Подарок для Финрода.

-Ойкакяперенервничал, какяперенервничал, - с этой волшебной и сразу все объясняющей скороговоркой известнейший поэт высадил подряд, одна за другой, целых три рюмки. А перед своим юным приятелем поставил всего одну, зато размером с гномью кружку. - Вот тебе! Для снятия стресса, - с железным убеждением в голосе произнес он. – Вот видишь, я по-прежнему забочусь о тебе, буквально не жалея сил. - Вот и очень хорошо, - не стал сопротивляться Трандуил. - Вообще-то я слегка замерз после фонтана, даже несмотря на эту беготню, - пожаловался он. – Холодновато все же в подземельях в мокром шелке, - с этими словами он одним махом, сосредоточенно нахмурив брови, выдул абсолютно все. В конце совсем по гномьи удовлетворенно крякнув. - Жаль, нет усов, - заметил он с улыбкой, смачно вытирая губы тыльной стороной ладони. - У гномов это так выходит вкусно. - Усов не одобряю, - не согласился Даэрон. – К тому же крошки там и вовсе непонятно что. Нет, нет, Эру все создал крайне эстетично. - А гномам и аданам придает зато брутальный вид, - ответил Трандуил, не согласившись. – К тому же, по некоторым слухам, хм, девушки предпочитают. М-м, любят, чтобы их пощекотали кое-где… - Разврат какой! - прыснул поэт, демонстративно облизнувшись. И сделал страшные глаза. - Это какие девушки, конкретно? Наши? Прямо даже очень любопытно стало. - Об именах я умолчу, - сдержанно, с большим достоинством ответил Трандуил. - Тоже мне, таинственность какая! - небрежно фыркнул Даэрон, опять-таки демонстративно закатив глаза. - Можно подумать, можно подумать…. Я сам узнаю. Кто это у нас, хм, по гномам такой прыткий… К тому же, не пойдут тебе усы, даже если бы они и отрасли волшебным образом внезапно. - Я еще юн, надежды не теряю, - сообщил поэту Трандуил. - Говорят, у Кирдана растут! Хотя, конечно, врут, наверно… И почему это сразу не пойдут? Пойдут! - Нет, не пойдут! - с этими словами поэт, приблизившись, принялся прикладывать к его лицу кончик своей сырой косы то так, то эдак. - Со стороны оно виднее. - Кому виднее? Ты же не девушка. Нет, мне пойдут. Мне все пойдет, - не унимался Трандуил. - Такую красоту испортить просто невозможно! - Да, я не девушка, в этом я с тобой согласен, - ухмыльнулся Даэрон, откидывая косу за плечо. - Спорим, что не пойдут! - Пойдут! И потом, что значит спорим, как ты это проверять собрался? - Легко. Закрой глаза и стой спокойно, - скомандовал поэт, взмахнув рукой. - Это зачем еще? - спросил его приятель, с подозрением прищурясь. - Делай, что тебе велят. Либо признай, что я, конечно, как обычно, прав, - отрезал Даэрон и тут же показал ему язык. - Ну, хорошо! - с таким же вызовом ответил Трандуил, который это признавать, конечно же, не собирался без борьбы. И сразу же с готовностью закрыл глаза, задрав при этом нос повыше. Поэт с бурчанием порылся у себя в карманах. Опять достал свой пузырек чернил и мокрое, помятое перо совсем непрезентабельного вида. Но его плачевный вид его нисколько не смутил. Совсем напротив… - То, что нужно, - пробормотал довольно он. После чего он аккуратно обмакнул в чернила его обратный, мягкий кончик. Подошел к приятелю. Сосредоточенно в него всмотрелся. И, прицелясь, точно и легко мазнул того над верхнею губой. Ошеломленный этим прикосновением Трандуил мгновенно распахнул глаза. Поэт, не дав ему опомниться, мазнул опять. Но Трандуил при этом все же дернулся, отпрянув. Из-за чего каллиграфические навыки известного поэта все-таки немного пострадали. И росчерком начертанный на физиономии бывшего пажа второй чернильный ус вышел гораздо более длинным, чем его собрат. Кроме того, он очень сильно загибался вверх, совсем как запятая. - Готово, - сообщил поэт, оглядывая это дело своих рук. – Сойдет на первый раз. Хотя не вовремя ты... Слегка ассиметрично получилось… - он сощурился, подперев рукой свой подбородок. - Но в этом, несомненно, что–то есть… Я гений! Это однозначно. Все, что выходит из-под моего