Имитация и её последствия

Ни для кого в Готее не было секретом, что в борьбе за собственную гордость и честь своего клана Кучики Бьякуя всегда шел до конца. Будь то решение отправить на Соукиоку собственную сестру, переход на сторону Мурамассы и восставших занпакто или яростная стычка с Зараки во время их сражения с Зеро Эспада - капитан шестого отряда всегда действовал хладнокровно и решительно, совершенно не взирая на мнение окружающих. Так же случилось и в этот раз: доведенной до идеала техникой уцусеми*, Бьякуя смог-таки за доли секунды уклонится от решающего удара, имитировав при этом собственную гибель прямо на глазах обомлевшей от ужаса сестры и бросившегося в отчаянную атаку лейтенанта. Но, не смотря на их ранения, Кучики все же смог перейти в наступление и одолел противников в тот момент, когда этого меньше всего можно было ожидать, значительно ускорив при этом окончание кровопролитной битвы между квинси и Готей-13. Однако, когда последний клинок вернулся в ножны, раненных подлечили и возвратили в отряды, а от Штерн Риттеров осталась лишь светлая память, вместо поздравлений и наград на Бьякую со всех сторон посыпались сплошные упреки и обвинения. На первом же собрании капитанов Кучики получил строжайший выговор от сотайчо: во-первых, Ямамото считал, что такое поведение не позволительно капитану, который просто обязан в тяжелых боевых условиях быть воплощением мужества, непоколебимости и надежной опорой всего отряда. А во-вторых, Кучики вновь порвал свое хаори, чем окончательно привел старика в бешенство. Остальные капитаны так же не оценили столь изощренный стратегический ход. Почесывая свежие шрамы и широко ухмыляясь, Зараки в наглую заявил о трусости благородного главы клана, и когда Кучики, скрывая свою ярость за надменно опущенными ресницами, мысленно готов был уже высвободить шикай и прямо на собрании четвертовать капитана одиннадцатого отряда, даже Унохана вмешалась, назвав такой поступок просто бесчеловечным по отношению к близким людям. И только Кераку с Укитаке, откровенно не понимая всеобщего недовольства, лишь благодушно улыбались: дескать, нет в этом ничего удивительного и наконец-то они узнают того Бьякую-куна, который своими выходками в юности частенько приводил в бешенство весь Сейретей. Оскорбленный такими высказываниями до глубины души, Кучики быстрым шагом направился к своему отряду, мысленно негодуя на несправедливость сотайчо и явно предвзятое отношение остальных капитанов к главам благородных семейств. Но, как оказалось позже, упреки на собрании капитанов были абсолютно ничтожны в сравнении со слезами Рукии и бешеной яростью в глазах Абараи. Не помня себя, Кучики-младшая впервые кричала на брата, а после, обхватив протянутую ей руку, долго-долго рыдала, уткнувшись носом в белую перчатку и беспрестанно повторяя «Нии-сама… как же я испугалась…» Все это время стоявший в дверях Ренджи не проронил ни слова. Лишь молча сверлил Бьякую тяжелым взглядом исподлобья и нервно сжимал кулаки. «Ренджи» - растроганный слезами сестры, Бьякуя протянул ему вторую руку, но лейтенант тут же отвернулся и вышел, громко захлопнув за собой дверь. «Ну я ему покажу! Пусть только все вернется на круги своя, он мне ответит за свое хамство!» - гневно подумал Кучики, поглаживая плачущую сестру. Однако на круги своя все так и не вернулось. Уже на следующий день Бьякуя застал на своем столе прошение Абараи о переводе в одиннадцатый отряд на освободившуюся должность четвертого офицера. «…в связи с нИвозможностью служить под вашим рукАводством» - гласила причина прошения. Кучики лишь улыбнулся и, смяв документ в руке, вызвал к себе лейтенанта. - Вы подписали мое прошение, Кучики-тайчо? – осведомился Абараи, едва переступив порог кабинета. - Нет, Ренджи, я не подписал… - Тайчо, - взгляд лейтенанта был решительным и даже каким-то отчаянным. - Я принял решение, я ухожу! И вы не имеете права меня удерживать, не подписывая прошение. - Признаться, я и не собирался, - Кучики изо всех сил старался сдержать улыбку. – Просто оно было не правильно