Подарок для Финрода.

Вроде бы все было хорошо. И все как надо. А все равно чего-то не хватало. Внучка Финвэ как раз про себя размышляла об этом, неторопливо шествуя по красивейшим галереям Нарготронда в сопровождении племянника Эльвэ. Чего-то не хватало… Веселый праздник грозил затянуться до самого утра. Но наступил такой момент, когда нужно достойно удалиться восвояси. Он всегда бывает, когда ты понимаешь, что все, что могло бы произойти, произошло и дальше лучше уже не будет, а значит, нужно уходить. Пора… Бывший паж с поэтом к этому времени тоже снялись с насиженных мест и куда-то убежали, так и не вернувшись. Непутевый Трандуил, по другому думать о нем не приходилось, все последнее время он неуклонно раздражал ее, весь вечер ел, как одержимый. Будто его, беднягу, целый год ничем хорошим не кормили и был сосредоточен исключительно на этом. Артанис, краем глаза наблюдавшая за ним по давно сложившейся привычке, сочла это дурным тоном и уже хотела при случае возмутиться их безобразным поведением на людях. Правда, все вокруг были уже слегка навеселе, так что это не особо должно было бросаться окружающим в глаза. Но тем не менее. Нолдор судят синдар. А синдар судят нолдор. И никуда от этого не деться. Как старший братец не старайся… Трудно быть посередине… Культурная элита Дориата, цвет, в прямом и переносном смысле слова, а выглядят как пара орков. Поэт, надо сказать, не отставал. Но больше налегал на выпивку. Он-то, по большей части, как ум более изощренный, и являлся злостным подстрекателем всех выходок, что было замечено за ним неоднократно. Тот еще задира. А бывший паж тому и рад. Как они, однако, с ним схлестнулись. Рыбак рыбака, как любят говорить здесь о таком…. Только Даэрон постарше, ну и поумнее. Вследствие чего прекрасно знает, когда нужно дать задний ход. Или, если что, вовремя ловко прикинуться ветошью. С которой взятки гладки. Забавные у синдар поговорки… К тому же он у Владыки на особенных правах. Это очевидно. Так что его особо не потыкаешь в бок пальцем. К тому же обаятельный, когда захочет… Правда, когда напротив синдар уселась, развалившись, парочка ее кузенов, было уже совершенно не понять, кто кого из них там провоцирует. Туркафинвэ только повод дай позадираться. А частенько-то и повода совсем не нужно, если он в определенном настроении пребывает. Так что все это явно и очень сильно попахивало затевающейся дракой. Ну или, как минимум, довольно крупным, шумным и разнузданным скандалом. Когда умничка Финдарато, тоже, видимо, верно оценив обстановку опытным глазом, спровадил их от греха подальше от дориатского посольства, она выдохнула с немалым облегчением. Драки - это, конечно же, прекрасно, тут никто не спорит, иногда бывает очень любопытно посмотреть. Но всему в Арде есть свое место и время… Как сказал однажды мудрый Манвэ. После того, как драки все же не случилось, синдар снова, как ни в чем не бывало принялись очень активно есть и пить. Она уже хотела было незаметно подплыть к ним, чтобы заметить между делом, что они сюда явились не один желудок наполнять, как они, опередив ее, к ее удивлению, сами поднялись из-за стола. Сразу громко заявив на все высокое собрание, что они уже вполне созрели и готовы к музицированию. И всяческой другой культуре. Финдарато, снова усевшийся на свое официальное место, довольно благосклонно им внимал оттуда. Даэрон, обворожительно улыбаясь, о чем-то коротко перекинулся порой слов с группой придворных музыкантов. После чего со всяческими смешками и шуточками взял у них охотно протянутые ему инструменты. После чего оба приятеля уверенно вышли на середину зала. И с немалым достоинством очень сдержанно и степенно поклонились всему залу. Артанис чуточку насторожилась от их вида. Явно что-то снова затевают. Но в чем подвох, понять пока нельзя. Но вот он точно будет… Даэрон уже изящно держал скрипку и смычок, а Трандуилу перед этим выдал небольшую флейту. После чего, когда установилась относительная тишина и все гости более или менее приготовились их слушать, они, наконец, легко кивнув друг другу, заиграли. И если поначалу кое-кто еще украдкой пытался наколоть в своей тарелке гриб на вилку и переброситься очередной шутливой репликой с соседом, то уже вскоре грибы, соседи, да и все остальное напрочь было позабыто всеми, кто их слушал. Сама Артанис замерла в какой-то миг, пораженная до самой глубины души пролившейся мелодией, которую они вдруг заиграли. Это было что-то новое. Во всяком случае, раньше