пера, не может быть плохим… - Ты что творишь-то!? - отмер Трандуил, не дав ему договорить и пораженно глядя на его перо, все в фиолетовых чернилах. А вслед за ним на пузырек. - Воплощаю в явь твою мечту, - пожал плечами тот невозмутимо, - можно было бы изощриться и приклеить, но у нас других с тобой забот хватает на сегодня. Не трожь руками, все размажешь! - гаркнул он. – А я, возможно, так не повторюсь! - Ты ненормальный!? Где зеркало? Что ты наделал! - А вот, пожалуйста, гляди! - поэт с готовностью подсунул зеркальце на ручке, плюнув на него и потерев о мокрую штанину. Сын Орофера пораженно обозрел его каллиграфический шедевр над своей губой. - Варда Элентари, - кратко ахнул он. - Ты что наделал-то, злодей-писака? - Ну что, я говорил, не очень, - злорадно прокомментировал поэт из-за плеча. Бывший паж со злостью отпихнул его, выхватывая зеркало. - Чернила водостойкие, - он опять подлез к нему уже с другого бока, - высокий класс. Не абы что. Незаменимая в походах вещь. Недели две теперь проходишь…. - Что???!!! - взвизгнул Трандуил, вновь обозревая с ужасом свои каллиграфичные усы. - Как - не смываются…. Как - две недели?!!! Да ты совсем, что ли……!!!!! …….! - А что ты так разволновался, цветик, - зачастил поэт, невольно отступая задом мелкими шажками, - что за жаргон! Вот мы и выясним все заодно… Наверняка! - Я тебя убью… Я тебя изничтожу…. Я…. Я…. - сын Орофера даже задохнулся, не найдя слова, чтобы достойно выразить свою идею. Поэтому он сразу перешел к маневрам. Он неуклонно надвигался на поэта с дико перекошенным лицом и зеркальцем в руке. Отчего высокий ус уехал еще выше. Тем самым придавая его вроде бы разъяренной физиономии все же несколько умильный и потрясающе нелепый вид. - Прекрасные усы!!! - вдруг звонко завопил поэт, резко выбрасывая руку и заодно выхватывая зеркало у него из пальцев. И принялся размахивать им перед собой, будто заточенным ножом в защите. - Все наугрим помрут от зависти, едва увидев! Я передумал! Сейчас я вижу, как тебе идет! А-А-А!!!! Не подходи ко мне, усатый! - Что ты сказал!!! Как ты меня назвал?! - взорвался Трандуил, пытаясь выхватить зеркало обратно. - Усаты-ы-й! - со вкусом повторил он, сморщив нос и показав ему язык, ловко отпрыгивая вбок и заодно рывком хватая что-то из поклажи. Когда же бывший паж метнулся, как змея, то он не растерялся и ринулся на перехват. Тут же набросив на него какой-то бархат. Накрытый с головой и сбитый с толку оппонент мигом запутался в его широких складках и бестолково продолжал брыкаться. Поэт при этом время не терял. Проворно повертев его туда-сюда и оббежав вокруг два раза, он плотно спеленал его, как кокон. Практически оставив только нос, чтоб он не задохнулся. Отчего он стал слегка похож на гусеницу. Правда, довольно крупную и очень, очень злую. Трандуил сопел сердито и с остервенением отплевывался от лезущих ему в лицо растрепанных, сырых волос. - Открой лицо, вредитель, я больше не могу дышать… Даэрон откинул бархат, освободив ему лицо. И выжидательно уставился, выражая полную готовность слушать. - Когда конец наступит всем твоим диким выходкам, а, Даэрон? - крайне сурово поинтересовался Трандуил, дуя что есть силы на сильно мешающую ему высказаться челку. - Ай, ты заплюешь меня. Я не согласен. Конец наступит только вместе с моей смертью, - отозвался он шутливо. - Но я уверен, что ты будешь без меня скучать, - задумчиво закончил он совсем другим каким-то тоном, заглянув ему в глаза. – Очень сильно… - Ни капельки! - отрезал, фыркнув, Трандуил и вдобавок снова зверски дунул в его адрес. Поэт на это как-то печально улыбнулся, отчего-то промолчав. - А что это? - продолжил между делом Трандуил. - Во что ты замотал меня? Очередной плащ Келеборна? - он завертел активно головой и, прижимая подбородком ткань, принялся себя оглядывать, как мог. На как будто слегка потертом, сине–зеленом бархате бледным золотом были вышиты многочисленные травы, листья и довольно