Невероятная история

Несколько лет спустя Бильбо только-только успел налить себе чаю с молоком, когда кто-то с силой дернул за дверной колокольчик. Бормоча под нос, что незваный гость хуже волшебника, Бильбо поплелся открывать. За дверью обнаружился гном в темно-зеленом плаще с капюшоном. – Двалин! – счастливо выдохнул Бильбо. Бильбо не любил, когда Двалин уезжал по весне с людскими или гномьими торговыми караванами, зато очень любил, когда тот возвращался. Не потому, что благодарные за бдительную охрану караванщики платили, не скупясь, и даже не потому, что Двалин никогда не возвращался без гостинцев. А просто потому, что волновался и скучал. Двалин наверняка знал об этом, хотя говорить такое вслух Бильбо стеснялся. Потому что хорошо знал мужа. После Битвы пяти армий Двалин перестал брить голову и теперь заплетал волосы в толстую свободную косу, аккуратно собирая туда и брачные косички. Отросшие волосы скрыли рубленые гномьи знаки на коже, а когда Бильбо спросил: "Почему?", – Двалин только ответил, что больше не состоит в личной гвардии короля, и у Бильбо во рту стало горько от чужой горечи. В Шире они отлично прижились. Хоть Бильбо и ославили сумасшедшим, но в лицо никто такого не говорил – побаивались Двалина. Саквиль-Бэггинсы после инцидента с аукционом и вовсе прежде чем выйти за калитку оглядывались, не видать ли где крепкой гномьей фигуры. – И как я не почувствовал, что ты возвращаешься? Я тебя и не ждал раньше послезавтрашнего утра, ну, может быть, завтра к вечеру – самое раннее, – затараторил Бильбо. – И кексы не готовы! Но ты подожди немножко, я поставлю запеканку по матушкиному рецепту… Двалин против обыкновения ответил, а не обнял сразу – и молча. И даже пошел за Бильбо следом, забыв обмести от пыли сапоги. – Чего ждать, я никуда не денусь. И разговор у меня есть к тебе. Бильбо едва не уронил крынку со сметаной. Кажется, он уже понял, в чем дело. – Когда я сегодня зашел в бакалейную лавку, и бакалейщик назвал меня матушкой Двалин, я подумал, что ослышался. Но потом я пошел к кузнецу, чтобы выправить доспех, а он и говорит: «С вас, миссис Бэггинс, один золотой». Ты ничего не хочешь мне сказать? Бильбо закрыл лицо руками: – Двалин, ох, Двалин, – проговорил он невнятно, – пока тебя не было, Гэндальф заезжал погостить на несколько дней. Эпилог, в котором один хоббит рассуждает о будущем Дагоберт Коттон костерил себя на все лады за то, что слишком долго проваландался с протекающей крышей, а теперь обещанные дядюшке Рудигару корзины приходится везти на ночь глядя. Конечно, эти корзины пролежали бы и до завтра, да и вовсе до конца недели, не больно-то Рудигару они были нужны. Но второго такого педанта как дядюшка не найти во всем Шире, а сварливым нравом Бобберы отличаются все до единого: не отвезешь обещанного вовремя – будут тебе перемывать кости во всех окрестных смиалах. Дорожка поднималась к Бэг-энду, и фонарики над его дверью уютно освещали путь. Вот уж кто не боялся никакой молвы – так это Чокнутый Бэггинс. Дагоберт ему сейчас позавидовал. Не реже, чем раз в полгода о Чокнутом Бэггинсе говорил весь Шир. Начиная с того момента, когда он одним прекрасным утром то ли ушел с гномами, то ли они его похитили. А уж когда выяснилось, что жуткий гном, которого мистер Бэггинс где-то подцепил в своих странствиях – это его жена, тут уж вовсе судачить о нем принялись во всякой норе, и до сих пор никак не остановятся. Ну так оно понятно почему. Дагоберту стала слышна перебранка, доносившаяся из открытых окон. – Двалин, я тебя умоляю! Двалин, положи топор! Двалин, вспомни, он волшебник, потом ты простыми шутками не отделаешься! – кричал хозяин Бэг-энда. «Вот так разговоры у них, – думал Дагоберт. – Хотя так всяко лучше, чем одному. Давно мистер Бильбо бобылем сидел, и даже вовсе засиделся, а это всякому хоббиту нехорошо, и даже слушки мутные про него поползли. Ну а теперь вот, как выяснилось, женился. Ну и пусть на гномке, может, это все из-за его родни из Туков. Уж на что шебутные, так может, мистеру Бильбо такая суровая и нужна, которая его эту натуру на место поставит? Вот, болтают же, что кто-то из предков Туков женился на эльфийке, а это уж совсем в голове не убирается. Матушка Двалин страшна, конечно, с виду, но с лица, как говорится, не воду пить, а уживаются они вроде хорошо. Может, еще и детки пойдут...» Тут Дагоберт вспомнил про то, что обещал своему старшему – Порто – помочь построить кораблик, и что маленькая Лили сегодня, наверное, не дождется папиной сказки, и дела странного мистера Бэггинса совершенно перестали его занимать.