она такого точно не слыхала. Она-то думала, что они сейчас исполнят что-то веселое, застольное, как они обычно любили делать это в Менегроте. И все поневоле начнут нет-нет, да и притоптывать под столами. И еще больше не удержавшись, постукивать в такт серебряными приборами о хрусталь. Или прихлопывать в ладоши. Но она ошиблась, как ни странно. Исполнили они, к ее изумлению, нечто совершенно иное. Даэрон - это, конечно, Даэрон. Только он один и мог такое сочинить, не считая Макалаурэ. Музыка эта вдруг захватила ее целиком уже на второй своей минуте. Уверенно вырвав ее из этих земель, и на своих могучих крыльях стремительно перенесла ее туда, за море… Как он узнал? Как смог понять? У нее не было ответа. Только подступившие слезы неудержимо навернулись на глаза. И что-то комом сжалось, защемило и перехватило горло. Да так и стояли потом эти навернувшиеся слезы до самого конца. До самой последней высокой ноты. Застилая мутной пеленой этот вечер, этот зал и эту их нынешнюю жизнь. И не только она одна, все вокруг притихли под рвущие душу рыдания скрипки и нежный и грустный плач флейты по потерянному свету. Иначе и не скажешь… Сквозь эту пелену она все же заметила, как Финдарато, не выдержав, встал со своего места, тоже прошел к музыкантам и сел там за арфу. Прикрыл на какой-то момент глаза, а затем его пальцы легко коснулись первым перебором струн. И виделось, как наяву, не то как чистые, лазоревые и теплые волны век за веком лижут светлый, золотой песок Амана, не то как после вспыхивают друг за другом над этим морем яркие голубые звезды Варды… И летят куда-то клином белые лебеди, всегда верные друг другу до самой своей смерти. Летят с дикими, надрывными криками через это море. Может, и перелетят, может быть, пропадут… А может быть, еще и вернутся… Но только, конечно, уже не все… - Зачем они…, - Артанис всхлипнула совсем неслышно. Когда все стихло, еще некоторое время все сидели в некотором потрясении в глубокой, абсолютной тишине. Казалось, даже позабыв дышать. Все еще переживая внутри себя все те чувства, которые, несомненно, вызвали у них своей искусной игрой музыканты. Финдарато прижался бледной щекой к арфе и сидел с закрытыми глазами. Из-под длинных трепетных ресниц блеснула вдруг драгоценным алмазом под богатым хрусталем многочисленных светильников одна-единственная прозрачная, скупая слеза. - Ну хватит уже! - эта слеза вдруг резанула Артанис самую душу, как острый нож, который внезапно и неожиданно чиркнул по сердцу необъяснимо плохим, нехорошим предчувствием. Вдруг беспричинно сделалось так больно, как не было уже давно… А потом она ужасно разозлилась. - Балрог вас раздери обоих, - тихо, но с чувством высказалась она, подходя к ним, - вы что творите-то? У нас тут праздник, между прочим! А вы безудержной тоски на всех нагнали! С чего вам вздумалось?! За этими сердитыми словами она маскировала, как могла, нахлынувшие чувства. Даэрон в ответ смотрел спокойно, даже пристально. - Молчи, - властно оборвала его Артанис, заметив, что он собирается что–то сказать еще к тому же. - А ты воистину опасное создание. Это было ошеломляюще, ну, это чтоб ты знал, - вгляделась. - Но ты ведь знаешь… ты, конечно, знаешь… Даэрон лишь еле улыбнулся уголками губ. А серые глаза смотрели прямо и не улыбались вовсе. - Я вас задушу обоих! Ступайте, лучше ешьте дальше, я чувствую, так будет безопаснее для всех… В душе поднялся яростный протест. Никто из них не смеет лезть под кожу. Не им судить… - Ну-ка! - она вдруг громко и резко хлопнула в ладоши, развернувшись к музыкантам. Начав отбивать быстрый, уверенный ритм и с силой притоптывая ему в такт своим каблуком. - Все понял! Все исправим! - Даэрон мгновенно подхватил, переменившись за секунду. "Очень ловкий, как обычно", - неприязненно подумала она на этот раз. Резко, порывисто ударил своим смычком по струнам. А за ним мгновенно подхватили остальные музыканты. Артанис сорвала с себя венок и силой нахлобучила его на Трандуила, выразив без лишних слов все, что она думает о его участии в сомнительных делах поэта. Бывший паж, дабы скорее оправдаться за разрывание в кровь всех нолдорских сердец, дудел в свирель с таким свирепым видом, что вскоре щеки было со спины видать. А внучка Финвэ, недолго думая, порывисто пустилась в пляс, с ожесточением расплетая свои косы прямо на ходу. Золотоволосый вихрь в белом платье. Яростная буря. Откуда-то из-за стола под бок к ней мигом подкатился Келегорм. Попутно выхватив из чьих-то