У каждого свои роли

А солнце восходило. Дени защемило сердце, когда лучи коснулись тела его первой любви: тогда и сейчас — превращая его в пепел. Он коснулся рукой своего сердца. «Пока оно бьется — мы живы» Только сейчас он понимал, что не было разницы, будут они рядом или нет. Пока он жив — будут живы чувства к этим вампирам. И он никогда не забудет ничего, что касалось Марка. Он навсегда будет любим им. Навсегда. — Джек, — тихо прошептал он, укрываясь от зрелища могилы у него в шее. Дени не мог сдержать слез. Ему было плохо, горло рвало от боли, он, прижимаемый к себе вампиром, думал только о том, что не знал, как пережить эту боль. «Тело цепляется за жизнь…» Марк был тогда так уверен, что они с Джеком справятся. А Дени сейчас был уверен, что они когда-нибудь да совершат коллективное самоубийство, потому что-то, что он чувствовал — невозможно передать словами. Если бы его не держали — Дени бы рухнул на колени, крича и хватаясь за рубашку в районе сердца. У него и сейчас было это желание, но не при Джеке. Ему тоже плохо. Ему тоже больно. И сейчас они несли друг перед другом ответственность. А время уходить все равно пришло. Дени сначала даже не откликнулся на голос Джека, смотря куда-то вдаль, думая, что тем, кто сделал это не понять, что в действительности они натворили. Что разрушили жизнь тем, кто был так счастлив друг с другом, кто любил и был любимым. Но в итоге он подошел к Джеку, даже не пытаясь вытереть слез, посмотрев ему в глаза. Остались только они. И они обязаны жить, чтобы эта душа смогла насладиться жизнью. Может, Марк хотел бы этого. Может, они когда-нибудь еще встретятся. Уже дома, чуть более адекватная Лия решила, что сегодня ребят нельзя оставлять одних. А потому, уже через несколько минут Джека ждала найденная в холодильнике кровь, а Ремо- чай. В который девушка благоразумно добавила медленно действующее снотворное. Ведь она знала, что в такие моменты очень трудно, практически невозможно уснуть. И они сидели в гостиной, пока Мадлен опять же не нарушила молчание. — я.То есть. В общем, я не угрожаю, просто теперь это единственное, чем я могу ему отплатить. Если хоть одному из вас придет в голову что-то с собой сделать, а найду вашу душу и заставлю ее обратится в призрака, что вечно будет скитаться по земле, и с Марком вы уже точно не встретитесь.- самой после потери родителей были такие мысли, но Марк тогда надавал ей пощечин, приводя в себя. Конечно, он потом извинился, но сказал, что сделал бы это снова.- Вы же знаете, он хотел чтобы вы жили, не смотря ни на что.- она отнесла свою кружку на кухню, заглядывая в гостиную прежде чем уйти.- И я бы вам посоветовала перейти в спальню. Снотворное в ваших напитках скоро начнет действовать, а сон на диване не принесет Даниэлю ничего хорошего. Я позвоню завтра. Пока.- и она вышла, оставив их одних. — Я итак больше не встречусь с Марком, — тихо отозвался Дени, невидящим взглядом смотря в чашку. Он, действительно, как носитель ангельской крови не встретит его. Хотя Рэмо уже думал совершить что-то такое, чтобы отправиться в след за Джеком в Преисподнюю. В спальне, Джек притягивает Ремо к себе, давая понять, что тот не один. Они есть друг у друга. — Если хочешь, можем переехать отсюда…- предложил Джек, зная, что вся квартира просто кричит о том, кто ее хозяин, воплощая в своем интерьере черты владельца. И едва услышав ответ вампир засыпает, чувствуя, как Дэни проваливается в сон след за ним. — Я не хочу уезжать. И не хочу забывать его. Это место навсегда сохранит самые светлые воспоминания, которые я буду оберегать, пока не умру. Не