмысленный намек. — Нет, — ответил демон. — Вмешиваться — не хочу, а порвать связь — очень даже. И чем скорее, тем лучше. — А, — каким-то севшим голосом отозвалась Рин. — А… Петр, я тебе список дам, сходи до мамы? Только не оставайся пить чай, а то не вернешься. — Уже бегу! — подскочил парень так быстро, будто боялся, что в последнюю секунду девушка передумает. — Заодно мусор выкину. Опять скопили, девки, как умудряетесь! — Что ты врешь? Один мешок! — оскорблено прошипела Анастасия. — Ну да, не пять, как в прошлый раз, это прогресс! — согласился Калинин, забирая у Рин список и исчезая за дверью. — Зачем нам нужен отвар? — подал наконец голос Хоодзуки. — Нам нужно найти место для ритуала, не просто лес или поле, а то, где когда-то уже звали Высших, а еще лучше, если там будет камень. — Камень? — переспросил демон. — Алтарь, — ответили Рин. — Был в древности великий камень, на нем проросло Мировое Древо, он силой наделил всех из Навьего мира и исполняет мольбы, если они искренни… Отца всех камней, Алатырь-камень, мы не найдем конечно, но найти его сыновей — алтари древних — сможем. Только нам нужен сканер… или сенсор, а в нашем ковене его нет, к сожалению. Весь порядок нарушает — как раз только его не хватает… — Неужели так сложно найти? — удивился Хоодзуки, памятуя о том, что если тут каждый второй мистикой увлекается, то, возможно, и способных бегает двое на десяток. — Найти… не сложно, — медленно ответила Рин, сдвинув брови. — Сложно удержать и позаботиться. Был у нас сканер… был. — Был? А сейчас он где? Наташа отвернулась к плите и стала подогревать только что вскипевший чайник. — В психушке, — спокойно ответила Анастасия, чувствуя, что от подруги ответа не дождаться. — Сканеры либо в психушке, либо на кладбище, так что лучше мы сами. С отваром. Следующие два часа прошли в вынужденном бездействии и ожидании Калинина. Наташа распсиховалась окончательно: на руки не давалась, целоваться тоже, а как еще успокоить разбушевавшуюся смертную Хоодзуки не представлял — на службе у Энмы подобных навыков не получишь, а проверенные методы не помогали. Раньше-то поцелуи срабатывали, а теперь — пойди поймай! На «кис-кис-кис» девушка тоже не подойдет, а если и подойдет, то явно с чем-то тяжелым в руках, это Глава Администрации чувствовал как-то интуитивно, хотя, до этого вечера, о наличии у себя интуиции даже не подозревал. Что бы хоть как-то отвлечь Рин от шипения и перечисления всех пыток, которым, по её мнению, стоит предать закадычных друзей (некоторые идеи демон запомнил, отметил как перспективные и даже прикинул, с какого именно отделения Ада начать их внедрение), демон спросил, почему за ингредиентами послали именно Петра. Ответ заставил Хоодзуки пожалеть, что тот не взял в мир смертных свою палицу — прибить парня руки не то что зачесались, а прямо-таки зудеть стали. Кому приятно будет услышать, что мать твоей девушки благоволит другу этой самой девушки и мысленно их поженила, а так же не оставляет попыток поженить их в реальности? И что Калинин, по её мнению, «хозяйственный мальчик и вежливый, поэтому с ним доченька, как за каменной стеной»? Стена, по мнению Хоодзуки, была далеко не каменная — так, картонка одна, какая тут защита? Однако пояснить истину заблуждающейся женщине пока не представлялось возможным. К тому же, свой «омиай» демон безрассудно пропустил, что внезапно испортило настроение еще сильнее, чем шипящая в углу кухни смертная. Вернулся Калинин, он был благостен и сыт, а точнее — отожран Наташиными родственниками до состояния «сейчас тресну, девки, если наклонюсь. Или сами мне ботинки снимайте, или я в них пошел», естественно в ботинках прошел в комнату, возлег на диван и затих. Наташа, разбирающая пучки трав, перевязанных нитками или замотанных в целлофан, злобно зыркнула в стену, примерно туда, где, по её мнению, должен был стоять диван, и презрительно цыкнув, покровительственно сказала: — Я же предупреждала — не пей чай! — Я не мог отказать твоей матери! — тут же донеслось с дивана. — Они взяли в заложники зелень и не хотели отдавать! — Мой герой! — сказала Наташа так ядовито, что становилось странным, как от этого не завяла стоящая на подоконнике традесканция. Зато, когда через три секунды Калинин с матюгами пронесся в туалет, Хоодзуки даже не удивился.***