составлено. И с ошибками. - Тогда я напишу еще одно, на этот раз без ошибок! – Ренджи упрямо тряхнул головой. - Тогда вы подпишете? - Нет, - спокойно ответил Бьякуя, отворачиваясь к окну. - Почему?? - Ну сам посуди, как я могу отпустить такого надежного ответственного да еще и грамотного лейтенанта! – плечи Кучики еле заметно вздрогнули от беззвучного смеха. – Где ж я такому замену найду, что же с отрядом будет? - Да вы издеваетесь надо мной! – лейтенанта затрясло от ярости. – Послушайте, Кучики-тайчо! Я ухожу – это мое последнее слово! – развязав ленту на предплечье, он сорвал с себя лейтенантский шеврон и резким движением швырнул прямо к ногам капитана. - И мне плевать, что будет с отрядом… - Ренджи запнулся, будто бы решаясь на что-то. – И плевать, что будет лично с вами! – выпалил он гораздо менее решительным тоном. - Вот как, - Бьякуя обернулся и, смерив лейтенанта взглядом, шагнул, было, на встречу. Однако под ноги капитану неожиданно угодил брошенный Абараи шеврон и, зацепившись, он потерял равновесие. - Тайчо! – в мгновение ока Ренджи оказался рядом и, обхватив Бьякую поперек пояса, рефлекторно прижал к себе. – С вами все в порядке? – обеспокоено спросил он. Однако уже в следующий момент по довольной улыбке капитана понял, что попался на простенькую уловку. «Поверить, что Кучики-тайчо о шеврон споткнулся… какой же я все-таки идиот!» - по щекам Абараи тут же разлился яркий румянец. - Значит плевать тебе, говоришь, - улыбаясь, Бьякуя коснулся ладонью пылающей щеки фукутайчо. – Обма-а-анщик! – красивые губы едва коснулись губ лейтенанта, как тот отскочил, будто ударенный током. - Нет, - прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Нет, тайчо. Я ухожу не только из отряда… я ухожу насовсем. Понимаете? – «От вас» - хотел добавить Ренджи, но не смог. И впервые за весь разговор капитан вдруг переменился в лице. Осознав, что лейтенант говорит серьезно, он еле слышно вздохнул и взглянул на него с откровенной грустью. – Как вы могли, тайчо? – в карих с красноватым оттенком глазах отразилась вся горечь и обида. – Как же вы могли так поступить со мной? – закусив губу, Ренджи что было сил рванул в шунпо, не разбирая дороги. Чтобы только не видеть его больше. Чтобы только забыть весь тот ужас, который Бьякуя заставил его пережить. Чтобы никогда больше не вспоминать его… и всего этого. Вообще никогда! Оставшись один, Кучики прислонился спиной к холодной стене и низко опустил голову, словно потяжелевшую от безрадостных мыслей. Ренджи уйдет… а что если Ренджи и вправду уйдет? Из отряда… и от него. Насовсем! «Нет!» - твердо решил капитан, поднимая голову. – «Никуда он не уйдет! Пожалуй, я действительно был неправ. Пожалуй, стоит это признать. Ведь не будет же он рушить свою карьеру лишь из-за… меня?» - эта мысль неожиданно поразила Бьякую. Ведь, по сути, Ренджи никогда не скрывал, что добился поста лейтенанта лишь чтобы приблизится к нему. Так что теперь… - «Да, он может уйти» - вздохнул Кучики, нервно сжимая край рукава в ладони. «А значит надо действовать сейчас. Пока еще не поздно!» А действовать, когда дело касалось его лейтенанта, у Бьякуи всегда получалось превосходно. С первой же ночи, которую они провели вместе, влюбленный в него до беспамятства Ренджи не упускал ни единой возможности побыть с капитаном наедине, даже не смотря на последующий дискомфорт в пятой точке и необходимость выполнять сидячую работу стоя. Вот и в этот раз, вернувшись в поместье, капитан первым делом отослал к Абараи слугу с письменным приглашением составить ему компанию за ужином, а после, облачившись в легкое белое кимоно, воссел на татами у низкого столика и принялся ждать, изредка поглядывая в окно на темнеющий небосвод. Ночь медленно опускалась на землю, вот уже и сверчки запели под окном, в комнате стало совсем темно, а на душе у Бьякуи как-то особенно пусто. Ренджи не пришел. Шумно вздохнув, Кучики зажег лампу и с грустью взглянул на покоящийся на столе лейтенантский шеврон, который сегодня планировал возвратить красноволосому хаму. Но Ренджи