рук какой-то бубен. И они на пару с ним ударились в невероятно дикий, буйный и крайне залихватский танец. Было видно, что им обоим это не впервой. Так что все кругом, глядя на них, сразу же заулыбались, ободряюще захлопали в ладоши и даже засвистели. Настроение в пиршественном зале мигом переменилось на нужный лад. На правильный. Уже через какое-то время рядом с ними точно так же заплясала большая половина высоких гостей, до этого вполне себе чинно восседавшая за столами. Плясали Аэгнор и Ангрод, смешливо взявшись под ручку и вертясь туда-сюда по кругу. Плясала юная, тоненькая и светлая, как солнечный лучик, Финдуилас с каким-то массивным в летах аданом из беорингов, здорово похожим на косматого медведя. Плясал даже обычно очень скромный Ородрет с какой-то симпатичной синдие в чрезмерно цветастом и слегка аляповатом платье. И даже мрачноватый Куруфин, который сам был увлечен какой-то знойной и темноволосой дамой. Плясали свитские и господа. Стирая в танце многие границы. Гремели трубы, флейты и гобои и весело стучали барабаны и трещотки… - Вот так, вот только так, - думала Артанис, хмельно улыбаясь танцующему напротив Туркафинвэ, - у нас всех только так. Вот поэтому мы здесь. Загнать все сожаления в самый темный, дальний угол. Не оставить места им. Мы никогда ведь не были трусами. И дальше мы не станем ими… Кузен точно так же смотрел в ответ из-под растрепанной серебряной челки своими горящими, чуть-чуть безумными глазами. И точно так же улыбался. Сейчас он чувствовал то же, что и она. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Не нужно было даже осанвэ. Именно вот это помешало ей вернуться тогда назад с отцом… Потому что они все не из тех, кто поворачивает с выбранной дороги… Не из той породы… В общем, плясали от души. И даже Финдарато их почтил своим присутствием. Но она совсем не удивилась. Было видно, что они все же одна семья. Несмотря на все, что приключилось с ними позже. У них была огромная часть жизни, которая их объединяла до сих пор. У них определено точно было их прошлое в независимости от предреченного им однажды будущего… Именно об этом поневоле думал Келеборн, глядя на них со своего места. Он был одним из тех немногих, кто так и не поднялся из-за стола. Несмотря на то, что танцевали почти все, он продолжал сидеть все там же, лишь отпивая чуть из своего почти что опустевшего бокала. Все время наблюдая за Артанис, он чувствовал эту волну. И ясно понимал, насколько он в их круге будет чужд и неуместен. - Но ничего, - сказал себе племянник Элу, особенно не огорчившись, - сегодня не уместен, а завтра, может быть, совсем, совсем наоборот. Кто знает… - Позер, - он со спокойным прищуром окинул Келегорма оценивающим взглядом. К этому моменту от души выделывавшего какие-то уже совсем невероятные коленца вокруг своей двоюродной сестры. - Мы поглядим еще, за кем в итоге останется последнее слово. Чей мир в конечном счете победит. Главное, чтобы не Этого, не из Ангбанда, - вдруг заключил он и скривился. И одним махом резко высадил свое вино. Едва не раздавив в своей руке хрусталь. И, безусловно, раздражающий Келеборна очередной сын Феанора сразу сделался чуть менее раздражающим на этом фоне. Хотя, конечно же, безумно раздражал. В первую очередь своей к ней близостью на родственных правах. Да и сами эти их права вызывали у принца Дориата некоторые сомнения. Особенно если учесть, например, многочисленные подковерные слухи, то и дело циркулирующие вокруг отношений Маэдроса и Фингона. К счастью или же наоборот, ни того, ни другого здесь не было. Поэтому дать им личную оценку возможности не находилось. А значит, слухи остаются слухами. Не больше и не меньше. Они твердят, Маэдрос сильно изменился после плена. Так ли они различны с Тем, с кем тут воюют? Не ставит ли их гавань в Альквалондэ, о которой все давно известно, на одну с Ним доску? И если все же нет, то каково для них всех искупление? Тень лежит над всеми ими, тут Эльвэ, несомненно, прав. И сорвать ее покров будет непросто… Но вообще, плохому верить сильно не хотелось. Хоть в результате жизнь зачастую, в последствии, щедро демонстрировала именно это. Мысли Келеборна кружились пестрым хороводом вслед за танцующими и еще быстрее. - Каково это вообще, нести на себе бремя проклятых? Каждый день ощущая на себе его давящую своей неизбежностью тяжесть. И ощущают ли ее они? Он еще раз посмотрел на них. Вгляделся пристальнее в запрокинутые лица. Безусловно, ощущают. Иначе бы откуда столько