На кухне пахло болотом. Внявшая уговорам Рин полностью отдалась делу и не обращала внимания на окружающее, перебирая и отбирая чем-то приглянувшиеся ей травы, шепча что-то себе под нос, будто разговаривая... А потом она запела. Это нельзя было назвать полноценной песней: слова попадались редко, да и мурлыкала девушка негромко, будто себе под нос, но мелодия завораживала и куда-то звала. Хоодзуки словно наяву увидел пронзенную лучами поляну, в окружении стройных елей, чуть-чуть выступающий из земли покрытый мхом камень, нагло растущие вокруг него грибы... — Всё, — спугнула наваждение Настя. — Можно пить, курить и говорить, мелкая ушла в транс, теперь не собьем. Перехватила взгляд демона, пояснила: — Это единственная причина, по которой мы просили варить её. Так-то у Наташки с готовкой проблемы, но вот всякое мистическое варево она готовит на «ура», потому что тут не ингредиенты важны, а настрой, эмоциональное состояние и направленная энергетика. Я если к плите встану — сварю прекрасный суп из травы, только толку от него не будет, кроме кучи витаминов, а тут в результате получим отвар, который укажет нам дорогу. Она вот только начала, а место уже подцепилось. Вы же тоже словили видение? Завороженный песней Хоодзуки кивнул. Он первый раз слышал, чтобы Наташа пела и, если быть честным, был удивлен, что у девушки такой приятный голос — в разговоре он звучал совершенно по-другому. Сквозь обволакивающий речитатив пробились звуки сообщений с телефона Калинина, звон посуды, и выбравшийся из грез демон, чью жажду знаний нельзя было задавить ничем, спросил еще раз: — Так что там у вас со сканерами? И кто это вообще? — Это мы их так называем, — отозвался Петр. — Вообще, надо понимать, что у всех кто лезет в паранормальное, есть своя, скажем так, специализация. Несколько основных и множество более узких делений по способностям и предрасположенности. Эсперы — ближе к понятию воины, те кто предпочтет бить, а не разговаривать, плетущие агрессивные заклятия, но почти всегда не умеющие их точно направлять. Источники — люди с неиссякаемым магическим резервом, способные его передавать другим, но не способные контролировать энергетические потоки, а потому никогда сами не плетущие ни ритуалы, ни заклинания. Целители — ну, с ними все понятно, лечат, исправляют, с травами возятся... И сканеры, сенсоры, видящие — их как не назови, смысл не изменится. Ощущают магические потоки, могут найти место, человека, вещь; видят, что происходило на месте в прошлом, могут ощутить, что произойдет в будущем. А еще они не способны отсекать то, что лезет им в голову, разделить реальность и тонкий мир, получают слишком большой поток информации... Из этого логично следует либо суицид, либо психушка. Так что сканеры редкость в живом и дееспособном варианте, а у кого есть подобные способности, стараются их не развивать и в мистику не лезть. У Стаси парень, Эрик, как раз такой был. Мы когда поняли, что у него все заточено под сканера, и внутренняя предрасположенность, вся его суть хочет вылезти и готова прорваться, столько блоков на него наставили — ух! — парень покачал головой. — Стася две ночи не спала, щиты навешивала, чуть сама по Мосту не пошла, еле вернули... — Так и знал, что это все опасно, — постановил Хоодзуки, расставляя полученную информацию по-полочкам. — Иначе бы Рин в это не лезла... — Наташка же... — согласно протянул Калинин, а Настя показала Хоодзуки большой палец, сосредоточенно слушая чей-то монолог по телефону. Потом раздраженно повернулась к другу и злобно прошипела: — Я не могу так работать! Кого ты поставил на подготовку?! Они псу под хвост отправят нам весь ритуал! У