крупные цветы в бутонах. - Цветастый очень. Вроде бы не в стиле принца. Это я, скорей, люблю подобные мотивы. - он с трудом высунул одну руку и с удовлетворением огладил сверху расшитый бархат, ощупывая ткань подушечками пальцев. - Хорошая работа, - оценил он, - стежки такие аккуратные. Ни ниточки, ни узелка. Все гладкое. Нигде не морщит, не сборит, не тянет. И цвет такой приятный, благородный. Мне такой идет. Я знаю…. Ну наконец-то, первая нормальная вещичка в гардеробе Келеборна! - с великим одобрением высказался он. - А-а-а, - с пониманием протянул поэт, - тебе понравилось. Я почему-то так и думал с самого начала. Нет, это вещь не Келеборна. - А чья тогда? - с ходу заинтересовался Трандуил. – Я бы себе ее забрал! - Предполагаю, что того коня, на которого Владыка Нарготронда после вручения предпочтет ее накинуть. Кличка лошади пока что неизвестна… - Что?!!! - Трандуил хотел взмахнуть сразу обеими руками. Но вышло у него только одной, свободной. Тогда он сильно топнул, но, утратив равновесие, едва не повалился на поэта. Тот любезно придержал его за плечи в вертикальном положении кончиками пальцев. - Жеребчик норовистый, - хохотнул ему в лицо шутник, осклабясь. - Ладно, так и быть, глядя на твое пурпурное лицо с великолепными чернильными усами, я пощажу твое природное целомудрие и не стану продолжать аналогичный ряд! Хотя напрашивается, - он захохотал. – Ох, Моргот отдыхает, как напрашивается этот ряд… - Задушу сегодня! - процедил сквозь зубы Трандуил, действительно краснея до ушей. - Ты замотал меня в попону?!!! В лошадиную попону?! - разорялся он, пытаясь выбраться наружу, весь уже побагровев, как свекла. - Тебе ж понравилось! Хорошая работа, все к лицу, - подвывал поэт со всхлипом, утирая шмыгающий нос. - Да-а-а, тебе иде-е-т…. Ладно, разъедини хотя бы брови, а то с усами вместе перебор! Пойдем уже! Пока зверье здесь пол-дворца у Финрода не разнесло. - Расценки наугрим все дорожают год от года. Хотя вот, если ты теперь возьмешь лопату в свои ручки, то сразу же сойдешь за одного из них. Все, как мечтал! С лопатой будешь вылитый, вообще не отличить. - Когда ж ты замолчишь, змеище языкатый! - Да я уже молчу. Нет, погоди, давай на посошок! Я, как обычно, ратую за наши древние обычаи Средних земель, - с этими словами он мигом опрокинул очередную рюмку. А вторую всунул в руку Трандуила, которой тот все безуспешно норовил его схватить. - Не вижу посоха, - пробормотал последний, тем не менее сразу зажимая рюмку. – Ты пей давай, усатый, не будь занудой! Каждый раз тебе одно и то же говорю! И пойдем уже скорее, пока наш подопечный монстр не сожрал бесценную собаку Оромэ, - сказал он, удовлетворенно проводив глазами этот посошок. – Я прямо живо представляю себе лицо достойнейшего вала, совсем такого же, как у тебя, оттенка, когда он обо всем узнает…. - Погоди, - Трандуил даже остановился, так и не допив, - ты так говоришь об этом, как будто ты его видал. - Ну разумеется, видал, - пожал плечами Даэрон. - Ты допивай давай. После запорожная еще. Ну, а следом стременная. Учитывая, что ты почти что лошадь! Ха-ха… Может, и закурганную еще потянем! Ну и далее по списку. Их нужно выпить общим счетом ровно тридцать три…. - Да ну, иди ты! Ты видел Оромэ?! И кстати, мы за курган еще пока не уезжаем, - ответил Трандуил, но рюмку, тем не менее, свою допил. - Фи, ну что за орочий жаргон в тебе гуляет, - мгновенно не одобрил менестрель, слегка скривившись. - Видел, видел. Он одно время прямо зачастил бывать здесь… - Сколько тебе лет? - прищурился на это бывший паж. Он упорно и настырно донимал его этим вопросом уже некоторое время. Судя по некоторым выходкам Даэрона, с легкостью можно было предположить, что он почти его ровесник. Но Трандуил, маленечко узнав его поближе, быстренько прикинул, что к чему. И теперь ему было ужасно любопытно, прав ли он в своих предположениях. Поэт, конечно, не кололся, как обычно. - Я мог бы выпить море. Я мог бы