хочу… И, кажется, Джек понял его, потому что спокойно прикрыл глаза, проваливаясь в сон. Да и Дени не отстал от него. *** Это было дурацкое солнце, слепившее глаза, когда он открыл их. Стоило ему завозится под боком вампира, как тот сел. Кажется, Джек снова не спал. — Привет…- с ТОГО момента прошло уже около месяца. И наверное это был самый тяжелый месяц в их жизни. Конечно, они жили дальше, и даже старались делать вид, что же приходят в себя, но дома, когда лунный свет льется в окна, Джек сильнее обычного прижимает к себе рыжеволосого парня, боясь, что отпусти он его, и все исчезнет. — Привет, — Дени постарался слабо улыбнуться, но он устал, так же как и шатен. И дело не в работе или еще чем-то. Дело в том, что душевные терзания так или иначе его доводили до состояния опустошенности. Без Джека было бы труднее. Получив такое же усталое приветствие, Джек плетется на кухню, еще одна вещь, которой он теперь периодически занимался. Понятие «Доброе утро» они негласно не использовали с тех пор, потому что никакое утро больше добрым не было. — тебе сегодня надолго в редакцию? — кажется Дени снова погрузился в свои мысли, пока умывался, это часто случалось, особенно по утрам, и Джек догадывался о чем думает его любимый. Догадывался, но молчал. Репортер на автомате чистил зубы и умывался. Но сейчас, как и обычно по утрам, он вспоминал Марка, пытаясь представить, что он рядом, вспомнить, чтобы он сказал им, будь он с ними. Если честно, все это отзывалось дикой болью. И, смотря на себя в зеркало, Дени не видел в нем больше человека. Он видел существо, которое винил в смерти любимого человека. Да. Он до сих пор считал, что если бы тогда он не сбежал из дома, если бы дождался Марка и Джека, все было бы иначе. И у Марка был бы шанс выжить. « Злишься ли ты на меня?» — Маленький, пошли завтракать.- Как он и думал. Невидящий взгляд устремлен в зеркало, в руки вжимают края раковины. И вывести можно из этого состояния, только обняв за талию, прижав к себе, легко целуя в шею. — Пойдем, завтрак ждет. Дени моргнул, обнаружив, что руками впился в края раковины. Снова. — Да, завтрак. Сейчас. Дени вытирает лицо и руки полотенцем, уходя из ванной за Джеком на кухню. С того дня он ни разу не пожалел, что они остались в квартире Марка. Дени до сих пор считал, что они все сделали правильно. Было бы не справедливо просто взять и уехать отсюда, из их дома, где они столько пережили. Это все равно, что вычеркнуть из жизни целый кусок, который был важен всем, находился в нем: и живым, и мертвым. Еще Дени грустил по Ариадне, которую давно не видел. — Ты спрашивал о редакции? — тихо спросил он, смотря в тарелку, будто бы пытаясь понять, что делать с ней. Но через время вдруг что-то щелкнуло, он додумался, что это его завтрак, который надо есть, — мне нужно будет отдать статью и сделать к выпуску небольшую аннотацию. В общем, я освобожусь к обеду, уверен. Но… — Дени поднял взгляд на Джека. — Сходи со мной сегодня пообедать, пожалуйста. Мы давно никуда не выбирались. Это правда. С того времени все тусовки, клубы и алкоголь ушли в прошлое. Дени ходил только на работу, а Джек по делам в банк. Изредка они ездили на дачу, когда волку нужно было выбраться, заодно Дени очень тщательно ухаживал за могилой Марка, следя за ней, навещая каждый раз по нескольку часов. — конечно, а то мы так скоро заплесневеем дома сидеть.