С чего всё начиналось.

В шахматах это называется «цугцванг», когда оказывается, что самый полезный ход — никуда не двигаться. Девушка бежала размерено, словно бежала кросс. Казалось, все так привычно. Мало ли кто встречается на улице? Может она опаздывает куда-то, может ей просто захотелось пробежаться, а может и впрямь бежит кросс. Но на деле, ни одно из этих утверждений не было верным. Никто не слышал, как колотилось её сердце, как сжимались окровавленные руки в карманах, как паника мелькает в её глазах, вытесняя разум и оставляя лишь с детства знакомые инстинкты. Добежав до переулка, девушка свернула за дом, огляделась и, достав из кармана платок, рьяно принялась оттирать руки от уже засохшей крови. Руки дрожали, платок несколько раз падал на грязный асфальт, но его вновь упорно поднимали и вновь терли им руки до тех пор, пока платок сам не побурел от крови. Девушка несколько раз глубоко вдохнула прохладный воздух Икебукуро, и, успокоившись, направилась к себе домой. Хотя домом она бы это не назвала. Съемная однокомнатная квартирка, зато в центре. Едва она открыла дверь, как тут же обнаружила небольшой конверт, подсунутый под дверь. Криво улыбнувшись, девушка закрыла за собой дверь и подобрала конверт. Скинув кроссовки и оставив их валятся на полу, девушка прошла в комнату и села на кровать. Ногтем поддела конверт и открыла его. Из конверта выпали перевязанные резинкой доллары и фотография. Небрежно закинув деньги на маленький столик, стоявший около кровати, девушка вгляделась в фотографию. Знакомые лица. Как нельзя кстати. Девушка легла на кровать, осторожно положив фотографию рядом, и закрыла глаза. Надо отдохнуть. Сколько она уже не спала? Два дня? Больше? Спустя некоторое время девушка все же провалилась в сон. Волосы разметались по подушке, дыхание было неровным. Девушка сжималась, словно пытаясь стать меньше. Один и тот же сон, который преследует её на протяжении долгих лет. Ребенок. Она вновь в комнате. От комнаты идут несколько дверей. Девушка точно знает, что одна из них заперта и там находится что-то очень интересное. Вторая дверь не представляет собой ничего особенного, за ней коридор. Она приоткрывает дверь. В коридоре темно, слышны громкие крики и чей-то плач. Неожиданно из темноты на цыпочках выходит женщина: красивая, тонкая. Она испугана. Она хватает девушку за руку и тянет за собой. Они бегут по коридору, стараясь не шуметь. Слышны крики боли, плач, но они, не останавливаясь, бегут дальше. Тут же все изменяется. Девушка стоит в реанимации и видит ту же самую женщину на койке. — Забудь, кем ты была. Забудь что было. Ты должна жить дальше, не оборачиваясь назад. Теперь ты будешь жить с кланом Тодаси. Спрячь свои воспоминания и никому не рассказывай свой секрет. Ну… посмотри напоследок в мамины глаза. А теперь беги, у тебя почти не осталось времени. – с трудом произносит женщина, пытаясь улыбнуться. Девушка разворачивается и бежит. Бежит, чувствуя угасающей жизни взгляд. Мамин. Такой родной и более недосягаемый. Пока, мама. Картина вновь меняется. Теперь она старше. Уже не ребенок. Вокруг полыхает пламя - горит додзё. На полу мертвые тела, кто-то сражается, слышен свист катаны, рассекающей воздух. Девушка, неумело сжимая в руке нож для обороны, пытается пробиться к выходу, отбиваясь от противников, стараясь метить им в лицо. Наконец она выбегает на улицу, на снег, в холод, задыхаясь от дыма, переполнившего все легкие, и медленно оседает на снег. С ножа капает кровь. Она обессилена. Она даже не пытается зажать собственную рану. Шрам на груди остался до сих пор, не смотря на то, что медики постарались все зашить аккуратно. Девушка смотрит на полыхающий огонь. Она знает – никто не выжил. Клан Тодаси более не существует. Нет больше той семьи, что приняла её когда-то. Из глаз катятся слезы. Душит обида – почему так? Почему снова она? Несправедливо! Её жизнь и так полна разочарований и неприятностей. Почему, когда так ждешь что-то хорошее, оно никак не наступает? Словно назло? И вновь все меняется и теперь сны насыщенны сегодняшними воспоминаниями. Как жалко выглядел тот человек. Он заслужил смерти. Он заслужил эту боль. Она ничуть не жалеет, что убила его. Она была глуха к его мольбам. Как жалко он пытался ухватиться за жизнь. Он сулил деньги, он уповал на утерянный рай, он обещал в этом аду уголок. Предлагал удовольствия и прочую ересь, которую девушка легко отвергла. Она пришла не торговаться. Она пришла забрать его жизнь. И никакие обещания, никакие вкусные подачки ничего не стоят. Ничего личного, это принцип. А принципы она не меняла с малых лет. А раз так, то чего стоят все эти лживые стенания такого отвратительного человека? Ничего. Все произошло довольно быстро. Больше девушка жалела, что вместе с этим обрюзгшим уродом ей пришлось убрать и телохранителя. Ведь парень не был виноват, что работал с таким ублюдком, пытался выжить. Сквозь сон девушка услышала одинокий писк мобильного. Рывком встав, она протянула к нему руку. Пришло сообщение. Пока все идет как надо, вот только одно но. Девушка вновь наткнулась взглядом на фотографию. — Шизуо значит? Ну-ну. – устало протянула девушка, рассеянно улыбаясь.

