С чего всё начиналось.

Не бывает безвыходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых тебя не устраивает. — Значит, вы утверждаете, что вы тут непричастны? И чем же докажете? – грузный мужчина, глава банды, сидел, сосредоточенно долбя одни и те же вопросы. Шизуо уже едва сдерживался, чтобы не врезать ему. Изая, о, скромняга из скромняг, стоял чуть поодаль и ковырял носком ботинка пол. Вот уже полчаса, как разговор идет по одному кругу. Шизуо упорно напирал на свое, босс на свое. Пока Шизуо не удавалось убедить босса в своей невиновности. Босс смотрел на самого сильного человека в Икебукуро и не мог ему поверить. С другой стороны, он был не глуп и чувствовал, что такой прямолинейный болван не стал бы убивать никого, тем более ножом. Куда честнее предположить, что просто разорвать противника голыми руками, вот это было бы больше в духе этого человека. — Я не собираюсь ничего доказывать! Я сказал, что я ни при чем! Просто попал не в то место, не в то время. Не верите, и черт с вами! – рявкнул, наконец, Шизуо. Мужчина вздохнул и помял костяшками пальцев виски. Этот вздорный молодой человек его утомил. — Хорошо, предположим вы и впрямь ни при чем. В таком случае, покажите мне настоящего убийцу, который как раз при чем? – сдался босс. — Можно вопросик, так, просто, в порядке общего бреда, а чего вы так вцепились в этого убийцу? Маловероятно, что он тронет вас. Ему были нужны люди из другой банды, и он их потихоньку отправляет в ад. Зачем вмешиваться в это? Тем более, что я знаю – вы с ними не очень-то и ладите. – отвлекся от пола Орихара. Мужчина вздохнул. Молодые люди слишком надоедливы. Всегда все лучше всех знают. С ними просто невозможно нормально общаться. И зачем он только притащил на свою голову этих двух остолопов. — Я думал, это очевидно. Но раз вы не понимаете, то я объясню. Видите ли, тут нет разницы, ладим мы или нет. Это только наше дело. Если идет беспричинное уничтожение людей, то это нельзя оставлять. Не будем вдаваться в то - плохие это люди или нет. Сейчас они, а потом убийца войдет в раж, и следующими можем оказаться мы. Обычно кланы и банды, которых большое количество, связываются в союзы и объединяются против кого-то. Так со всеми. Гораздо удобнее иметь того, кто тебе может помочь против твоих противников, с которыми ты… ну, например, не хочешь делиться и брать в долю. Или отстаиваешь свой бизнес. Так вот, если убийца один, значит, он заинтересован вовсе не в открытых войнах и не принадлежит ни к какой банде или клану. А раз он один, то это в несколько раз опаснее, чем, если бы с ним было ещё человек десять в нагрузку. Здесь чувствуется что-то нечестное и личное. И это нужно пресечь, пока не полетели головы, и кланы с бандами не стали подозревать друг друга и не началась бойня. Так понятнее? – деликатно осведомился мужчина. Изая кивнул, вполне удовлетворенный ответом. — А я не понял. Я-то тут при чем? Сами бы и искали того психа. И с чего бы это он опаснее, раз один? Вон Орихара тоже один, а крутится так, как будто его десять. — не въехал Шизуо. Орихара недовольно поморщился – он не любил, когда Шизуо напоминал кому-то, чем занимается Изая. — Число юных и недооцененных в своей гениальности индивидуумов резко увеличивается. Во-первых, вы видели убийцу, ну или имеете какие-то соображения о том, кто это был. Так что вас, так просто, я упускать не собираюсь. Во-вторых, мы тоже, как и вы, пытаемся понять, что происходит и какие жертвы это принесет. Вы наша единственная зацепка. В-третьих, как вы думаете, какая война лучше – честная и обусловленная, открытая и понятная, где ты знаешь кто и как? Или война исподтишка, грязная и не обусловленная, которая может понести за собой и другие жертвы, кроме условленной? Даже в мафии так не поступают, хоть и любят грязь развести, но враги это дело чести. К тому же, я надеюсь через вас выйти на убийцу. Жаль, правда, что убийца не вы. Тогда бы я вас просто пристрелил. – разъяснил босс, с сожалением глядя на Хейваджиму. — Вам жалко, что я останусь жить? – не оценил идею Шизуо. — Да, ведь если бы я вас убил, все бы закончилось, разве нет? Тем не менее, я хочу, что бы вы попытались поймать и