- Это не то что было добровольное затворничество, просто не хотелось видеть людей, а особенно счастливых, особенно счастливых влюбленных. Все таки они оба наверное считали, что это несправедливо. Что именно их счастье было разрушено, когда вокруг еще столько людей. Но как бы то не было, сейчас они хотя бы уже улыбались, правда искренне только друг другу, но это уже плюс и это было лишь два раза. Потихоньку, не забывая Марка, они словно слепые котята, заново учатся жить. И они привычно убирают всю посуду, а накормленный Вальт крутится у них в ногах. С ним первое время тоже было сложно. Маленький черных котенок, такой похожий на воплощение Марка. Да и когда они были на даче, а Джек был в своей звериной форме, трудно было объяснить, где та большая кошка, что Вальт считал своим папой. Пришлось соврать, что болеет и долго будет лежать в больнице, и передает привет. И ведь ему же верили. Но он старался не думать о том, что он врет. К ним больше не прилетала Ариадна, хотя, Джек уверен, что если она, как фамилияр, смогла пережить смерть хозяина, то она часто бывает у него на могиле. Но скорее всего, когда их там нет, не желая больше пересекаться с парнями. А Джек теперь следил и за фирмой Марка и за состоянием его счетов и других предприятий. Поэтому часто бывал в банке и в компании брюнета, правда используя во всех этих делах личину Марка, ведь никто не знал, что его больше нет. Они довольно быстро собрались, и Джек снова направился в компанию Марка. Там, этот вампир уж постарался, все работало как часы. Поэтому Джеку там долго делать было нечего, и как раз к обеду он успел дойти до редакции Дени и ждал его у входа. Выходящие девушки с интересом поглядывали на него, одна группа даже остановилась, интересуясь. — А вы Парень Алисии? — Джек естественно понятия не имел кто такая Алисия, поэтому он вежливо извинился и сказал что нет. Но дам видимо такой результат не устроил, и они остановились неподалеку, явно намереваясь выяснить, за кем он пришел. И надо было видеть их лица, когда стоило Дени подойти к нему, шатен нежно берет его за подбородок и целует. С недавних пор Ремо начал понимать слова Марка о том, что вампирам стало все равно на чужое мнение. Дени, пусть и не прожил длинную жизнь, но после утраты любимого человека тоже плевал на мнение окружающих, больше интересуясь работой и Джеком. Именно поэтому, наплевав на все, он отвечает на поцелуй этого невозможно-обворожительного шатена, прикрыв глаза. — Тебе идут рубашки, я говорил? — Он улыбается, отстраняясь от вампира. Уговорив Джека идти пешком до кафе, которое Дени очень нравится, он все смотрел на небо, прищурившись. Где-то там, говорят, обитают ангелы. Раньше Дени считал, что они его оберегают. — Жарко сегодня. Тихо отозвался он, вдруг поняв, что на улице им не о чем говорить. Ничего веселого или интересного в их жизни нет уже как месяц и одну неделю (ту, что Джека и Марка не было дома из-за оборотней), а о грустном не хотелось. Они дошли до кафе, сели за столик. — Что закажите? — девушка-официантка обворожительно улыбнулась. Дени заказал салат «Цезарь» и шоколадный торт с молочным коктейлем. А, когда и Джек сказал свое слово, девушка покинула их. «В нашем доме овощи ешь только ты» Дени тихо заскулил, потирая глаза ладонями. Трудно все это, очень. — Как у тебя прошел день? — Он снова посмотрел на Джека, улыбаясь. Нет, не претворялся. Каждый раз, смотря в его глаза, Дени радовался, — я рад, что мы пораньше освободи… Взгляд Ремо заметил что-то знакомое позади Джека. На секунду он остановился, а потом по их с шатеном связи прокатилась волна гнева и ярости. Дени тут же сорвался с места, выбегая за одним из официантов на улицу через задний вход. *** — Мразь! — Дени накинулся сзади, пусть и подло, но он успел ударить по лицу обернувшегося Астеля. Тот отшатнулся, а Дени, схватив его за