вызова во всем? В каждом движении, в каждом жесте, в каждом взгляде… И что их может примирить самих с собой… Мысли принца покатились дальше. Он смотрел на Артанис. На женщину, в которую он некоторое уже время был без памяти влюблен. Но одновременно с этим он думал об очень многих неожиданных вещах. О которых ему и в голову бы не пришло помыслить, смотри он на кого-нибудь другого. На кого-нибудь попроще, вроде той же Неелас. - Ну что же, мы тоже тут не ищем легких для себя путей, - Келеборн вздохнул. Поскольку никого вокруг не оказалось, чтобы опять налить ему вина, он сделал это сам… Едва лишь он впервые увидал ее, вернувшись в Дориат, как ему хватило одного лишь взгляда на ее лицо и лучезарную улыбку, как он все мгновенно для себя решил: эта женщина создана Эру на свет для того, чтобы быть с ним. Все, точка. И никак иначе… Дело оставалось лишь за малым, только у нее теперь спросить. Келеборн чуть криво усмехнулся. И опять в один большой глоток допил свое вино. Попробуй, укроти такую яростную бурю. Дальше-больше, ты попробуй, удержи. Интересно, как же Элу в этом смысле? У него задача явно посложнее… Нужно будет с ним поговорить об этом. Он прищурился, с удовольствием оглядывая разгоряченную танцем красавицу. Ну, Элу далеко пока, так что придется самому чуть-чуть подумать… Артанис было весело. Почти так же весело, как там. Дома. Вот только где теперь это дома…. Она вздохнула глубоко. Нужно наконец-то прекратить вспоминать и сравнивать. Нужно отпустить. Как там, не будет никогда. Никогда, одно из самых неприятных слов на свете… Какое мерзкое и горькое на вкус, до тошноты. - Так, что он там говорит? - она буквально изо всех сил заставила себя прислушаться. Племянник Эльвэ шел с ней рядом, почти плечом к плечу. И, как оказывается, ей что-то говорил почти что всю дорогу. Несомненно, что-то умное, а как иначе… Высокий лорд, сидит в совете Дориата. Он как-то незаметно, но, несомненно, настойчиво навязался ей в провожатые. А она зачем-то согласилась. А может, и не соглашалась, просто так рассеянно кивнула. Хоть выбор был широкий в этот вечер. В зале собралось, наверно, пол-Белерианда. Впрочем, какая разница. Это совершенно ничего не значит, кто болтается рядом со светскими разговорами и сплетнями, щедро пересыпанными банальными, уже порядком набившими оскомину комплиментами. Хоть Келеборн, как выяснилось, комплиментами особо и не сыпал. Она прислушалась. Как оказалось, он что-то рассудительно и обоснованно вещал на тему приграничных отношений с их ближайшими соседями. Вдобавок вскользь касаясь торговых отношений с наугрм. И при том с таким лицом, будто он выступал с докладом на совете у Владыки Дориата, уж не меньше. Ее саму туда несколько раз приглашали присутствовать, когда дела касались непосредственно ее семьи. Поэтому она прекрасно представляла, с какими лицами там заседают, в основном. Все это, конечно, хорошо и замечательно. Но все не то. Опять не то. Не то, что нужно… Хороший вечер был. Все вели себя достаточно свободно, как будто в старые добрые времена. Какой-то особой напряженности, которая неизменно преследовала их здесь, сегодня в зале почти не ощущалось. Это было хорошо. Это очень сильно облегчало жизнь. Если бы еще не этот выпад Даэрона. Но вроде он исправился затем. Но все-таки чего-то не хватало. Может, частого присутствия в таких случаях остальных ее братьев или Ириссэ. С которой они с детства любили перемыть всем своим родичам кости. А став постарше, со вкусом обсудить всех своих многочисленных ухажеров. Она с теплотой и невольным сожалением подумала о своей сестре. С которой они всегда были довольно близки. Интересно, что она делает именно в этот самый миг? Чем сейчас занята? Дотянуться бы осанвэ в тот лес. Прямо сейчас. Нет. В голову тут же, мгновенно, непрошенным гостем пролез до невероятности яркий образ коварного хозяина Нан Эльмота. Да, Ириссэ уж точно по ним пока совсем не скучает. Бррр, Артанис даже покачала головой, тряхнув расплетенными, спутанными волосами, пытаясь отогнать невозможно навязчивое видение… Которое нет-нет, да и всплывало то и дело в ее сознании. В этот раз получилось у нее не очень… После чего она с досадой покосилась краем глаза на своего нынешнего спутника. Как он вообще тут оказался? Для нее не являлось секретом то, что племянник Владыки Дориата вознамерился приударить за ней, едва лишь увидел. Пока что почти единственным плюсом, на ее вкус, являлось то, что он хотя бы племянник. В их ситуации это