Маленький шаг для человека.

Спок едва успел материализоваться, как Джима словно ветром сдуло с платформы транспортатора, лишь мелькнула перед глазами его желтая туника. Никто из десанта и глазом моргнуть не успел, а капитан уже устремился прочь по коридору. Вулканец понимал, что желание скрыться от всего мира вызвано безмерным отчаянием Джима, только что спасшего этот мир – но какой ценой. И это отчаяние преследовало Кирка, заставляя бежать от своих товарищей, и особенно – от МакКоя. Доктор все еще был в ярости – и даже больше прежнего. Ведь никто до сих пор не нашел времени (или желания) рассказать ему, что случилось. Причиной каких перемен и событий невольно стал он сам, а капитану пришлось положить им конец. Впрочем, другие знали еще меньше, и еще меньше понимали, почему их капитан так странно себя ведет – все кроме Спока, разумеется. Вулканец же, не теряя времени, направился к консоли и отдал приказ очистить коридоры между транспортаторной и каютой капитана. Вот все, что он мог сделать, оберегая достоинство своего друга. У него не было возможности предпринять что-то еще, поскольку доктор МакКой готов был уже рвать и метать, пока не получит ответы на свои вопросы, а ответы знал только Спок. Остальным членам команды хватило одного взгляда на коммандера, чтобы скрыться с глаз. Они достаточно хорошо его знали, и не задавали лишних вопросов. Он отправил Скотта на мостик, с указанием увести «Энтерпрайз» с орбиты – подальше от временных возмущений. И он знал, что нет необходимости напоминать лейтенанту Ухуре, что б она связалась с Командованием и передала запрос на признание планеты закрытой для доступа – по крайней мере до тех пор, пока они не исследуют «Хранителя времени». Спок не стал терять время, смягчая удар и сглаживая подробности в разговоре с МакКоем, и десять минут спустя они шагали по коридору с притихшим и заметно побледневшим доктором. - Если он когда-нибудь простит меня, то это будет большое везение, - пристыженно пробормотал доктор и Спок не мог понять, что именно он имеет в виду: то, что из-за него произошли эти перемены во времени, или слова упрека, высказанные доктором Джиму после гибели Эдит Келлер. – Если б кто-то из моих сотрудников был так беспечен с полным гипо кордрозина – я б его выставил на ближайшей звездной базе… - Вы знаете капитана не хуже меня, доктор. Он не только простит вас, но и наверняка нуждается в вашем утешении сейчас, когда он так горюет, - голос Спока привычно не выражал эмоций, хотя слова он старался подобрать так, чтобы МакКой почувствовал поддержку. Двери в турболифт никак не открывались. - Компьютер, проверить исправность турболифта, - проговорил он, глядя на дисплей консоли турболифта и с трудом удерживаясь от желания нахмуриться. - Турболифт заблокирован между палубами пять и шесть. Ручное управление, доступ осуществлен капитаном Джеймсом Ти Кирком, - отрапортовал механический женский голос и они обменялись понимающим взглядом. - Отменить приказ, - бросил МакКой компьютеру. - Право старшего офицера медицины. Голосовое распознавание: Леонард Горацио МакКой. - Исполнено, - отрапортовал компьютер, подкрепив распознавание звуковым сигналом. - Приказываю вернуть турболифт на палубу транспортаторной. Прошло пятнадцать целых четыре десятых секунды, казалось, растянувшиеся на целые минуты, и двери турболифта наконец открылись – и капитан встретил их взглядом, который мог бы считаться сердитым, если б не явные подступающие слезы. Не произнеся ни слова, двое шагнули в лифт, вставая по обе стороны от капитана, который подался назад, опираясь на стену, молча покоряясь неизбежности. Одну руку, сжатую в кулак, он прижал к подбородку, другой же обхватил себя в явном, но неосознанном оборонительном жесте, который наглядно показывал, насколько он был уязвим в этот момент. Джим избегал смотреть в глаза МакКою, лишь кратко встретился взглядом со своим первым офицером, но тут же снова принялся изучать пол. Спок нажал на панель управления: - Пятая палуба. Но не успели они доехать, как лицо Джима вдруг стало белым, как окружающие их стены турболифта, и, подняв руку, он провел рукавом по глазам. МакКой замер, не решаясь дотронуться до него, но не смея остаться в стороне: - Джим? - Я… в порядке, Боунс, - прозвучал слабый ответ, хотя было ясно, что это неправда. Спок молчал, понимая, что эмоциональная сфера – не его территория. Он в совершенстве знал, как подавлять и контролировать эмоции, но не всегда мог распознать их и правильно отреагировать. Наконец, они достигли нужной палубы, двери лифта открылись и перед ними предстал абсолютно пустой коридор. Капитан заметил это, но в его взгляде была лишь усталость. Видимо, он был слишком утомлен, чтобы спросить вслух, хотя, конечно, догадался об их конспиративном решении. Они, как обычно, вместе шли по коридору, лишь медленнее, чем