руку, ударил второй в живот, а когда тот согнулся пополам, коленкой по лицу, разбивая и, кажется, ломая нос, — Сука! Ты не заслужил жизни! И, если никто не прибежал, значит Джек успел поставить иллюзию, что скрывала все это от людей. Астель, видно, все помнил, как наказание. Он отошел от разгневанного репортера, которого к тому времени уже держал Джек, чтобы Дени не натворил то, что не должен был бы. — Даниэль, я… — Заткнись! Какого черта ты тут?! Какого черта ты не сдох, тварь?! Почему ты жив?! Почему?! — Меня лишили сил и я стал смертным, это мое наказание, — тихо хрипел Астель, осторожно прикасаясь к носу, так и не разогнувшись, — Дени, прости меня, я… — Тебе не стыдно! Не ври мне! Ты никогда не поймешь, что отнял у меня, ублюдок! Никогда! Его крики больше походили на крики отчаяния, боли, злости. Он кричал низко, гортанно. Так, как кричат те, кто отчаялся. Астель это понимал. Еще больше он понимал, что перед ним вампир и, чуть что, он его мог бы порвать, глазом не моргнув. Теперь бывший ангел слабее них. -Дени, Тихо.- парень дергался в руках Джека, идя на поводу у своей ненависти и совсем не слушал его.- Тихо… Успокойся… Этим ты не вернешь его, а только оскорбишь его память. -А Астель начинает говорить, и Дени снова кричит, рвется из рук. Но Джек крепко держит. — Уходи отсюда. Уходи, пока я сам не решил тебя убить, потому что мне терять нечего.- Наверное Джек бы убил его. Нет, он бы мучал его, причиняя физическую боль, вымещая на нем все, что они с Дени пережили за этот месяц и, Джек был уверен, еще переживут. Но, он знал, что для ангела от рождения, лишиться благодати и жить человеком — худшее наказание. Потому что теперь им нужно искуплять грех падения. — Пойдем, пойдем отсюда.- Джек разворачивает Даниэля и уводит подальше от этого места и Астеля. Парня всего колотило, словно ему было дико холодно и Джек боялся отпустить его, чтобы он просто не рухнул там, где стоял. Дени пару раз намеревался вернуться обратно, вырваться из рук Джека, убить Астеля, но сил у него не было. Снова все эти воспоминания, так бережно залечивающиеся шатеном на протяжении месяца. Снова все это вспыхнуло, весь тот день, что стал роковым. Они дошли до какой-то лавочки в парке. Есть уж точно больше не хотелось, Дени и не думал больше об этом. — Ты все еще винишь себя в том, что случилось? — он давно хотел поговорить об этом, и не знал почему, но сейчас вопрос сам собой сорвался с его губ. Вопрос Джека отозвался ноющей болью в сердце. Дени осторожно сел на лавку, обнимая сам себя, чувствуя, что все негативные эмоции, что были сейчас в нем, так и не утихают. — В этом виноват только я, — тихо прорычал Дени, не став этого скрывать. Он не злился на Джека, он злился на весь этот мир сейчас, будто бы потеряв на какое-то время самообладание. Месяц он пытался держаться, но то, что его так мучило все-таки вырвалось наружу, — только я. Он был сильный. Одним из сильнейших. И если бы не я, ангелы бы просто так его не привели туда. Никогда, они нарушили бы конституцию, они… — Из глаз снова потекли слезы, Дени закрыл руками лицо, чтобы Джек не видел этого. — Из-за того, что я поверил Астелю, а не вам, Марк пришел туда. Из-за меня, Джек, ты оказался там. И если бы не я, ему бы не пришлось защищать нас, не пришлось бы думать, что нас и нашу душу может разрушить гребанный ангельский купол. Если бы не я, он бы что-то придумал, Джек! Дени резко убрал руки, смотря на парня. Он все еще кричал, ему все еще было невыносимо больно. У него не было возможности поговорить об этом, он старался обходить эту тему, чтобы не тревожить Джека, который