был немалозначный факт. Там, за морем, они бы были равны по своему положению. Да и вряд ли она бы вообще задумалась тогда о таких вещах. Но там - это не здесь. Здесь они пока никто. Особенно в глазах Эльвэ. Даже несмотря на то, что он сделал исключение для детей Финарфина. Эта волна сквозит со всех щелей, обдавая неприятным холодком. Напоминая. Нужно упрочить свое положение и, наконец, найти здесь себе свое место. Ну ладно, так и быть, имелся плюс еще второй, внешне он тоже очень даже ничего. Похож даже чуть-чуть на Эльвэ. А Эльвэ… уммм…. Эльвэ Королева выбрала совсем не зря. Не зря она его в Нан Эльмот заманила соловьями. Артанис бы такого тоже заманила чем угодно, что скрывать, ведь этот синеглазый эльда так хорош, что она иногда могла ему ответить невпопад, невольно засмотревшись. Эльвэ проницательно при этом улыбался. Но не комментировал обычно. Заманить совсем недолго. Только дальше что с ним делать? Стоять, держась за руки и глядеть в глаза до бесконечности не выйдет. Рано или поздно ей обязательно укажут, где ей место. Спросить у Мелиан…. Спросить… Нет, ну опять про этот лес! Да сколько можно. На ум теперь только одно приходит. Ну зачем, зачем она вообще туда тогда пошла… Все как обычно, не сидится ей спокойно. Как будто Моргот подбивает. Нет, про этих мы вообще не будем. Ни про одного, ни про, особенно, второго. Прочь из головы… Нет, она должна была пойти. И все узнать, как есть… Узнала… А на ней сегодня такое потрясающее платье. Она его так долго выбирала. Удачно выбрала. Она сама бы, стоя напролет всю ночь у зеркала, глядела бы, не нагляделась. Она так хороша в нем. Вся сияет. Ей наперебой сегодня все об этом говорили. Да и без него еще, наверно, лучше… Это тоже говорили уже как-то… В Тирионе с нее есть мраморная статуя, запрятанная у кого-то во дворе в саду среди густых ветвей… Но Тириона больше нет. И сада нет. Так что же есть? Причем здесь Эред Луин? Ковка металла? Цены на доспехи и клинки в последние пять лет? Что, растут? Наверно, тоже нужно сделать умное лицо. А-а-а, виды кольчужного плетения, понимаю? Даже разбираюсь. Вокруг там много было кузнецов. Не сосчитать. Может, захохотать внезапно? Женщинам простительно такое. Варда–мать, да ну, какая скукота! Она же не Владыка Дориата, ей им не управлять… Эру, да ну, зачем, зачем она все это слушает сейчас… Ой, какой же ты хороший, Келеборн… Она скривилась. Хороший, правильный такой, ну прямо до занудства. И вообще, такой простой весь, зацепиться даже не за что… А перед глазами и другое есть. – А может быть, мы все уже такие, - промелькнула следующая мысль, - все с червоточиной внутри. Подвержены страстям, которые нас и влекут. Они кружат нас, как сухие осенние бури оторванные увядающие листья. Оторванные и увядающие, новые, не слишком-то приятные слова. Но так и есть… Искажены… Как будто вороны прокаркали над головой. Хрипло и глумливо. Ну или те двое, из Ангбанда. Хоть бы он уже сказал про платье, что ли. Или про глаза. Ну, на худой конец, уже сошло бы и про это. Скорее бы они уже пришли. Да где они вообще? Он что, намеренно ее ведет каким-то непонятным, окружным путем, чтобы подольше мучить своим правильным занудством? Интересно, он когда-нибудь выходит из себя? Во всяком случае, она пока не видела его таким. Спокоен, сдержан, терпелив, надежен… Скучен. Разве ей это нужно? Разве она здесь этого искала? Вот любопытно даже, если ему вдруг что-нибудь сказать сейчас прямо в лицо. Ну, что-нибудь шокирующее. Ну, что она, допустим, пьет кровь младенцев по ночам. Он как-то среагирует на это? Или кивнет спокойно и невозмутимо и тут же дальше продолжит свою безусловно важно-значимую речь про Голубые горы и про положение Дориата? Его роль в политике Белерианда? Артанис, уже недобро глядя, изготовилась сказать. И даже описать подробно весь процесс. Потому что сил и дальше слушать это не было совсем. А было так невыразимо здорово кружиться в танце еще полчаса назад…. Ну и зачем она ушла, чтобы вот это слушать под финал? Высокий лорд к этому моменту вызывал у нее сплошную женскую досаду. Скучно. Она к такому не привыкла… Но обстоятельства ее опередили. Про кровь младенцев в этот вечер рассказывать ей не пришлось. Совсем неожиданно из-за ближайшего к ним поворота прямо на них внезапно вывалилось нечто. Это нечто, появившись в довольно узком и к тому же мало освещенном коридоре, по которому они как раз шли, стремительно неслось вперед, сверкая желтыми горящими глазами. И вдобавок ко всему еще