них руки из жопы! — Что не так? — невинно изумился Петр. — Все не так! — рявкнула Настя, бросив телефон на стол. — Нам нужно что? Отвар, место и атрибутика, то есть тотемы. Естественно, сделанные именно под это дело, естественно, своими руками, но какого, — девушка проглотила мат, сделав многозначительную паузу, — Татьяна вырезает вот это? Это что? Девушка подтолкнула к Петру телефон, на дисплее которого отображалось фото... Хоодзуки решил назвать это поленом. — Где тут жопа, где тут голова? — продолжала разоряться Настя, под хихиканье разгильдяя-Калинина. — Чем она это вырезает? Бензопилой? — Главное же содержание, а не внешний вид, — прохихикал Петр в ответ. — Это твой, между прочим. — попыталась вернуть другу серьезный настрой брюнетка. — Я понимаю, что ювелирной работы ждать не следует, но это? Что вот тут за вмятина? — Шрам! — Какой, к херам, «шрам»?! За ним что, с кувалдой гонялись? Вмятина такая, что любому все мозги повышибло бы! Или ты потому и хихикаешь, что уже контуженный? Петр обиженно засопел, но придумать достойный ответ не успел: пение, уютным фоном наполняющее кухню, прекратилось, и перед носом Калинина угрожающе мелькнул половник, секунду спустя Рин с торжествующим «ха!» поставила на стол две стопки с... чем-то вонючим. Очень вонючим. — Это что? — пролепетал гнусаво Петр, зажимая нос. — Фу, б..я, болотина, — метко охарактеризовала жижу Настя. Рин уперла руки в бока, в одной угрожающе продолжал торчать половник. — Отвар, — елейным голоском ответила она на провокационный вопрос. — Пейте, сладкие мои. Во имя всех Высших и за мир во всем мире! Ребята помялись и начали переглядываться. Наташа стукнула половником по ладони, как Хоодзуки — палицей. Жест вышел устрашающим. — Кухонная утварь в руках женщины — это жутко, — постановил Калинин. — Вместе? На счет три? Подруга по несчастью кивнула. — За успех предприятия! Петр и Настя нервно хихикнули и залпом выпили содержимое стопок, напоминающее цветом и консистенцией скорее грязь из лужи, чем что-то съедобное. Судя по их округлившимся глазам и, меняющим цвет с красного на зеленый и обратно, лицам, вкус тоже оставлял желать лучшего. — Так вам и надо, — мстительно прошипела Наташа — создательница этого чудного пойла, — предатели. Калинин издал звук, живо предлагающий принести страдающему другу тазик, но Рин была неумолима. — Я говорила, — торжества в голосе девушки хватило бы на двоих. – Я напоминала, что с готовкой у меня плохо! Я умудрилась Стасю отравить яичницей, но вы настаивали! И вот вам результат. — Ну… — страдающий Петр даже в такой ситуации пытался быть джентльменом. — Тыквенный супчик у тебя получается очень даже не плохо… низкокалорийный… — Угу, а из калорийных блюд мне удается коньяк с колой! — девушка взмахнула половником, чуть не задев демона по носу, хотя угрожала закадычному другу. — Рин... — Хоодзуки осекся встретив взгляд горящих зеленых глаз, недвусмысленно намекающих, что еще немного и он тоже будет причислен к «предателям» и «врагам народа». Уговорить рыжую хоть и удалось, но признавать идею хорошей та не торопилась, а посему из-за врожденного упрямства продолжала демонстрировать всем свое решительное "фи". Выглядело это правда совсем не страшно: что толку злобно зыркать и ругаться, когда ты уже сидишь у демона на коленях, да нервно мнешь скатерть, пусть и стараясь делать это незаметно, с тревогой поглядывая на парочку идиотов, решивших испытать свои желудки. И ее терпение. Казалось, что прошла вечность, прежде чем дегустаторы наконец выдохнули и откинулись на спинки стульев, уставившись в потолок. — Чувствуешь что-нибудь? — первым подал голос Калинин. — Ага, если спазмы в желудке считаются, — сдавлено выдала брюнетка и, сняв очки, потерла переносицу, — хорошо тебе, мелкая, с персональным усилителем, а? — Очень смешно, — ответом Наташе послужили только кривые улыбки и поднятые вверх большие пальцы... Наташа смотрела на друзей минуты три, прежде чем окончательно сменила гнев на