только-только начал приходить в себя. Но сейчас Дени, можно поспорить, даже не понимал, что он говорит. Просто говорил. То, что было на сердце. — Он бы был с нами, тут, сидел. Если бы не я. Он бы нашел другой выход! Но я все испортил, как всегда! Я всегда ему все портил, Джек. С первого дня нашего с ним знакомства! Я даже поставил под угрозу то, кем он является, чуть не вынудив его переехать! Снова! И если бы не я — ты бы тоже не оказался в этой ситуации! Ты бы не искал меня! Вы бы не волновались! Я бы сидел дома, все рассказал вам, вы бы все знали! Но нет… это все я… Тихо прошептал последние слова Дени, пытаясь вытереть слезы. — А когда я извинился… он не сказал, что не злится, он только отмахнулся. И даже если злился, я никогда об этом больше не узнаю, — сейчас он тихо шептал, смотря в пол, — я никогда не был для него действительно достойным любовником. Я умудрялся испортить ему настроение так же быстро, как и у меня сгорала яичница на плите. Даже в то утро, когда я залил водой кухню. Он разозлился на меня, а я… я всегда так хотел, чтобы он гордился мной. Джек никогда бы не сделал того, что сделает сейчас, если бы этого не требовали обстоятельства. Но у Ремо была истерика, а потому, он сначала перемешает их домой, а после отвешивает Дени пощечину, впрочем рассчитывая силу, что бы просто привести Дени в чувство, а не снести пол головы. Хотя видит темная, его самого начинало трясти. — А теперь давай начнем с того, что если бы нам в голову не пришла идея соблазнять альфу, то у них бы не было снимков. И ты бы не ушел с ними. Если бы мы не были частями одной души, то мы бы просто не встретились никогда, или прошли мимо, не заметив. Когда же до тебя дойдет, Даниэль Ремо, история не терпит сослагательных наклонений! Все происходит так, как и должно. Ты думаешь я не виню себя за то, что прикоснулся к этому гребанному медальону, который перенес меня прямо к ним, оставив его одного все решать? — Джек не кричал, а спокойно говорил глядя в глаза.- Мы все совершили определенные действия, что привели к такому итогу. Если бы даже ты сделал все иначе, то от этого другие сделали бы что-то такое, что все равно привело бы к его смерти.- Теперь Джек уже стоял у окна и смотрел на восходящую луну. -А не сказал он ничего, потому что он не видел причины за которую бы тебе стоило извиняться. И даже в то утро, он был раздражен из-за шума, что мы устроили, потому что по утрам он любит тишину, ведь он еще не до конца проснулся. -Джек легко улыбнулся, вспоминая как часто по утрам Марк проклинал его за столь ранние визиты всеми возможными словами.- Он любил нас, Даниэль. И старшим он был не просто так. А потому что только он, мог до конца осознать, что для нас троих значит единая душа. И если я еще раз услышу от тебя подобные слова… я никогда больше не заговорю с тобой и не прикоснусь тебе. Никто не виноват, точнее виноваты все, в одинаковой степени. Виноваты в том, что родились и встретились. Но не более того. Я ясно выразился? — теперь он снова повернулся к Ремо. Им нужно было выговориться. Все таки жить с таким грузом крайне трудно, а особенно если он еще и не обосновал и ложен- в двойне. Он смотрел на шатена и в полутемной комнате он казался еще прекраснее. Дени начал приходить в себя, а с этим приходило и осознание, что существо, стоящее перед ним, осталось единственным на всем этом свете, кого он любил и кого хотел защитить. Может, Марка и не вернешь всем тем, что устроил сегодня Дени, может Джек немного и злиться на него, но это было так нужно Ремо, чтобы наконец выдохнуть. Он сделал так или иначе все, что мог: вызвал