стать другим! - вдруг с места в карьер загорланил он что было мочи одну из своих любимых и теперь очень известных песен. - Вечно молодым, вечно пьяным…. Я мог бы стать рекою. Быть темную водой…. Вместе! Вечно молодым, вечно пьяным! То ли вместительная рюмка, та, которая на посошок у тролля - Трандуил однажды уже видел этот странный экземпляр, то ли кураж поэта, за которым он обычно маскировал эти свои темные воды, то ли то, что он все равно был Трандуилу симпатичен, несмотря ни на что, то ли все вместе и сразу… - Ай, пропаду я с ним, - отчаянно подумал бывший паж и уже через секунду после посошка с точно таким же жаром загорланил этот хорошо знакомый ему текст. Песню он эту прекрасно знал, равно как и половина Менегрота, присутствовавшая на той самой вечеринке месяц назад, когда Даэрон ее впервые исполнил. Но ее смысл все еще ускользал от него. Оставляя в сознании всего лишь два самых понятных слова: вечно молодым и вечно пьяным… А последнее определение и вовсе не нуждалось ни в каких излишних толкованиях. Поэтому так весело было орать это той ночью в самом начале осени… - А что мы отмечаем на этот раз? - помнится, полюбопытствовал Трандуил, лично получив от известнейшего поэта очередное приглашение на вечер... - Мой день рождения, - с большой охотой отозвался Даэрон. - Как? - очень удивился Трандуил. - Если мне не изменяет память, а она не изменяет, я уверен, то меньше полугодия назад ты приглашал меня на этот дивный праздник в месяце гвирит. И, помнится, к тому же с пеною у рта ты утверждал, что ты дитя весны. А сейчас как будто осень на дворе, - он недоверчиво скривился. – Это все как? - Разве я такое утверждал? - переспросил его приятель невинным голосом с невероятно искренним недоумением в лице. - Да, утверждал, - кивнул на это бывший паж. - Нет, ты что-то путаешь, мой юный друг, я золотой ребенок осени, - он тут же показал на свой венок на голове, сплошь состоящий из кленовых листьев. Как будто тот все и доказывал сам по себе. - Не мог же ты родиться дважды. Это как-то слишком даже для тебя, - не сдался Трандуил. - Ничуть, - Даэрон с отеческой заботой подхватил его под локоток. - Не будь занудой, цветик-семицветик, - наставительно заметил он, понизив голос, - это входит в полное противоречие с твоей проказливой мордашкой. Хотя мне нравится, как ты порой сдвигаешь брови. Но мне на празднике зануды не нужны. Зануд и так полно во всем Белерианде, - отрезал он. - А-а… - Так же, как и трезвенники… Я не нуждаюсь. - А-а.. - Ревнивые блюстители морали тоже… Особенно чужой. Они мне тоже сильно не по вкусу. И прочая по списку. Я не буду здесь подробно оглашать все пункты. Утомительное дело. Тем более, что я уверен, суть ты быстро уловил. - А-а… - Ладно, убедил, вегетарианцев осенью беру. Они бодры и веселы с морковки. - Я… - Все! Жду вечером. Дела, - с этими словами он тут же убежал. Трандуил с недоумением поскреб себе макушку, глядя ему вслед. После чего решил, что лучше уж не углубляться. Позвали и отлично! Тем более, что звали–то действительно не всех. А всем хотелось. Еще как. Если поэт гулял, так он гулял. Было что вспомнить после и поведать самоуверенным внучкам. Которые всегда убеждены, что ну до них вообще не жили. У него бывали самые веселые и самые разгульные во многих отношениях вечеринки во всем Дориате. Практически на грани… Но этот налет большой дозволенности лишь подогревал всеобщий тайный интерес к ним. Это вам не протокольные балы с послами. Шаг вправо и шаг влево… - И потом, кто любит протокольные балы? Кто это вообще придумал, объясните? - размышлял слегка взволнованный всем этим бывший паж. – Чей несомненно злобный ум измыслил эту гадость? Тут он пошел проторенным путем. - Все зло от Моргота. Ну, значит, он придумал! Кто ж еще? Затем стал представлять, как он придумал. И неожиданно очень увлекся. Наверное, сначала мучил этим орков, как наиболее расходный материал, выстраивая парами, ну или лично Саурона