вычислить убийцу. Лишние руки, или скорее лишняя приманка, сейчас не помешают. Разумеется, это не значит, что мы вам развязываем руки и не будем за вами приглядывать. – просто ответил босс. — Нужны руки и пушечное мясо - ограбьте морг. Нечего нас в это ввязывать. Лично я не хочу загреметь за решетку, если убийца сумеет все провернуть на свою сторону. – огрызнулся блондин. — Я гарантирую вам безопасность. Пока что. Ведь наблюдение с вас я не сниму. В ваших интересах со мной согласиться. Или идете и ищете, или я напру на факт, что вас видели на месте преступления. Полиции будет очень интересно узнать об этом. Или убийца - или попрощайтесь со свободой. – поднялся мужчина, решив больше не церемонится. Изая внимательно вгляделся в лицо босса и отвернулся. Шизуо замолк. — Вы меня поняли, молодые люди? Если да, то прошу не терять времени. Если вы поможете мне, то потом я помогу вам. Даю месяц, не больше. Уведите. – махнул мужчина охране. Те ловко скрутили Орихару и Шизуо и выпихнули на улицу. Да твою ж... — Ну, теперь ты точно влип, Шизу-тян. – протянул несколькими минутами позже Изая, балуясь ножом, который ему вернули. — Заткнись, а? И без тебя тошно. Как он предполагает, мы будем искать? Всего месяц, это нереально! Раз уж он ничего не может сделать… — Хейваджима нервно закурил. — А он умно все продумал - из тебя просто сделают козла отпущения, если все выйдет из-под контроля. – хмыкнул брюнет. Шизуо схватил Изаю за шкирку. — Шизу-тян, ты перепутал, тебе не меня ловить надо. – хихикнул Орихара, ловко выскальзывая из рук блондина. — Сейчас - тебя. – серьезно ответил блондин и вновь прижал Орихару к себе. Больше Изая не вырывался и покорно позволил тащить себя домой к Шизуо. Дома Шизуо пошел ставить чайник, а Орихара звякнул Намиэ, сообщив ей, что она может идти домой. Услышав от неё все «лестные» характеристики и пожелание провалится к родственникам в ад, Орихара усмехнулся и отключил телефон. Взгляд брюнета вновь уперся в единственную закрытую комнату в коридоре. Шизуо выглянул из кухни и позвал Изаю. Орихара прошел на кухню. — Еды не много. Но, думаю, этого хватит. – пробормотал Шизуо, наспех нарезая бутерброды и ставя чашки с горячим чаем. — Не люблю чай. – задумчиво протянул Орихара. — Тогда, кофе? – терпеливо спросил блондин. — Кофе я тоже не люблю. Лучше молока или сока. – хитро прищурился Изая. — Молоко сам можешь взять, оно в холодильнике. А сока нет. Короче разберешься, я пойду в душ и замочу рубашку. Хоть постираю нормально. – махнул Хейваджима. Изая кивнул. Едва блондин ушел, Орихара медленно взял чай и вылил в мойку. За молоком лезть уже передумал. Вместо этого он вернулся обратно в коридор. Брюнет много раз был у Шизуо, но никогда не был в закрытой комнате, да и Шизуо ничего про неё не говорил. Убедившись, что Хейваджима занят и вернется на кухню не скоро, Изая протянул руку к дверной ручке и осторожно провернул. Дверь открылась, и Орихара зашел внутрь. Сам Изая предполагал, что эта комната может быть комнатой брата Шизуо. Однако с чего бы? Касука имеет свою квартиру, а Шизуо свою. Причем старую, немалую жилплощадь, доставшуюся от родителей, они продали. На вырученные деньги Касука сумел себя немного зарекомендовать, когда только начинал, в актерском мастерстве. Вторую же долю потратил Шизуо, купив двухкомнатную квартиру. Хотя, может Касука иногда приезжает к брату погостить? Орихара щелкнул включателем и мягкий свет осветил комнату. Комната была больше похожа на склад, чем на комнату. Тут стояли коробки, на полу аккуратной стопкой лежали конверты с письмами, валялись книги, ни одной полки тут не было. Большую часть комнаты занимала кровать. Укрытая клетчатым пледом, она была словно из другого мира, среди ярких книг и коробок. Ещё здесь был ноутбук, на котором был приличный слой пыли. Окно было плотно задернуто. На стенах были фотографии и плакаты. Все они изображали разные места. Париж, Лондон, Рим и тому подобное. На стенах были поручни, слегка озадачившие Изаю. Он ни разу не видел комнату, где все лежит на полу и нет ни одного стула. Так же на одной из стен висел огромный веер. Рядом с ноутбуком валялась записная книжка. Чисто из любопытства, Орихара