всегда. Спок сосредоточился на усилении своих ментальных щитов, обороняясь от горя, излучаемого капитаном, равно как и от безмерного чувства вины со стороны МакКоя, поэтому пропустил тот момент, когда Джим пошатнулся и ухватился за стену, пытаясь удержать равновесие. Доктор поддержал его, и, бранясь повел в сторону его каюты, ускоряя шаг. Спок первым достиг двери, и, открыв ее, оставался в зоне действия сенсора, пока доктор заводил в каюту их потрясенного капитана, почти таща его на себе. - Отложенный шок, - кратко пояснил МакКой, и добавил, когда он подошел помочь. - Помогите уложить его в постель и вызовите сюда сестру Чепел. - Я… в порядке, Боунс, - пробормотал Джим слабо, хотя Спок чувствовал, как его тело сотрясает озноб, и насколько холодна кожа, так что это можно было назвать как угодно, только не «в порядке». - Заткнись, Джим, - буркнул МакКой, подкрепляя свои слова легким подзатыльником по золотистой макушке капитана. И Спок в который раз удивился, как такие грубые слова и действия у этого человека превращаются в утешительные. – Тише… уже всё. Спок, подайте мне пару одеял из вон того шкафа, - скомандовал он. Вулканец приподнял ноги капитана, подложив под них пару подушек, и затем, пока МакКой снимал с Джима сапоги, связался с медотсеком и, взяв одеяла, вернулся в альков, где доктор считал сердечный ритм своего главного пациента в старомодной земной манере – отсчитывая удары пульса на запястье. - Определенно, в шоке, - тихо сказал доктор, укутывая Джима одеялом. Тот пробормотал что-то вроде «отстань, Боунс…», но лежал смирно. Его дыхание было поверхностным. - Не удивительно, после всего пережитого, - продолжил МакКой, - и наверняка ни один из вас там не отдыхал и не ел нормально, - он сурово оглядел аскетичную фигуру Спока. – Сколько вы там пробыли, до того как появился я? - Тринадцать дней, пятнадцать часов и сорок пять минут, - тихо ответил он, усаживаясь на край постели рядом с доктором. Тот сосчитал пульс капитана еще раз, затем бережно опустил безвольную руку на кровать и аккуратно подоткнул одеяло. Какое-то время он молчал, а когда снова поднял взгляд, в его потемневших синих глазах вулканец прочел сожаление и горе. - Доктор, не вините себя за то, что вы не могли контролировать, - решился Спок нарушить тишину, пытаясь подойти с позиции логики. - Вы не более капитана виноваты в смерти Эдит Келлер, не более и не менее. Вы должны разделить это бремя с ним, а не брать всю вину на себя, именно поэтому вы так нужны друг другу сейчас. МакКой шмыгнул носом и вымученно улыбнулся: - Кто-то умер, и вас назначили корабельным психологом? Он не успел ответить, поскольку капитан в этот момент начал бормотать что-то полубессознательно, затем у него резко упало артериальное давление, что привело к жестокому приступу тошноты. Ну и конечно, МакКой и Чепел развили бурную деятельность, словно маленький медицинский торнадо, и прошло еще два часа, прежде чем Джим почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы заснуть нормально, но Спок думал, что возможно, это и к лучшему. Эмоциональные последствия всего произошедшего на планете могут подождать, а с физическими последствиями капитану поможет справиться именно МакКой. И это позволит доктору немного притупить чувство вины за то, что именно его невнимательность привела к злополучной серии событий. Спок молча передвигался по капитанской каюте, стараясь не мешаться под ногами у МакКоя, но готовый помочь в любой момент. Пока по короткому кивку доктора он не понял, что капитан наконец-то стабилен и доктор ценит его усилия. Они с МакКоем никогда не сходились во мнениях по некоторым вопросам, но со временем сумели прийти к взаимопониманию. В чем-то они были согласны, в чем-то – нет. Но в вопросах касаемо Джеймса Ти Кирка – тут у них царила полная гармония, и сегодня это стало очевидно более, чем когда-либо. Им не нужно было обсуждать это вслух, чтобы быть уверенными, что ни один из них не уйдет отсюда всю ночь. Поэтому они разместились в рабочей зоне капитанской каюты – за столом – и тихо обсуждали детали прошедшей миссии, а так же думали, что предпринять, чтобы не позволить Джиму уйти в себя, и бродить по кораблю молчаливым привидением следующие несколько недель. Рассматривались различные варианты увольнительных, обсуждались и затем отбрасывались. И Спока даже немного позабавило удивленное лицо МакКоя, когда он сообщил ему, что и Джим, и он сам были бы рады, если б доктор присоединился к ним на отдыхе. И позже, когда на рассвете их обоих разбудило приглушенное рыдание, доносящееся из алькова, между ними не возникло дискуссий по поводу человеческих эмоций, или логических последствий действий, продиктованных чувством долга. Они просто синхронно поднялись и отправились решать то, что было для них самой насущной проблемой во вселенной на данный момент.