заставлял… А может, всех, включая балрогов. Очнулся только к вечеру уже… - Фу-у, ну вот полезет же такое в воспаленный вечеринкой мозг! - сознательно отгрыз морковки… Вино на празднике у Даэрона лилось рекой почти до самого рассвета. И весь этот дикий загул, иначе и не назовешь, неожиданно окончился сольным и очень ярким выступлением самого поэта. Которое все еще бурно обсуждали до сих пор. Даэрон, слегка пошатываясь, по своему обыкновению взобрался на крепкий дубовый стол в обнимку с лютней. Был он уже к тому моменту босиком. Чьи-то услужливые руки вовремя и быстро убрали все столовые приборы и хрусталь. - Новая песня! - громко объявил он, воздев руку, после чего коротко махнул ей всем остальным присутствующим музыкантам. Видно, кое-что они уже успели разучить к этому волшебному моменту. А через пять минут уже на пол-Менегрота раздавалось звонкое: - Я мог бы выпить море, я мог бы стать другим…. - Вечно молодым, вечно пьяным! – сам нехитрый припев за ним с большим энтузиазмом уже хором подхватили буквально все присутствующие в зале. Трандуил, помнится, еще подумал краешком сознания, что если Эльвэ мирно спал в своих покоях, то теперь, конечно же, не спит… И какова вообще санкционированная Владыкой степень этого разгула?… Впрочем, эти безусловно благоразумные мысли благополучно покинули его голову уже через минуту. Все вокруг плясали, притоптывали, прихлопывали, подпрыгивали, а под веселый припев дружно выбрасывали руки вверх. И он выбрасывал тоже. Между тем Даэрона на столе просто неудержимо несло куда-то дальше. Видимо, сочиненная к дню рождения песня имела для него какой-то свой глубокий смысл. Потому что, громогласно горланя этот текст, он уже срывал с себя рубашку, которая сжатым комком полетела прямо в лицо Трандуилу, прыгающему в первых рядах. Все завопили еще громче, когда за тонкой шелковой рубашкой последовали брюки… Их ловко подхватила, необыкновенно высоко подпрыгнув, какая-то визжащая, растрепанная, шустрая девица. Когда она немного обернулась со своей добычей, Трандуил, к большому изумлению, хлопнув ресницами, опознал в ней хорошо известную всем скромницу малышку Неелас. - Ага, ему осталось только после этого упасть в толпу, раскинув руки. Потому что все уже готовы растащить его на части, - подумал он, поглядывая на соседку. - Да что же с ним такое? Он, безусловно, малость попривык к его загулам, но чтоб такое… А главное, никто, по сути-то, не против! Вот что, к тому же, удивляло. Хотя понятно, его обожают в Дориате все. - Вечно молодым, вечно пьяным, - поэт вдруг резко спрыгнул со стола, так, что волосы взметнули за спиной, ни на секунду не переставая петь. И куда-то уверенно шагнул в таком великолепном виде. И все при этом как-то сами расступились-разомкнулись, освобождая-уступая ему путь. - Ну и куда это он? - ошеломленно подумал Трандуил, наблюдая это действо, когда тот прошел мимо него, но даже не взглянул. А смотрел он неотрывно при этом на кого-то совсем другого… А Даэрон шел под грохот барабанов и звуки труб к дверям на выходе. Где, как совершенно точно помнил Трандуил, должна была неотрывно находиться одна очень крепкая пара из команды Маблунга. Которая все время призвана была следить за тем, чтобы вовнутрь попадали исключительно лишь те, кто приглашен самим поэтом. Взглянув туда, он сразу же отметил, что их там почему-то нет. Тяжелые входные двери приоткрыты. А в их проеме виднеется одна фигура в темном. Которая стоит, небрежно опираясь о дверной косяк, со сложенными на груди руками. Он пригляделся пристальнее. Что в стоящем чаде было делом вовсе непростым. - Ох ты ж, - он прикрыл лицо руками, спрятавшись за ними. А затем раздвинул пальцы и взглянул туда одним глазком. В темном дверном проеме, в наброшенном плаще стояла лично дочка Эльвэ. Которой в этот раз не полагалось быть здесь вовсе. Он это совершенно точно знал от самого поэта. Как она вошла? В какой момент? Как долго она здесь стоит и смотрит? Почему