* * * *

— Кейчи Кобаяси убит. – хмуро поведал Изая, раздраженно отшвыривая сегодняшнюю газету. Тут же Орихару схватило за грудки самое блондинистое недоразумение. — А я тебе говорил! Как чувствовал! Ты идиот! – прошипел Шизуо, встряхивая Изаю. — Завянь, гербарий. Кто знал, что так получится? Кто бы мог подумать, что у убийцы такая же логика, как у тебя. – скривился Изая. — Чего сказал?! Что за намеки? А ну цыц! – цыкнул Хейваджима, ещё разок для верности встряхивая Орихару. — Не кипятись. Давай лучше посмотрим, кто у нас там дальше? Походу убийце наплевать, кто приносит больше вреда, кто меньше. Он просто убивает всех подряд, не следуя логике. – закусил губу Изая. — В этот раз выбираю я, согласен? – спросил Шизуо, вглядываясь в список. Орихара безразлично пошевелил пальцами. Его напрягала эта ситуация. Все было слишком неопределенным. Так работать просто невозможно. — Могура Ямада и Харуми Айи. Мне Ямаду, тебе Айи. Ты меня слушаешь? – вновь встряхнул Орихару Шизуо, заметив, что тот увлеченно разглядывает обои. — Ладно-ладно. Только не тряси меня так. И вообще мне надоело дома сидеть. Пошли на улицу? – отмахнулся Изая. Шизуо задумался. Против прогулки он ничего не имел, но Орихара же сам не хотел, чтобы их вместе видели. Или уже успел передумать? И чего стоит ждать от такой прогулочки? — А куда ты хочешь? – осторожно поинтересовался блондин. — В парк. – капризно протянул Орихара, повисая на Шизуо и весело болтая ногами. — В парк? И что нам там делать? – недоуменно спросил Хейваджима, абсолютно не понимавший, зачем в такую противную погоду идти в парк. — Все-таки ты не романтик. Сейчас ведь осень. Красиво же. И листья везде. Пахнут осенью и они чем-то похожи на руки. Представляешь, что было бы, если бы у людей вместо рук были листья? Здорово? – поинтересовался Изая, из вредности дуя блондину в ухо. — Неа. Прямо фильм ужасов. Опять же, осенью все листья опадают. Так идешь по улице и везде руки валяются. Что-то мне перехотелось идти в парк. – насмешливо ответил Хейваджима, пытаясь честно определить – романтик он или нет. А если да, то насколько? — Тогда мороженого там купим. Пошли. – не отставал Орихара. — Мороженого? В такой холод? Ты в своем уме? Заболеть хочешь? – спросил Шизуо, но вместо ответа получил поцелуй, заставивший пересмотреть все убеждения. На улице медленно и величественно наступала осень, ведущая за собой зиму. Тепла уже не осталось, почти каждый день моросил дождь. Листья размокали в лужах и переливались яркими цветами. Орихара вприпрыжку бежал вперед, размахивая руками, как птица. Мех куртки развевался на ветру. Изая что-то кричал задорное и пугал птиц, скромно подбиравших что-то на земле. Шизуо шел следом, докуривая сигарету. Он терпеливо сносил все закидоны брюнета и уже мало чему удивлялся. Тем временем Орихара добрался до детской площадки, на которой никто в данный момент не гулял, не копался в песке и не бегал с воплями. Изая сел на большие качели, ловко минуя не менее большую лужу под ними. Когда блондин подошел к нему, то услышал обрывок рассуждения Орихары. — ..лужи под качелями, это подлость. Залезть на качели без последствий легко, а вот затормозить, после того как раскачался и слезть проблематично. Именно поэтому я считаю, что дети ради своего же блага должны зарывать углубление под качелями, чтобы вода туда не стекала, и там не было лужи. Как ты считаешь? – спросил Изая. Шизуо облокотился о крепкое дерево рядом с качелями и выщелкнул новую сигарету. — Мне-то все равно. Я же не собираюсь лезть на качели. – спокойно ответил он Изае. Брюнет скорчил печальную рожицу. — Зато сюда залез я и может без помощи уже не слезу. – назидательно сказал Орихара. Хейваджима фыркнул, пожимая плечами. — Ладно, тогда раскачай меня. – хитро прищурившись, попросил Изая. Шизуо чуть не подавился дымом, затем глянул на Орихару и усмехнулся. — Раскачать, говоришь? Легко. – слишком покорно согласился Шизуо. Один мощный рывок и толчок от себя. - ...