Я сдаюсь, Икуто

      Тишина.       Комната, оформленная в бежево-кофейные оттенки казалась какой-то чужой, страшной и неуютной. Хозяйка сидела на полу, уткнувшись лицом в свои колени, неподалеку от большой кровати, занимавшей большую часть пространства. Обстановка ничем не отличалась от сотни подобных комнат: платяной шкаф из светлого дерева, письменный стол с аккуратно разложенными бумагами и различными письменными принадлежностями, стул, а также спальное место. Единственное, на что можно было обратить свое внимание — легкие полупрозрачные занавески, подрагивающие от ветерка, на которых трепетали переливающимися крылышками, словно живые, специальные заколки-бабочки.       — И что мне делать? — хозяйка посмотрела на стену, покрытую бежевыми обоями, будто надеясь прочитать там ответ, однако та никак ей не помогла. Юми, схватившись за голову и потрепав волосы, отчаянно завыла, если это можно так назвать.       Оикава не понимала, что творила. Прогуляла школу, боясь столкнуться с подругой, обманула родителей, сказав, что приболела, а на самом деле весь день провела, сидя на полу, ища решения проблемы. В голову ничего дельного не приходило.       Да, Аму отреагировала на признание Оикавы вполне адекватно: сказала, что не может бросить Тадасе в кафе одного, поэтому предложила встретиться на игровой площадке, что находилась поблизости от школы, сегодня вечером. Но… Юми даже представить не могла, что ей ожидать во время назначенной встречи. Выяснения отношений, прощения?..       Юми было страшно. Нет, стыдно. В большей степени девушку мучило именно чувство вины, а не страх перед неизвестностью. Аму только-только начала встречаться с парнем, переключилась с Тсукиеми на другого, снова улыбалась и выглядела вполне счастливой. А тут Юми со своей глупой любовью.       Слезы не сдержать. Любовь — слишком больная штука. Особенно тогда, когда она является безответной. Оикава чувствовала себя предателем. Тем, кто не смог просто порадоваться за друга и поддержать.       Девушка внутренне сжалась, к горлу подступил комок. Юми стянула с кровати покрывало и накинула его себе на лицо, улегшись на пол. Сил не осталось.       — Я разбита… Вот дура, — усмехнулась хозяйка комнаты, не обращая внимания на слезы, что стекали по щекам. — Я не хочу вставать на пути у подруги… Что мне делать?..

***

      Назначенное время пришло довольно быстро. Хинамори немного сомневалась, придет ли ее подруга, раз уж та даже школу пропустила, хотя ранее никогда не прогуливала. Была вероятность, что Юми приболела, однако Аму хотелось надеяться на лучшее.       Подойдя к детской площадке, розоволосая осмотрелась. Они виделись здесь уже несколько раз, ничего с тех пор не изменилось — разве что на «пиратском корабле» с несколькими лестницами и горками слегка облупилась краска, да и почти пришли в негодность качели неподалеку. Дети зачастую, когда родители отвлекались всего на минутку, залазили на них по двое, а то и по трое.       Аму даже обрадовалась, когда увидела одноклассницу, опиравшуюся на дерево. Та смотрела под ноги, пинала какой-то камень. Видимо, нервничала. Хинамори отметила, что глаза у Юми были красными, а лицо слегка опухло, но, несмотря на это, подруга показалась Хинамори очень красивой — высокая, стройная, длинноволосая, да и просто изумительная.       — Кхм, — подала голос Аму, дабы обозначить свое присутствие. Юми, вздрогнув, неуверенно помахала рукой однокласснице. Хинамори в ответ кивнула и приветливо улыбнулась.       Воцарилось молчание. Аму не продумывала заранее, что именно хотела сказать при встрече. Мыслей было слишком много, а изложить надо было лишь самое основное.       — Прости меня, — неловкость нарастала, поэтому Юми решила высказаться первой, чтобы решительность и некое подобие уверенности не покинули ее. — Я не стану стоять у вас на пути. Не так уж мне нужен Хотори, не настолько «болею» чувствами к нему…       Глаза Оикавы предательски заблестели.       — Спасибо тебе, мой солнечный человечек, — улыбнулась Хинамори, положив руку подруге на плечо. — Правда. За то, что всегда была рядом, поддерживала и… Даже отступала, несмотря на боль. Я улыбалась, смеялась и чувствовала заботу Хотори. Спасибо и за это. Я благодарна, правда.       — О чем ты?.. — Юми снова плакала, однако вовсе не собиралась проявлять некую мягкотелость. — Я же…       — Ты — лучшая подруга, о которой можно мечтать, Юми, — снова лучезарно улыбнулась одноклассница. — Так было раньше и будет в дальнейшем. Просто выслушай.       Оикава изумленно уставилась на Аму, не понимая, к чему та ведет.       — Нет любви, понимаешь, — с нотками грусти в голосе произнесла Аму. — Этот придурок, Икуто, плотно засел в моем сердце, хотя, если признаться, путы этих чувств начали слегка ослабевать. Тадасе — замечательный. Но и он меня не любит, это видно. Я не знаю его мотивов и радости от того, что я стала его девушкой, но… Я благодарна ему. И тебе. Именно ты, Юми, показала мне, насколько хорошим может быть друг, он может даже отступить, когда видит, что другому вот-вот счастье придет в руки.       — Ты шутишь? — недоверчиво спросила Оикава. Не просто так ли она это говорит, чтобы утешить?       — Понимаешь, не все люди подходят друг другу. Да, есть те, кто идеально сочетается — как ключ и замок к нему. Это могут быть абсолютно противоположные люди, которые дополняли бы друг друга, а есть те, кто просто хорошо гармонирует, идет на уступки или борется со своим характером, дабы не возвести стену. Но бывают и другие: никак не подходящие. Так вот, к чему весь этот разговор. Я не подхожу ни Тадасе, ни… Икуто.       Юми подошла к подруге и приобняла, не понимая, что еще может сделать в данной ситуации. Слишком горько звучали слова Хинамори.       — Я даю тебе «зеленый свет», — услышала она тихий голос подруги на ухо. — Борись за свою любовь, Юми. А я продолжу работать над тем, чтобы продолжить жить, не выискивая взглядом из толпы Тсукиеми…