он только сейчас ее заметил? Он никак не мог ответить ни на один такой вопрос. - Не уверен, что Владыка наш одобрит, - ответил Даэрон с гримаской на лице, когда их разговор коснулся приглашенных, - ей он, понятно, запретить не может, когда все у нее. Ну, ты понимаешь мою мысль, не будем его раздражать еще и этим… - Она обидится. - Предоставь все это мне… - Странный он, однако, выбрал способ, - Трандуил приподнял брови, наблюдая, как поэт танцующей походкой, прикрытый только лютней, направляется как раз туда, к дверям. Поравнявшись с Лютиен, он ожог ее коротким, острым взором. - Вечно молодой, вечно пьяный, - выдохнул он ей в лицо, глядя в глаза. А затем свободно вышел вон за двери. Когда пронаблюдавший эту сцену Трандуил немного отмер и даже попытался рот закрыть, он опрометью бросился скорей бежать за ним, расталкивая всех, кто попадался по пути. Ему дорогу не спешили уступать. С покрасневшими ушами он промчался мимо Лютиен, и все же исхитрился поклониться ей при этом, не решившись заглянуть в ее лицо. Когда он выскользнул за двери, полутемный коридор за ними был абсолютно пуст… Только валялся на мраморном полу пышный, но растрепанный венок кленовых листьев. А чья-то рука задумчиво подняла его после… А на следующий день было невозможно жуткое похмелье у половины Менегрота. Все жестоко страдали и почти до вечера безвылазно валялись по своим покоям. Вдобавок к этому имелся бледный, с недосыпу, раздраженный их ночным гуляньем Элу. У которого уже с утра пораньше, как ни в чем не бывало в кресле напротив сидел поэт. Подтянутый и собранный. И весь к услугам. Как будто вовсе не было безумия минувшей ночи. И ровно ничего в его лице о нем никак не говорило. А Неелас опять была скромна. - Да сколько можно, - перекривился их Владыка, его ужасно мучила жестокая мигрень, а Мелиан не находилось под рукой. - Я сколько раз уже тебя просил потише… Я ведь просил! Даэрон в ответ покаянно склонил голову со своей аккуратно заплетенной голубой косой. - Вот что мне с тобой делать? - буркнул Элу. – Ну, довольно притворяться, что тебе хотя бы стыдно… О делах теперь насущных… Когда они поговорили кратко о делах, полулежащий в креслах Элу кивнул ему небрежно, разглядывая собственные перстни. - Можешь идти. Свободен на сегодня. Даэрон легко поднялся, поклонился, развернулся и пошел. Вопрос нагнал уже в дверях, толкнул в широкую, прямую спину. - Что у тебя с моей дочерью? Поэт остановился. Замер. Неслышно перевел дыхание, прикрыв глаза, закусывая губы. - Ничего, - ответил он спокойно. Вслед за его ответом наступила тишина. Которая все длилась… - Повернись ко мне лицом, - разлетелся низкий голос Элу по покоям… Так или иначе, осенний день рождения прошел, а песню все отличным образом запомнили, даже те, кто там и не был. - Я создал неофициальный гимн Дориата, - помнится, высказался Даэрон, чуть усмехнувшись и пожав плечами. Когда они с бывшим пажом внезапно услыхали, как ее доносит эхо из дальних к ним глубин подземного дворца. – Все, я уже вошел в историю по полной. Можно было даже руны кирта не изобретать. По сравнению с этим руны просто мелочь. Можно больше ничего уже вообще не делать. Вряд ли я еще сильней прославлюсь… Оба синды снова топали по галереям Нарготронда. Поэт был неуклонно за традиции. Поэтому одну хорошую бутылочку они как раз несли с собой. И то и дело отпивали из нее… Запорожных только было уже целых пять… - Я тебе говорю, он разговаривать умеет! - с ажитацией доказывал поэту бывший паж, опять его едва не заплевав. - Не-е, не может быть такого, чтобы собаки говорили, - отмахивался Даэрон, - даже очень умные. У них строение пасти не предназначено для речи… Анатомия не та, - авторитетно добавлял он. - Да не собака он!!! - Трандуил даже ногою снова громко топнул от бессилья доказать ему, что это истинная правда. - Может, лошадь? - он опять хихикнул. - Он по размеру сильно подходящий, - уже прыснул, не сдержавшись, Даэрон. - Вот как