свирепо зарычало. Артанис растерянно замерла на краткий миг, лихорадочно пытаясь сообразить, что это вообще такое. Что за неслыханный доселе ужас Нарготронда и откуда он вообще здесь взялся. Не растерялся Келеборн. Он в мгновение ока без лишних слов подхватил ее, как перышко, на руки и ловко отскочил к стене. Заодно прикрыв ее собой и пропуская неведомое чудище вперед. Благоразумно уступив ему дорогу. Иначе оно, судя по всему, грозило мигом их снести. Из-за его широкого плеча Артанис как раз успела разглядеть что-то довольно большое и вроде белое. А за этим белым какой-то тоже не сильно маленький, к тому же низко воющий, круглый темненький комок. Белое на секунду скользнуло по ней неожиданно знакомым, осмысленным взглядом. А темный ком кратко на них рявкнул, поравнявшись, тоже пристально чиркнув дурным полыхающим оком. От этого взгляда ее снова прикрыл Келеборн. А чудо-юдо, больше, к их счастью, не задерживаясь, так же стремительно все с тем же нехорошим рычанием помчалось куда-то дальше в одном лишь Морготу известном направлении… Через секунду его и след уже простыл. Падший вала с большим чувством почти что хором был помянут вслух обоими. - Это что еще за лошадь нас с тобой едва не сбила с ног? - с огромным удивлением поинтересовался Келеборн, слегка нахмурясь этому явлению вслед. - Первый, это точно был Хуан, - ответила она, проводив все это таким же ошарашенным, как и у принца взглядом, - а вот второе… - Вроде бы похоже на какого-то кота? - не совсем уверенно предположил на это Келеборн. - Но я таких до этого пока еще не видел… И кто такой этот Хуан? - Разве ты не слышал? Хуан - собака моего кузена Туркафинвэ, - ответила она. - Ах, снова этот твой кузен, - отметил он. - Про собаку вроде что-то слышал краем уха, - добавил он. - Правда, не думал, что она, кхм, размером с лошадь. Если это собака Келегорма, то чей это тогда котенок? - Чей котенок, я не знаю, - озабоченно отозвалась Артанис, - но мне упорно кажется, что он решил Хуана съесть живьем, как есть, на ужин. Если Хуан хоть как-то пострадает, Турко ведь расстроится ужасно… - Да что такое, я сегодня только что и слышу, что о нем, - не удержался Келеборн, перестав напряженно осматривать опустевший коридор и уже заглядывая ей в глаза. - Я нынче сыт по горло Келегормом и всеми его выходками, - высказался он, вспомнив все его штучки за столом. Несмотря на все, что он тут думал, заискивать, чтобы ей понравиться, по поводу ее родственников он тут не собирался. - И что? - точно таким же тоном и с еще более явным вызовом ответила она. - Не хочешь опустить меня на землю для начала, а? Эльвэ она терпеть еще готова. Обязана терпеть. А вот его - совсем не факт. - Нет. Не хочу, - снова спокойно сообщил он. - Что?!!! - Артанис даже не поверила своим ушам. Куда что делось. Оказывается, он мог с такой же непрошибаемой уверенностью задвигать такое. Ровно так же, как до этого про Голубые горы тут вещал. - Ну, что ты будешь делать? - со спокойным любопытством поинтересовался он, лишь только покрепче подхватив ее и еще сильнее прижимая к своей широкой груди. - Да ты что себе такое позволяешь? Немедленно поставь меня на место, - капризно и надменно заявила внучка Финвэ. Тем не менее со стороны все прозвучало как-то чуточку дразняще. По губам у Келеборна скользнула легкая улыбка. - И не подумаю, - ответил он. И вдруг стремительно закружил ее на руках. Так что буйный вихрь ее золотых волос обвил, захлестнув сладким облаком, его шею и плечи. Через полминуты у нее совершенно закружилась голова. Выпили ведь они сегодня за долгим застольем совсем не мало. А может, не от этого, а от чего-нибудь еще. - Что это вообще такое? Это что еще за выпад? - возмущенно подумала она, заодно пытаясь сообразить, где же теперь располагается земля. А Келеборн, похоже, и не думал прекращать. – Раз так, - она попыталась брыкнуться и хорошенько пнуть его ногой. Вроде бы такой простой маневр отчего-то не удался. После чего он снова легко и ловко перехватил ее уже под бедра, с силой прижимая спиной к прохладной мраморной стене. Вместе с этим невольно испугавшись про себя, не сделал ли он больно ей при этом. Рассчитал ли силу? Она казалось такой воздушно-хрупкой, особенно сегодня. Особенно в этом белом, полупрозрачном, как утренний туман Белерианда, платье. Но хрупкой она вовсе не была, судя по ее плотно и крепко сжимающим его бока сильным бедрам. Обманчивое, как оказалось, впечатление. Глаза ее горели, как у кошки ночью, ноздри гневно