взял её, стряхнул пыль и открыл. Книжка оказалась чьим-то дневником и содержала философские мысли и несколько записей с поэмами. Пожав плечами, Орихара положил книжку обратно, не желая читать дальше. У него и своих философских мыслей хватало, чужие ни к чему. Уже собираясь погасить свет, Изая вдруг зацепился взглядом за фотографию. Подняв фотографию, Орихара с удивлением увидел на ней Шизуо с какой-то девушкой в обнимку. Оба смеялись. Девушка крепко держалась за Шизуо, будто боялась отпустить. Сам блондин выглядел до неприличия счастливым. Глубоко у Изаи что-то кольнуло, ему-то Хейваджима так никогда не улыбался. Точнее был нежным и счастливым, но не настолько, насколько на фотке с неведомой девицей. Крайне заинтересованный, Изая сунул фотографию в карман брюк и, погасив свет, вышел из комнаты. Когда Шизуо повесил многострадальную рубашку сушится и пришел на кухню, то нашел Орихару скучающим. Изая ничего не съел и молоко так и не достал. — Ты чего, не голоден? Ну, мне же лучше, больше достанется. – пожал плечами блондин и полез в холодильник за соусом. — Шизу-тян, а кто живет у тебя в той комнате, которая закрыта? – ненавязчиво поинтересовался Орихара. Хейваджима, от неожиданности, уронил соус. — С чего такой вопрос? Там брат иногда ночует. – нервно ответил Шизуо, поднимая соус, который вопреки всем законам физики не разбился. — А раньше эта комната была его? – продолжал допрашивать Изая. — Нет. Раньше там жил другой человек. А потом человек съехал и эту комнату иногда занимает брат. – ответил Шизуо. — А почему тогда она закрыта? Твоя-то нараспашку. Или там вещи брата и ты специально туда не заходишь? – Изая решил пока не говорить Шизуо, что заходил в комнату. — Там нет вещей брата. Там вещи человека, который раньше тут жил. Что за странные вопросы? Моя комната одна и я ею доволен. Второй комнатой я не пользуюсь. Если хочешь там спать, то пожалуйста. – буркнул блондин, чувствуя, как настроение ползет к нулю. — Вещи съехавшего человека? А что ж он их не забрал? Решил тебе на бедность оставить? – удивился Изая. — Откуда я знаю! Мне нет до этого дела! – вскипел Шизуо. Орихара взглянул на обозленного блондина и замолчал, решив продолжить разговор в другой раз. — Ну не кипятись, мне просто было интересно. Лучше подумай, как мы будем выслеживать убийцу? – деловито спросил брюнет. — Ну… я думаю, раз уж он убивает людей из одной банды, то следует последить за бандой. – неуверенно предположил Шизуо. — В банде, небось, не три человека. За всеми трудно следить. Легче вычислить, кто будет следующей жертвой. Ну, или можно предположить. Вот ты бы кого грохнул? – хмыкнул Изая. — Я? Никого. – вновь разозлился Шизуо. — Да ладно, просто предположи. У меня списочек с собой. – хихикнул Орихара. — Когда успел? – удивился блондин, залпом выпивая свой чай. — Какая разница? В общем, наши претенденты на номинацию «самый дохлый» в этом году. – фыркнул довольно Изая, доставая список. Акитака Митоси Норио Такахаси Хироши Ито Манабу Ватанабэ Кейчи Кобаяси Харуми Айи Тоширо Като Мюи Судуки Асако Очхиай Йошимитсу Синода Могура Ямада Осаму Юмене Шино Катсураги — Вот такой детский сад. Есть правда и ещё несколько человек, но их я в список не включил, до них убийца точно не доберется, они охраняются лучше нашего правительства. – заметил Изая, пока Шизуо вчитывался в список. — Я бы убрал Кейчи Кобаяси. – кровожадно заявил Хейваджима. — Да? Почему? – поинтересовался Изая. — А просто так. Мне сочетание имени и фамилии не нравится. – по - простому ответил Шизуо. — А я думал, потому что он владеет притоном, где сдают девушек на ночь… — растерянно протянул Орихара. Шизуо внимательно взглянул на брюнета, и указал взглядом на список. — Они тут что, все подонки? – спросил блондин. — Не все вроде. Асако, например, нормальная, хоть и выглядит дико. Совесть у неё на месте, не смотря на род деятельности. По крайней мере, она адекватная. А вот Мюи хоть женщина и красивая, но отвратительная, с ней имеют дела немногие, но ведет она их, для женщины, отлично. Тут не угадаешь. – ответил Изая. — Два верхних имени вычеркнуты, потому что они убиты? – спросил Шизуо. Орихара скептично поглядел на