тебе не стыдно, ну как тебе не стыдно, - укоризненно ответил задетый за живое Трандуил. Всякое пренебрежение в сторону волшебного Хуана он теперь воспринимал, как враждебный выпад, направленный исключительно против себя. До того он ему приглянулся. - Раз он не собака, кто же он тогда? - Даэрон поддерживал беседу о животных. - Не знаю, но по мне так вылитый орел, - убежденно высказался Трандуил. Поэт скосился на него с сочувствием во взоре. - До закурганной ты, боюсь, не доживешь… - Это почему это? - мигом возмутился Трандуил, весь вскинувшись из-под попоны. Он к этому моменту под ней как раз пригрелся и расставаться не спешил пока. - Ну, м-м, сходство не бросается в глаза, - Даэрон умел быть дипломатом. – Собака у него похожа на орла… Немного нелогично, не находишь? - Я уточняю, что на великого орла, - с нажимом отозвался Трандуил, - и я имел в виду совсем не внешность. Ой, только не делай вид, что ты не понимаешь. - А ты орлов, что ли, видал? - слегка пренебрежительно заметил менестрель на это. - Да. Видал однажды. Довелось, - сдержанно ответил юный синда. - И что, они с тобою говорили?! - Даэрон скептически приподнял бровь. - Да. Говорили. Но кратко так. По существу, - отозвался Трандуил, слегка краснея. - И что сказали-то? - допытывался менестрель. Трандуил скроил гримаску. - Обозвали емким, очень сильно неприличным словом. - Вот как! - удивился поэт. - Они обычно вежливые очень. - Ну, они и были по началу, когда решили жизнь мою спасти. - Это когда они тебя спасали? - еще больше недоверчиво поморщился поэт. - Да было дело. Вот сейчас я вкратце расскажу, если угодно. - Ну, валяй… - Ой, фи, какой позорный скепсис! Как же мы пойдем в разведку?! - бывший паж немедленно скривился. - Значит, дело было так… Знакомая тебе Артанис поехала однажды с родственным визитом к Финдека…, ну, к Фингону, короче. Ведь всем известно, как они дружны. Поэт немного снисходительно кивнул. - Так вот, - продолжил Трандуил, - на полпути вдруг вскрылось, что она какие-то сережки дома позабыла. А без них, сам понимаешь, ну никак! Верно, что у Фингона там кто-то был, для кого хотелось так блеснуть. Ну вот, и как ты думаешь, кого назад в леса послали через рыщущие банды орков? Все абсолютно правильно – меня! Ну, я поехал! А куда деваться? Орки там, не орки, она-то пострашнее орков в раздражении будет… - Понимаю, брат, - уже с большим чувством протянул поэт. - Ладно, говорю, я быстренько сгоняю, еще туда доехать не успеешь. Одна моя лапка здесь, другая уже там. Я мигом! Не взял с собою даже никого, возиться было неохота… Иначе все это грозило сильно затянуться… Все эти разговорчики в дороге, сам понимаешь… - с этим текстом он отхлебнул от их бутылки. - Орки, они, конечно, были. Как без них. Но так, какое-то отребье просочилось на Талат Дирнен. Я их не очень сильно опасался. Так вот, уже благополучно я доехал до Бретиля и выезжал как раз к Амон Обель. Как вдруг гляжу на небо, да и вижу, как великие орлы большой такой компанией летят. Куда-то с севера на юг. Ну, думаю, наверняка с Криссаэгрима поснимались, может, орков этих беглых ищут, может, что еще. Удача по-любому, что они попались... И так красиво с лошади упал вниз головой, когда они как раз летели надо мною. Ай, ты не поверишь, как красиво! Сам испугался. Всем ведь известно, они не безучастны к бедам эльдар. Даже лошадь моя очень сильно испугалась, глядя на меня, ну и орлы по схеме следующие были. Ну, подобрали. Ты, говорят, откуда? Здесь орков видели недалеко… Я, говорю, из Гаваней, из Бритомбара. Ездил в Дориат по поручению побережья. Теперь обратно еду, к сожалению, малость заблудился… Ну, я к лесам-то непривычный, деревьев никогда не видел столько… Отвезите, говорю, домой, не бросьте на съедение злобным оркам. Даэрон расхохотался. - Ну и как, доехал? - Да если бы. Не, не доехал. Все потому, что сам дурак, - очень критично высказался он. – Мы пока летели через весь почти что западный Белерианд, я