трепетали. Это было видно даже в этом полутемном коридоре. Грудь учащенно и резко вздымалась под этим восхитительно тонким платьем. А сердце в этой волнующей взгляд груди, которая должна так удобно, так идеально ложиться в его ладонь, с каждым новым ударом билось все чаще и чаще… - Да тебе ведь нравится, - с легким удивлением еле слышно отметил Келеборн, завороженный этим ритмом. С большим трудом оторвав жадный взгляд от двух напряженно обозначившихся сосков под белой тканью, и снова посмотрел в глаза. - Еще чего. Поставь меня на место… - таким невозможно безапелляционным тоном, только голос чуточку дрожит. Сразу выдавая с головой. - Нравится приказывать? - слегка насмешливо поинтересовался он, впиваясь пальцами покрепче в бедра. – Ну, так я не сто твоих кузенов, - сообщил он. - И не этот твой зеленый мальчик, которым ты так ловко помыкаешь… Артанис мигом уцепилась, раз уж такая откровенность в этом темном коридоре. – Что между вами было? Что за недомолвки? Что я пропустила? - В твое отсутствие дерзкий мальчишка ловко прикинулся тобой, когда я лез в твое окно, - опять спокойно сообщил племянник Эльвэ, не став опять скрывать того, что было. - Ты лез в мое окно? - представить эту сцену отчего-то все равно не удавалось. Как-то внезапно это все произошло. Хотя разительные перемены в высоком лорде налицо… Хм, ну и не только… Какой он сильный… И как вкусно пахнет… - Угу, лез прямо по плющу, - кратко подтвердил племянник Серого плаща. - Скажи мне честно, не лукавь, это ведь ты его подговорила это сделать? - Что именно? - Переодеться в твое платье… - Что?!!! Нет! Погоди, ты думал, это я? - Довольно продолжительное время, - усмехнулся он в ответ, ясно припомнив свои экзерсисы на плюще. - Не может быть. И что… ты сделал? - Ну, вот примерно это, - с этими словами племянник Элу, опуская ее на пол и оглаживая спину сильными руками, впился в ее губы жадным, каким-то очень жарким, невозможно долгим, непрерывным поцелуем. Целовался он умело и со вкусом, как самым краем сознания отметила Артанис, зажатая, словно пушинка, в его сильных, но при этом бережных руках. Здесь так никто ее еще не целовал… У нее подкашивались ноги и опять кружилась голова. Но эти руки уверенно поддерживали ее, не давая ей упасть. И безусловно, хорошенько знали, что же делать дальше… Предвкушение этого дальше вдруг вспыхнуло невероятно ярким пламенем в ее сознании, невольно окатив какой-то дрожью с ног до головы. Так что она едва не застонала ему низко в рот, буквально не сумев сдержаться от нахлынувших эмоций. Впилась в загривок острыми ногтями. И надо ли? Он же не враг, в конце концов. И вдруг… все кончилось… Руки отпустили. А умелый рот, легонечко куснув за нижнюю, уже припухшую губу, отстранился и исчез уже совсем. Его сердце ей не билось больше в грудь… Растрепанные, вкусно пахнущие пряди не щекотали ей лицо… А она стояла, прислонившись к стенке, и коленки так предательски, предательски дрожали… Хорошо, что есть опора… - Все. Я тебя отпустил, как ты хотела, - сообщил ей Келеборн и даже руки поднял, показав, а потом и вовсе их убрал за спину. И чуточку опять насмешливо взглянул в ее порозовевшее лицо своим внимательным и острым взглядом. На запрокинутом, взволнованном лице у внучки Финвэ без всяких лишних слов было ясно написано, что она совсем не хочет, чтобы ее сейчас куда-то отпускали. Скорей, как раз наоборот. - У тебя такие мудрые глаза, - сообщил он напоследок. Глядя сверху вниз и вместе с тем окидывая всю ее с ног до головы невероятно откровенным, даже плотоядным взглядом. Пообещал. И дал еще раз все представить. - Что? - Артанис все еще пыталась отдышаться и прийти в себя. - Ах, вот мы, значит, как, - с изумлением подумала она. - Очень мудрые глаза, - отчетливо проговорил он, улыбаясь. Сама доброжелательность. - Ты ведь хотя бы этого хотела. Ну, а теперь пойдем, ты мне подробно все расскажешь про эту вашу странную собаку. Мне интересно было бы послушать, - как ни в чем не бывало закончил он. Ровно тем же тоном, что и до этого про Голубые горы. - Если, конечно, ты только больше ничего не хочешь от меня… - Нет, не хочу, - поспешно буркнула Артанис. Ну ведь не признаваться же ему, что за внезапный ураган внутри зажегся. Полыхнул вдруг, как прошлогодний сухостой от одной лишь только искры. Она привыкла быть хозяйкой положения. Это ее все умоляют… Это она тут размышляет, снизойти ли, осчастливить, а вовсе не наоборот… А не такой он уж простой… Теперь она разглядывала его с каким-то