бармена и кивнул. — Лично я бы убрал первым Осаму Юмене. Редкостный гад. – продолжил Изая. Хейваджима покосился на брюнета и отрывисто чихнул. — Будь здоров. – пожелал Изая. — Ага, сам не сдохни. Завтра подумаем. На ночь глядя плохо думается. – ответил Шизуо. Изая как-то пропустил момент, когда блондин оказался слишком близко и притянул Орихару к себе. — Я устал. Отдыхать тоже надо. – прошептал Хейваджима, резко закидывая Изаю себе на плечо, и, погасив свет, пошел в спальню. Изаю довольно быстро раздели и теперь целовали, облизывали и ласкали. Орихара тонул от ощущения тепла и тянул Шизуо к себе. Хейваджима же вжимал Изаю, терся, поддевал его бедра своими, поглаживал. Орихаре захотелось вжаться в Шизуо так сильно, чтобы до боли, чтобы чувствовать его всем телом. Поцелуи кружили голову и ум отключался, полностью уступая телу и эмоциям властвовать. Шизуо в порыве так сильно сжимал брюнета, до синяков. Изая не остался внакладе, царапая Хейваджиму, проводя ногтями по груди, прикусывая кожу шеи, спускаясь ниже. Цепкие руки Орихары, страстные поцелуи и покусывания распаляли. Не желая больше сдерживаться, Шизуо махом вошел в хрупкое тело, вжимая его в подушки, хватая за талию. Брюнет тонко вскрикнул и заерзал, пытаясь избавиться от неприятных ощущений, так резко пронзивших, дрожь поднялась и прошла спустя минуту. Блондин приподнял Изаю, успокаивая, и медленно начиная двигаться, не забывая ласково целовать Орихару. Изая расслабился и сам поддался вперед, сбивая темп и нахально задавая свой. Быстрый, резкий, страстный. Шизуо всегда начинал нежно, аккуратно, стараясь не давить сильно на Орихару. Изая же переделывал все в страсть и безумие, казалось, что ему нужно как можно больнее и резче. Блондин подчинился, сжимая Орихару, входя в него до конца, резко и быстро. Изая стонал, покусывал свои губы, цепляясь за плечи Хейваджимы, поглаживая его грудь, целуя. В глазах Орихары сейчас было то состояние наркомана, получающего дозу. Шизуо дразнил, то облизывая губы и вжимаясь в тело Изаи так, что тот почти кончал, то отдалялся, прекращая удовольствие. Орихара жадно притягивал блондина к себе, закусывая губу до боли, но Изая не обращал на это внимания, требуя большего. Желая раствориться в Шизуо. Блондин же, вволю наигравшись, позволил Изае притянуть себя и поцеловать, страстно облизывать языком и стонать так, что Шизуо сладко замирал. Под конец Шизуо так вжал Орихару, что у того мигом исчез весь кислород и внутри все затрепетало, отпуская удовольствие. Хейваджима кончил почти сразу после Изаи и с любовью провел по его волосам. Брюнет мелко дышал, тело все ещё дрожало. Прижавшись к Шизуо, Орихара почувствовал себя чуть ли не самым счастливым. По-хозяйски закинув на уже дремлющего Шизуо ногу, Изая вдруг вспомнил о фотографии, что несколько подвинуло его счастье. Решив про себя, что обязательно узнает, кто эта девушка, Орихара спокойно заснул. У Шизуо же, в отличие от Изаи сны не были спокойными. Он вновь на кухне с Изаей, который что-то спрашивает, кажется про закрытую комнату. Мир вокруг какой-то блеклый. Яркие лишь они. Шизуо все ему рассказывает и тут же раздается глухой выстрел и Орихара падает на пол. Хейваджима в ужасе наклоняется к нему и видит на лице дикую улыбку, а из глаз льются кровавые слезы. В тот же миг слышится стук и в окно влезает та девушка, что раньше жила в этой комнате. Она смеется. «Ты предал меня. Ты это заслужил. Почувствуй всю мою боль. Ты ведь обещал… и не сдержал обещание. Ты тоже забыл обо мне? Ты такой счастливый. Я тоже хочу быть счастлива. Но у меня ничего нет. Теперь все, что ты так любишь, будет моим. А ты останешься один…» Один… Она уже истерично смеется, по щекам катятся слезы, и приставляет к виску дуло пистолета. Шизуо кидается к ней, сердце разрывается от боли и несчастья, но она, подпустив его на несколько шагов, насмешливо спускает курок и падает. На лице безумная улыбка и из глаз льются кровавые слезы. Они оба: и Изая, и девушка медленно выцветают, становясь такими же блеклыми, как и мир вокруг. Шизуо хочет дотронуться до них, но они исчезают. Блондин остается один, единственный яркий в серости мира, чувствуя лишь пустоту. Один.