так и не пришел. "И что теперь??" - Бьякуя нервно поджал губы. Такого оборота событий он не смог бы даже предположить. За все эти годы Ренджи стал для него не просто лейтенантом, и даже не просто любовником - он стал близким, почти родным и, как бы не хотелось тайчо сознаваться в этом, все же любимым им человеком. И вот теперь с ним надо распрощаться?! Нет, не знала Эс Нодт, чем действительно нужно пугать капитана шестого отряда. А Ренджи знал. Войдя на следующее утро в свой кабинет, Бьякуя лишь покачал головой при виде кипы документов, к которым явно не прикасалась рука лейтенанта. И, разумеется, тайчо даже не сомневался в том, что найдет на своем столе еще одно прошение о переводе в одиннадцатый, написанное без единой ошибки, но совершенно чужим, не знакомым ему почерком. - Рикичи! - окликнул Кучики, выйдя из кабинета. Младший офицер явился незамедлительно и замер в низком поклоне. - Где Абараи-фукутайчо? Почему его нет на месте? - Абараи-фукутайчо сегодня с самого утра находится в одиннадцатом отряде и... - Рикичи запнулся, опустив взгляд. - И он просил больше не называть его фукутайчо. - Вот как, - отвернувшись от Рикичи, капитан медленно проследовал в свой кабинет. - Что ж, ладно, можешь идти, - бросил он, прикрывая дверь. И на мгновение офицеру показалось, будто за закрытой дверью он различил еле слышный шепот: "Что же ты творишь, Абараи... что ты творишь..." Капитан медленно подошел к столу. Выхода не было. Рука в изящной белой перчатке подняла прошение о переводе и, обмакнув перо в чернильницу, Кучики поднес его к листку. Но вдруг в памяти пронесся разгневанный взгляд лейтенанта, полный горечи, обиды и щемящей сердце боли, которую невольно причинил он сам. Бьякуя замер в нерешительности: подписать прошение означало не только не признать этого, но еще и причинить новую боль, возможно, еще хуже прежней. Ведь ярость лейтенанта пройдет рано или поздно, но к тому времени вряд ли уже что-то можно будет исправить. "Он всегда был слишком импульсивен!" - капитан тяжело вздохнул и отложил не подписанный документ. Только-только Рикичи расслабился после встречи с тайчо и не спеша принялся за рутинную работу по уборке в отряде, как двери капитанского кабинета с треском распахнулись, являя его взору величественного Кучики, сверкающего решительным взглядом и всполохами гневной рейацу. - Рикичи, доставь это в одиннадцатый отряд, - приказал он, передавая офицеру запечатанный документ. - И передай Абараи немедленно! Не смотря на обыкновенно холодный повелительный тон, офицер невольно вздрогнул от накатившей волны гневной рейацу капитана и, приняв послание, хотел, было, бежать со всех ног - лишь бы подальше от негодующего тайчо, однако тому явно захотелось хоть на ком-то выместить злость. - Рикичи, почему здесь до сих пор не убрано? - возмущенный взгляд Бьякуи, пройдясь по коридору, красноречиво остановился на брошенной впопыхах метле. - Будь добр, соблюдай аккуратность, ты не у себя в Руконгае, - холодно заметил он, возвращаясь к себе в кабинет. Обомлевший офицер лишь испуганно хлопал глазами пытаясь решить, бежать ли ему в одиннадцатый отряд или чем скорее закончить уборку, дабы не провоцировать лишний раз итак взвинченного капитана. Из раздумий его вывел все тот же холодный тон: - Рикичи, и рассортируй новые документы - не мне же, в конце концов, этим заниматься! - Да, тайчо, сию минуту! - пролепетал тот и, прожогом выскочив на улицу, вручил письменное послание одному из рядовых со словами: "Немедленно доставить в 11-й. Приказ Кучики-тайчо!", вслед за чем поспешно прибрался и принялся разгребать документацию под косыми взглядами все еще недовольного капитана. Однако последнее лишь мерещилось перепуганному офицеру - о его промахах Бьякуя уже и думать забыл, мысленно терзая себя вопросом, достаточно ли искренне он написал Ренджи в этот раз. "Безусловно, ты имеешь полное право злится на меня: я поступил не правильно и готов это признать. Но знай, что сейчас твои поступки ранят меня не хуже лезвий Сенбонзакуры. Поэтому прошу, если хоть немного дорожишь моими чувствами к тебе - приходи сегодня в поместье. Там ты получишь то, чего хочешь" - гласило послание, написанное им. На более красноречивое выражение эмоций глава клана Кучики не способен был в принципе, о чем уже начинал немного сожалеть. "Ренджи поймет... он придет. Не сможет не придти" - успокаивал себя Бьякуя, нервно прохаживаясь от окна к дверям кабинета. А в это же время в казармах одиннадцатого отряда капитан Зараки с подчиненными весело гоготал, обсуждая свое кратковременное пребывание в четвертом отряде. - ...