новым интересом. Будто только сейчас вообще заметила его перед собой. - Нет, это все вино и праздник, - вот что она благоразумно решила думать и поменьше возвращаться мыслью к его рукам и жаркому дыханию у себя на коже. Легкий, древесный, горьковато-сладкий запах хвои и смолы. От всех них пахнет лесом. Мучительно хотелось еще раз ощутить его поближе, потеревшись носом в сгиб плеча и сильной шеи, зарывшись им в густые волосы, вдохнуть поглубже… - Это все Эол…. - Что он опять ей говорит? Ах, собака? Ну что ж, поговорим с ним о животных. Да о чем угодно. Хоть опять про Голубые горы и кольчуги. Да, да, Хуан, сосредоточиться на нем… И погасить эту волну. Немедленно, сейчас же, пока ее опять куда-нибудь не занесло за тридевять неведомых земель. И они пошли по коридору дальше. Только Артанис больше не кривилась недовольно… - Ну, знаешь, он ведь не совсем собака, по рассказам. Владыка Оромэ подарил его еще совсем маленькому Турко, когда тому едва только исполнилось шесть. Сколько его помню, они всегда были вместе. И прямо неразлучны. Хуан ходил за ним хвостом. Ну, или брат за ним. У них не разберешь, кто главный… Туркафинвэ постоянно утверждает, что, конечно, он хозяин, - в этом месте она улыбнулась. - Он мне потом не раз рассказывал о том, как он его увидел… Маленькую светлую искорку в большой ладони валы Оромэ, когда тот медленно-медленно разжал свой могучий сомкнутый кулак. - Смотри, Одуванчик, что у меня есть для тебя, - очень загадочно сообщил Таурон. Турко, с изумлением округлив большие серые глазенки, с любопытством уставился на его раскрытую ладонь. Светловолосый сын Феанаро хорошенько пригляделся и с удивлением увидел, что искорка совсем не искорка, а будто крохотный щенок… - Что это? - спросил он Оромэ, недоверчиво разглядывая это странное и сразу удивившее его явление. - Это Хуан, - ответил, сдержано посмеиваясь, вала. Но все равно легкие лучики морщинок мгновенно разбежались прочь от его невозможно ярких сине-зеленых глаз по загорелому и немного обветренному, открытому лицу. - Хуан? - Будет тебе верным другом, Турко. Ты береги его. А он будет беречь тебя, - вот что сказал ему голос Оромэ откуда-то с высот нежно-голубого неба, по которому бежали легкие белоснежные облака, гонимые теплым ласковым ветром. Откуда-то из густых, сочных, высоких, выше маленького Келегорма трав, в которых они с ним стояли, затерявшись в этот миг от всего остального большого мира. А потом порыв теплого ветра растрепал светлые волосы на макушке Туркафинвэ, травы колыхнулись, закрывая голубеющее небо и Таурон, наклонившись, протянул ему маленького, кругленького, с недлинной еще, но очень мягкой шерсткой, белого щенка. - А это навсегда? - спросил у него сын Феанаро с замиранием сердца, так же бережно принимая на руки этот волшебный подарок. И продолжая с восторгом внимательно оглядывать щенка. - Все зависит от тебя, - ответил вала, став на целую минутку необыкновенно серьезным. Турко задумался на время. - Что это значит? - спросил он, взглянув на Оромэ огромными лучистыми глазами. - Это значит, что ты отвечаешь за него. Ну и за все свои дела, - ответил Оромэ. - Запомни. Но сперва ты должен подрасти, - с этими словами он легко взъерошил его светлые мягкие волосы. – Турко, ты здорово похож на одуванчик. И он тоже, - он кивнул на Хуана, которого Турко трепетно прижимал к своей груди, - живите дружно. - Спасибо! - Келегорм чмокнул белого щенка в макушку. И, все еще не совсем веря в глубине души в свое внезапное счастье, озорно улыбнулся и тут же пустился прытью по траве, звонко, серебристо смеясь. Он спешил, чтобы похвастаться отцу, братьям, всем своим друзьям, да и всему белому свету своим неожиданным новым другом. Таурон еще очень долго улыбался и глядел ему в след. - До чего же удивительно это творение Твое, - буднично обратился он к кому-то невидимому, но хорошо знакомому, с кем он привык довольно часто говорить, - нам до конца, наверно, не постичь и не исчислить… А затем громко свистнул, подзывая своего коня Нахара, который с увлечением жевал неподалеку сладкий клевер и колокольчики и отправился куда-то дальше по другим своим не менее важным и значимым делам… А Турко весело смеялся, ноги его запутались в густой траве, он тоже упал в колокольчики и теперь барахтался там. Смеялся и Хуан, лизнув его мокрым розовым языком прямо в нос. Как он это делал, маленький нолдо не знал. Но дар Таурона совершенно точно умел это делать… - Вот бы никогда ни с кем не расставаться…