УКА-А-А! - Детская площадка дрогнула от вопля. Полюбовавшись, как Изая описывает солнышко на качелях, Хейваджима довольно выдохнул табачный дым. Когда качели, в десятый раз описав круг, наконец, успокоились, Изая раздраженно попытался пнуть блондина, но не достал. — Какого хрена, Шизу-тян! Я же по-хорошему попросил. – притворно заныл Изая, стараясь больше не надрывать горло, делая вид, что смертельно оскорблен. — Ну, извини – подвинься. Ты по-хорошему и я по-хорошему. А что было бы с качелями, если бы я по-плохому? А с тобой? – пожал плечами блондин, поправляя ворот пальто. Орихара решил слезть с качель, пока ещё что не произошло, глянув на лужу, брюнет коварно глянул на Шизуо. — Шизу-тян, а я слезть не могу. Может, ты меня возьмешь? А то вдруг лужу задену и наберу полные ботиночки воды? – протянул руки к блондину Орихара. — Ты и сам слезть можешь. Просто спрыгни и все, нечего меня эксплуатировать. – манерно куря, ответил Хейваджима. — Ты сегодня какой-то злобненький. Наковальня на голову упала? – надулся Орихара. Хейваджима не ответил, он разглядывал парк, деревья. Благодаря Изае ему пришло в голову, что деревья чем-то похожи на людей. Вот только деревья живут дольше. Если, конечно, люди их раньше времени не спилят. — Знаю, почему ты такой злой, мы ведь уже давно сексом не занимались. – бесстыдно продолжил Изая, вновь раскачиваясь на качелях. В этот раз Шизуо и впрямь подавился дымом и мило покраснел. — Сдурел что ли? – хрипло откашливаясь, завопил блондин, стаскивая Изаю с качель. Орихара рассмеялся громко и заливисто. Издалека донеслось эхо смеха, приумножая его. — Так ты, и правда, из-за этого злой? Хочется? – нахально продолжил Орихара, трясь о Шизуо и собственнически облизывая его губы. Руки уже расстегивали пальто блондина, специально задевая и поглаживая. Изая улыбался. Для него было забавным так поддразнивать Шизуо. Он всегда так мило краснел и начинал бормотать что-то несвязное. Вот и сейчас Хейваджима вмиг стушевался и отпихнул брюнета от себя. — Перегрелся что ли? Это общественное место. – прошипел Шизуо. — Ну мы этим в общественном месте ещё не занимались. – облизнув губы, ответил Изая, не прекращая поглаживать блондина. — В такой холод заниматься этим, так все отмерзнет. – машинально ответил Шизуо. Изая вновь рассмеялся, оставляя блондина в покое. — Значит ты уже не против? Тебя волнует только то, что сейчас холодно? – сквозь смех выговорил Орихара. Шизуо смущенно замолчал. Брюнет же, весело попрыгал к киоску, который находился рядом с центральной дорожкой. Купив там мороженое, Изая вернулся к Хейваджиме. — Держи. – протянул он Шизуо фисташковое. — Почему именно такое? – поинтересовался блондин, принимая угощение. — Не знаю. Ты у меня с ним ассоциируешься, вот и взял. А что, ты такое не любишь? – спросил Орихара. — Да нет, люблю. А себе какое взял? – крупно откусывая мороженое, скосил глаза на брюнета Шизуо. — Шоколадное. – довольно ответил Изая, слизывая верхушку. Оба замолчали. Орихара был занят мороженым. Хейваджима тем, что наблюдал за Изаей. Наверное, все таки, стресса Изае хватает, поэтому и пытается вести себя как болван. Морально отдыхает человек, что с него взять. Иногда нужно себя отпускать с цепи. — Кстати, что будет, если смешать два этих мороженых? Вкусно получится? Или нет? – задумался Изая, поглядывая на мороженое Шизуо. — Как ты собрался их смешивать? В следующий раз домой купим и поэкспериментируем. – отмахнулся Хейваджима. — Да нет, смешать-то мы их как раз можем. Попробуем? – усмехнулся Орихара. — Как? – поддался на уловку блондин. — Очень просто. Ты откусываешь немного своего, а я своего. А дальше увидишь. – подмигнул Изая и откусил мороженого. Хейваджима последовал его примеру, и, откусив, вопросительно покосился на Изаю. В тот же миг Орихара прильнул к Шизуо, облизнув его губы и дав почувствовать вкус шоколада. Дальше поцелуй перерос в фисташково-шоколадный. Шизуо было сладко, даже слишком. Притянув к себе Изаю, он пробовал этот странный вкус. Такой же странный, как и их любовь. Такая же не понятная, где-то нежная и мягкая, как шоколад, такая же обволакивающая и резковатая, с насыщенным вкусом, как фисташковое мороженое. — А вкусно, хоть и непривычно. – облизнулся Изая, и вновь откусив своего мороженого, потянулся к Шизуо. Блондин внутренне трепетал, доедая так мороженое напополам с Орихарой. Все же, Изая был прав. Осень красивая пора. Особенно когда стоишь в парке, среди листьев, среди легкого ветра, среди золотого и красного очарования и вот так ешь мороженое, которое, казалось бы, для холодного времени мало подходит. «Главное, что сейчас все хорошо. А что там дальше будет, не важно» подумалось Шизуо в тот момент.