бога, пытался помочь Джеку не дать умереть Марку, был с Джеком все это время. Все, что они могли — они сделали и для Леграна, и для друг друга. Только сейчас он это понял. — Да, -тихо прошептал Дени. Он отнял руку от щеки, хотя та еще горела и, осторожно подойдя к вампиру, уткнулся носом ему в плечо, закрыв глаза. Наверное, самое страшное, что мог сказать Джек, это что он никогда больше не заговорит с Дени и не притронется к нему, если еще раз услышит подобное. Конечно, Ремо перепугался до такой степени, что даже в глазах потемнело, — извини… Тихо, совсем. И, поднимая голову, он увлекает Джека в долгий поцелуй, который ему был так нужен. Он любил этого вампира. И сделает все, чтобы он был счастлив, ведь он заслужил. Они заслужили. — вот и славненько.- произносит Джек когда поцелуй закончился, гладя по волосам.- Пошли, скоро твой сериал начнется.- он ласково улыбается, понимая, что Дени нужно было выговориться, чтобы убрать этот груз.- все наладится, Даниэль. Все не может быть плохо всегда, помни об этом.- Джек верил в это, сейчас он верил только в это и в Дэни. — Наладится, — эхом отзывается Дени, смотря куда-то в окно. Может, Джек прав. Странно это, поддерживать друг друга и верить в лучшее, когда у самих в душе какая-то не наполняемая пропасть, которая, чуть тронь, отзовется болью и грустью. Но они упорно, будто бы не замечая ее, пытались поддерживать друг друга, не важно, верили ли они сами в то, что говорили, или нет, — точно, скоро ж. Дени берет за руку Джека, утаскивая его на диван, включая телевизор. По своему обыкновению Вальт тоже запрыгнул, но на кресло (в нем давно уже никто не сидел, как и на стуле Марка на кухне), обнюхивая, требовательно топая лапкой, мяукая и смотря на Джека, будто бы спрашивая, настойчиво так, когда вернется «папа». Дени грустно вздохнул. — Иди ко мне, Вальт. И котенок послушно поскакал к любимому Ремо, прыгая ему на ручки. Дени гладил кота, прислоняясь плечом к плечу Джека, вздыхая. Вальт был единственным в их семье, кто не знал, что Марк умер и больше не вернется. Оттого это сообразительное и благодарное животное все еще искало и ждало его. «Знаешь, » — тихо отозвался Дени, который не хотел больше говорить. Это ведь сложнее, — « в глубине души все мы его ждем» «мы всегда будем ждать его. Может ему все-таки разрешать переродиться…»- ведь он часть целого, поэтому Джек думал, что такое может быть возможно. И сериал начался. Они смотрели молча, Джек иногда целовал его, а Дени тянулся к этим поцелуям. В душе, к слову, стало куда легче и, наверное, эту пощечину он должен был получить еще от Марка, там, под куполом. Она была нужна, чтобы немного отрезвить и успокоиться, так и случилось. По мере хода сериала, Дени ни раз видел, что с одним из главных героев — Касла — живет его мама. Мальчишка ненадолго задумался, а после посмотрел на Джека. — Джек, а я ж тоже старею, — вдруг выдал он, хотя скривившееся лицо не выражало радости от этого, — а когда я буду совсем старый и никому ненужный, ты же не оставишь меня? — конечно нет, просто не смогу. Ты же даже в старости умудришься в переделки попадать.- Он не смотрел сериал, а просто вдыхал запах рыжих волос.- Ты от меня еще будешь сбегать, когда буду за тобой с таблетками бегать.- Да уж, Джек не хотел сейчас думать о том, что когда-нибудь ему придется остаться одному, и снова ждать Дени, его перерождения. «только переродись поближе где-нибудь. Не хочу долго тебя искать.» Эта проблема непременно встанет, но не сейчас, до этого еще так много лет. Возможно медицина даже к этому времени придумает что-то. В общем, лучше жить сейчас.