в такой восторг внезапный впал, ты не поверишь… Ну вот, немножечко забылся от него, да так, что песни начал петь. А вдобавок к песням очень проникновенный, длинный монолог им произнес. О том, как я хочу увидеть море наконец-то. Впервые в своей жизни. И до того увлекся, что даже оторвал везущему меня орлу одно перо с его загривка… Ну, до них дошло, как понимаешь… Ну а потом и до меня, что меня сейчас ка-а-к сбросят в реку Неннинг, над которой мы как раз летели, и прости-прощай… В общем, я перышко в руках зажал и очень сильно помолился Манвэ вслух… На квенья, я замечу… Что бы ты ни говорил. - Ну и? - Да сбросили они меня! - Ага! Не помогло! - Но, правда, подхватили у воды. А я кувшинку оторвать успел. Ты представляешь, там растут кувшинки. Желтые такие. И стебель сочный и хрустящий. Вот ты знал? - Растут, - сощурился поэт, - а в дельте Сириона лотосы растут, - но это не доказывает… Это кто угодно знает… Трандуил на это фыркнул. - Ну конечно, знают… Знает только тот, кто видел! - Ну, а дальше? - Дальше? Ты, говорят, проказник белобрысый, ну это я еще культурно повествую, где живешь на самом деле? Пришлось сознаться. Хм, я вновь культурно, они, конечно, сильно рассердились. Но снова пожалели. И велели молодому, который меня нес, везти меня немедленно домой и сбросить где-нибудь над Нельдоретом на какой-нибудь могучий дуб. Ну вот, он голову ко мне свою огромнейшую развернул, мама, думаю, сейчас ка-а-к клюнет!!! Зажался весь в комок, дрожу. Но исключительно от холода, ты не подумай! В руке его перо с кувшинкой. Зря я боялся, он клевать меня не стал. А просто высказался напрямую. Хорошо сказал! Я все как следует запомнил. Жду теперь удобного момента, чтобы блеснуть. Ну, а потом домой меня повез. И действительно, он высадил меня на дуб. По-моему, самый большой нашел, специально, какой только сыскался в Нельдорете. Меня Белег с него после снял. Не веришь, сам у него спроси. Правда, это уже через трое суток было. Потому что сам спускаться я боялся… Его Королева специально с этим послала. - Никогда он мне такое не рассказывал, - сощурился поэт. – Да врешь ты все! – и он, остановившись, хорошенечко потряс его за плечи. - Домой вернемся, покажу тебе перо, - клацнув зубами, отозвался Трандуил, - а вот кувшинку, извини, не выйдет. Я ее мечтал устроить в свой гербарий, но подумал, и затем отдал ее орлу на память. Он сразу съел. Так что море посмотреть не удалось, - закончил он. - А случай был неплох. Правда, второго, думаю, уже не будет. Запомнили они меня в лицо. Мне Торондор так и сказал, прощаясь. - Там Торондор сам был? - Конечно, говорю, большой компанией летели. Так что встретишь если, сам у него спроси. Так что Хуан, он айну, без сомнения, - подвел итог их диалогу очень довольный бывший паж. - Нет, я все равно тебе не верю! Ни про орлов, ни про собак. Ты мстишь за выходца, я понял… - С кем поведешься, - осклабился на это Трандуил. - Кстати, мы куда с тобой идем? Какой конкретно план? Мне надоело здесь бродить! Пойдем скорей куда-нибудь к закуске! - Да ты опять какой-то неспокойный! На тебя что, ничего не действует совсем… Даже заговоренная попона? - Я переварил котлеты уже раза два… - Зачем ты руку вынул из попоны? - Нос чешется… - Немедленно засунь ее обратно. А нос я тебе сам потру! - А ну, не трожь мое лицо, не приближайся! Мало мне твоих чудовищных усов! Ай, да не тычь мне пальцем в глаз! - Я только целюсь, успокойся… - Отстань, немедленно отстань! А-яй!!! - Что??? Я же по носу тебе попал? - Спасибо, молодец! - рявкнул отбрыкивающийся Трандуил. - Это они! - Где?! - поэт поспешно обернулся, правда, заметно покачнувшись. И как раз успел заметить чей-то мелькнувший из-за поворота белый и пушистый хвост. - Скорей за ними!!! Побежали!!! - он взревел не хуже, чем медведь, и бросился вперед по коридору. - Подожди меня. Я все-таки не лошадь, несмотря на сбрую! - орал вдогонку Трандуил. На скаку пытаясь выпростаться из магической попоны.