милость. Аккуратненько слезла с коленей демона, дошла до плиты, вновь угрожающе мелькнул в воздух половник — и перед страдающими возникли стопки, наполненные абсолютно другим отваром, прозрачным, чуть отливающим зеленью. На ребят пахнуло свежестью весеннего луга. — А это что? — прохрипел Петр. — Пейте, — пожала плечами Наташа, возвращаясь на колени к демону. Повозилась, устраиваясь поудобнее, и пояснила: — Это снимает побочные эффекты и активирует первоначальную... эээ... болотину. Без второго компонента предыдущая жижа была бессмысленна, но я не смогла удержаться. Стопки были опустошены моментально, а уже через секунду Хоодзуки пришлось отбивать Рин от жаждущих ее крови друзей. — Упыря тебе надо? — завывал Петр, пытаясь выдрать девушку из объятий демона. — Я тебе покажу упыря, малолетняя отравительница! — Сам идиооот! — Наташа хрипела полузадушенно, пока её тянули в разные стороны. — Убьешь потом, не тратьте время, действие не постоянное! Более-менее успокоившись и отведя душу двумя-тремя тычками горе-повару, временные сканеры расстелили на столе карту, сели друг напротив друга, и задумчиво повели ладонями над поверхностью. Глаза у них будто выцвели, подернулись мутной сероватой дымкой а зрачки не реагировали на изменение освещения вовсе. Через пять минут прощупывания бумаги, их пальцы одновременно указали на одну точку, которую Наташа быстро отметила карандашом. — Вот сюда мы завтра и направимся, — удовлетворенно сказала девушка, фотографируя отметку на телефон и включая общую рассылку. — Надеюсь, Таня дорезала... то есть доделала тотемы, иначе все будет зря...***
— Утомительное дело эти ваши турпоходы... — Петр потянулся всем телом и зверски зевнул, заливая кипятком очередную порцию кофе. — Всех организуй, всем все объясни... Хладнокровный Хоодзуки и невозмутимая Анастасия переглянулись и синхронно отвесили парню подзатыльник — не болезенный, но обидный. Единственным, что сделал для «организации» Калинин был обзвон и дежурная фраза: «Ребята, тут же такое дело на завтра... мутное, да... ну, вы знаете, вам рассылку сделали. Так что надо собраться. С утра. Что брать? По времени? Слушай, я сейчас Настьку дам, она лучше объяснит». А если собеседник говорил на японском, благо, увлечение культурой Японии разделяли многие, а пообщаться с настоящим демоном хотели так вообще все, то фраза заканчивалась чуть иначе: «Я сейчас трубку передам, Хоодзуки-сан лучше знает». Помощник Энмы действительно мог объяснить, что и кому брать, потому что списки необходимых вещей и распределение всего и вся по машинам они методично составляли вместе с Настей, в то время как Калинин на пару с Рин искали в недрах квартиры потерявшийся походный рюкзак. Наташа патетично возвещала, что видела его в последний раз «вот на этом самом месте», ругалась на «падлу-домового», шугала путающихся под ногами животных и подзывала пропавшую вещь на «прелесть моя, где ты?». В общем создавали видимость бурной деятельности. После третьего круга Петр возвестил, что устал, внезапно вспомнил, что хотел посмотреть на тотемы и кое-что там подправить, подмигнул Насте, свистнув под это дело приготовленный ею бутерброд, и смылся. Настасья осталась со списком, кучей дел и без бутерброда, что никак не улучшило её настроение. В итоге, когда ей в очередной раз позвонила Таня с невнятным воплем о том, что её старушка-таврия не выдержит утреннего надругательства, если к ней подсадят еще хоть одного пассажира, что могло означать полную перестановку всех и всего, а значит и повторный обзвон с пояснениями, что совсем не входило в ее планы, Настя уставилась на демона невидящими глазами и холодно послала его спать вместе с «этой ненормальной». Причем таким тоном, которым обычно посылают в другое место. Измотанный (чисто эмоционально, из-за связки) Хоодзуки отказываться не стал, перехватил в коридоре перешедшую на «кыть-кыть, лапушка!» Рин, и возвестил, что для них двоих в этом доме начался тихий час. Прямо с этой секунды.