так эти медики долбанные ко мне даже и подойти не решались, все Унохана делала. Помню я, как улыбнется - так и жалею, что Штерн Риттерам в плен не сдался! - Кенпачи с широченной улыбкой почесал свежие шрамы. - Ха-ха, Зараки-тайчо, зачем же было так медиков пугать? - посмеивался Юмичика, весело сверкая глазами. - Да, блядь, кто ж их там пугал! Они по жизни какие-то перепуганные все, - ухмыльнулся Кенпачи, доливая себе саке. - Это точно! - поддакнул уже порядком выпивший Иккаку. - А Унохана реально стремная! Знаю я эту её улыбку... - Да кто ж не знает-то? - перебил Абараи, сидевший над стопкой с непривычно угрюмым видом. - У меня до сих пор глаз дергается, как этот благодушный взгляд вспоминаю! Поглощенные разговором, бойцы даже не обратили внимания на то, как вошедший рядовой шестого отряда, поспешно приблизившись к столу, отрапортовал, вытянувшись по струнке: - Послание Кучики-тайчо! Приказано доставить в 11й отряд. Даже не глянув в его сторону, Зараки принял документ и, разорвав печать, пробежался глазами. - Её бы передовым фронтом на борьбу со Штерн Риттерами отправить - так они бы сами в "Гнезде личинок" заперлись и двери забаррикадировали! - ржал Иккаку, толкая повеселевшего Абараи под бок. - Как думаете, тайчо? - Тайчо? - наблюдая за переменой в лице капитана, Юмичика непонимающе захлопал ресницами. Прямо на глазах челюсть джучибантай-тайчо медленно отъехала к полу, а широко распахнутый глаз округлился до размера блюдца. В настолько шокированном состоянии капитана одиннадцатого отряда видели не часто, а тем, кто все-таки видел, выжить и рассказать об этом так и не посчастливилось. - А ну-ка заткнулись бля, - выдавил он, наконец, и, подозрительно понюхав саке, отставил его в сторону. - Что-то у меня совсем уже крыша едет, - с силой протерев глаза, Зараки прочитал сообщение еще раз, а затем медленно обернулся к доставившему его. - Так от кого это, говоришь? - От Кучики-тайчо, - спокойно ответил тот, указывая на разорванную печать отряда, которой был скреплен документ. Оглядев написанное в последний раз, Зараки лишь присвистнул. Затем, гордо выпрямив осанку, повернулся некогда принесенному Аясегавой зеркалу. Погляделся в фас, погляделся в профиль, поправил длинную жесткую копну волос, явно о чем-то размышляя, затем лишь покачал головой и со вздохом обернулся к офигевшим офицерам. - Тайчо, что там? - затаив дыхание, поинтересовался, наконец, Юмичика. - Да, бля, как бы это сказать... - потянул Кенпачи, обводя взглядом присутствующих. И вдруг расхохотавшись, хлопнул себя по лбу и с широченной улыбкой бросил листок в лейтенанта. - Абараи! Так это ж тебе, по ходу! - Мне? - Ренджи поднял послание и, быстро прочитав, со вздохом закрыл глаза. На лице тут же отразилась вся горечь и обида, столь непривычная для обычно добродушного вида лейтенанта. Пальцы судорожно смяли бумагу. Но вместо того, чтоб отбросить скомканный листок в сторону, Абараи неосознанно прижал его к груди, еле слышно прошептав: - Тайчо... И вдруг резкий подзатыльник буквально вытолкнул его из-за стола. - Не, ну вы гляньте - он обиииииженный! - Зараки рассерженно сплюнул в сторону. - А ну хватит здесь сопли распускать! Руки в ноги, и бегом к своему "тааайчо", и чтобы без шеврона не возвращался! - гаркнул он, грозя Абараи кулаком. - Да еб вашу мать, я после таких записок чуть было сам к нему в лейтенанты не подался, а он еще обижается! Услышав это, Юмичика с Иккаку удивленно переглянулись и, наконец, сообразив в чем дело, разразились дружным хохотом. - То есть я могу быть свободен, Зараки-тайчо? - потирая затылок, переспросил лейтенант и, получив утвердительный кивок, тут же проследовал к выходу. - Ну тогда я пошел. - Ну еще бы ты не пошел! - ухмыльнулся Кенпачи, вновь принимаясь за саке. - А вы чего ржете? - зыркнул он на трясущихся от смеха офицеров. - Завидуем, тайчо, - выдавил сквозь смех Аясегава. - Нам же такое не светит... - Я тебе щас так засвечу, что мало не покажется! - хохотнул Зараки и, задумавшись о чем-то, еле слышно пробубнил себе под нос. - Ох ты ж бля, а оно еще и чувствовать может! Да-а, видать сильный напряг в шестом отряде с офицерами... Но, выдворенный практически пинками из одиннадцатого, Абараи совершенно не спешил возвращаться в свой отряд. "Легко им говорить!" - вздыхал он, тыняясь по округе словно затравленный зверь. Были минуты, когда лейтенанту отчаянно хотелось сорваться в шунпо, в считанные секунды преодолеть расстояние до отряда и, ворвавшись в капитанский кабинет, стиснуть Бьякую в объятиях, целуя везде, где только позволит капитан. А если тот не будет сильно вырываться, то и вообще везде! Но вслед за тем в памяти неуклонно всплывал тот день, то страшное сражение, и то, как жестоко капитан поступил с ним. Видеть собственными глазами смерть любимого человека... "Ненавижу!!!" - затрясшись всем телом, Ренджи с силой сжал кулаки. - "Никогда его не прощу... НИКОГДА!" В глубоких раздумьях и полном душевном смятении Абараи сам не заметил, как наступил вечер. И лишь когда на все еще светлом небосводе, напротив заходящего солнца, явилась совсем прозрачная, почти призрачная луна, возведя к ней взгляд, Ренджи тихонько взвыл от тяжелой душераздирающей тоски. Впервые за долгое, очень долгое время, он не видел капитана весь день - и от этого странно щемило в груди. Был бы он где-то в Руконгае, Генсее, да хоть в Уэко Мундо - все было бы еще сносно. Но находясь здесь, совсем рядом с ним, добровольно отказываться от встречи доставляло совершенно нестерпимые мучения. В конце концов, развернувшись на 180 градусов, лейтенант уверенно направился в сторону особняка Кучики, справедливо рассудив, что какой бы холодной не была луна или жестоким человек - любоваться-то все равно никто не запрещает. Сад у фамильного поместья окутали сгустившиеся сумерки, но темень не была проблемой для Абараи с тех самых пор, как он украдкой наблюдал за капитаном, прячась в зелени роскошной листвы, чтобы хоть издали полюбоваться красотой недоступного аристократа. За долгие годы подобных ночных визитов, весь сад он изучил вдоль и поперек, и знал его теперь даже лучше, чем темные улочки родного Руконгая. Вот и та самая ветхая сакура, под которой капитану нравится читать или просто размышлять о жизни, отвлекаясь ненадолго от насущных проблем и прочей суеты; вот те молоденькие деревца высаживал здесь лично Абараи: не по приказу, а просто для того, чтоб сделать хоть что-то приятное для своего тайчо. И ему было приятно. А вон у того разлогого дерева Ренджи как-то допек капитана своими приставаниями настолько, что Бьякуя, уткнув его носом в жесткую кору, скинул нижнюю часть одежды лейтенанта и, проникнув в него пальцами, ласкал до тех пор, пока Абараи не кончил с протяжным громким воем и именем благородного главы клана Кучики на губах. От подобных воспоминаний у Ренджи тут же покраснели уши, а пах начал предательски тяжелеть. «Э, нет! Вот только не сейчас!» - Абараи помотал головой, пытаясь отогнать так и лезущие в нее непристойности. Учитывая, насколько переполнена она была за последнее время безрадостными мыслями, получилось это достаточно быстро. Однако, миновав большую часть сада, Ренджи неожиданно замер и судорожно сглотнул перед открывшимся его глазам зрелищем. ________________________________________________________ *Уцусеми - техника, которой Бьякую научила Шихоуин Йоруичи. После того, как по нему попадает занпакто противника, он уходит в шунпо и оставляет часть своей одежды, а остаточное изображение начинает двигаться само по себе, некоторое время, что дает эффект внезапности.