Fate or love? pt. 2

Чонгуку кажется, что он сошёл с ума. Это произошло даже не постепенно, а просто вот, так неожиданно. Хотя, вроде же именно так лишаются рассудка. Все сходит, словно лавина на голову, обрекая тебя на существование под завалом, без права на спасение, а в конечном итоге верную смерть. Прискорбно в двадцать три года посвящать свою жизнь белым стенам и смирительной рубашке, но вроде же Чон ведёт себя смирно, так что участи с обездвиживанием должен избежать. Такие меры применяют к особо буйным, а он пока не буянит. Пока... Гукки встряхивает головой, в попытке отбросить все негативные мысли. Только новой головной боли ему не хватало, но вроде как люди, находящиеся не в своём здравии, так не размышляют. Для них все происходящее в норме, а вот Чонгук слишком много думает на эту тему. Ой, да откуда ему знать, что у них там принято, а что нет. Но уж точно, если сейчас он ещё может быть не сошёл с ума, то совсем скоро до этого скатится, благодаря своим раздумьям. Внешне он не подает признаков беспокойства даже наедине с самим собой. Но пальцы незаметно начинают выстукивать нервную трель по поверхности стола, выдавая своего хозяина ему же самому. Это раздражает, а звук долгим эхом застревает в барабанных перепонках. Тишина напрягает, грузно давя на виски. Изображения моделей на мониторе компьютера плывут. Хочется хорошенько приложиться головой об ближайшую твердую поверхность, коим оказался бы стол, но тогда дорога в дурку обеспечена на все сто процентов, так ещё и с применением всевозможных мер усмирения. Явно дело не обойдётся одним лишением свободы и ограничением движений. Чон это осознает, и его несказанно радует сей факт. В добавок к этому было бы просто идеально избавиться ещё и от мании преследования. Преследуют. Не ежеминутно, конечно же, но регулярно, и, в частности на улице. Брюнет уже неделю вынуждено ходит пешком до работы, потому что машина сломалась, и он сдал ее в автосервис. Сначала думал, что его просто с непривычки напрягают взгляды случайных прохожих, но после понял, что они к этому не имеют никакого отношения. Взгляд всегда один и тот же. Ну, по крайней мере, если судить по ощущениям. "Нет, ну, просто супер, Чон Чонгук. И было бы с чего шизу такую подхватывать", - печально выдыхает парень, переводя уставшие от монитора, глаза в окно. Нет, конечно, причина для этого имеется, но не до такой степени, и, каким образом его проблемы с этим связаны, он не понимает. Не видит никакой связи и логики. А ещё все это выглядит уж больно странно, потому как шизофреник, каковым альфа начинает себя считать, сидит и разбирается в причинах своего состояния. Гукки повторно спешит отбросить ненужные мысли и закончить отбор фотографий, которые были сделаны на днях. Они довольно однотипные, но от модели не требовалось красочного представления. Альфа довольно быстро выбирает несколько самых лучших и скидывает их фото на флешку. Затем открывает почту, и его пальцы быстро пробегают по клавишам клавиатуры. Он печатает несколько строк и отправляет сообщение. Большая часть работы выполнена. Осталась самая ненавистная - заполнение бумажек. Чон упирается ладонями в край стола, отталкиваясь и проезжая колесиками стула по паркету. Будь тут сейчас Хосок, то мелкий бы схлопотал по шее за порчу гладкой поверхности. Время ещё раннее. Всего-то начало двенадцатого, и казалось бы спи в свой выходной до вечера, но альфа уже давно бодрствует и почти закончил дела, что прихватил с собой на дом. Он делает глоток давно остывшего кофе и недовольно кривится, после чего напиток без малейшего сожаления выливается в раковину. Осталось неприятное послевкусие. Чайник закипает быстро, и новая порция кофе не вызывает омерзения. Горячая жидкость опаляет изнутри, согревая. Покончив с "завтраком" Чонгук быстро собирается и покидает стены квартиры. Он медленно идёт по привычным улицам, осматривается по сторонам, пытаясь заметить хоть кого-то подозрительного, ведь не исключает и того факта, что его попросту может преследовать вполне себе реальный человек. Правда, причин для этого парень не видит ни у кого, поэтому собственные психические отклонения кажутся ему куда более реальными. Гукки мог бы вызвать такси или доехать на метро, но, в неком роде интерес, заставляет поступать его иначе. Только вот сегодня все оказалось напрасно, потому как нет того чувства. Хотя, оно и к лучшему. Значит, все оказалось лишь временным помутнением рассудка, или же у него это проявляется периодами. Заходя в поликлинику и следуя по ее стерильно-белым коридорам, Чонгук согревается и продумывает то, как ему лучше всего объяснить происходящее с ним: - Хен, ты же вроде как врач, - с порога заявляет альфа, а после, когда уже закрывает, добавляет приветствие, с которого бы все следовало начинать. - Ага, а еще я как бы человек, - не отвлекаясь от своих дел, произносит Юнги. - Хен, ну я серьезно, - непривычно тянет обращение младший. - Если ты не заметил, то я тоже вполне себе серьезно, - Мин поднимает взгляд на пришедшего, смотря на него поверх очков, которые надевает лишь во время работы. Чонгук уже снял верхнюю одежду и сейчас сидел на том самом белом диване, на котором почти два года назад выслушивал наставления от Юнги, который в тот момент был для него посторонним человеком. Не скажи, что сейчас они столь близки, но выбирать не из чего, и вроде как оба не против друг друга. По крайней мере, Чон уж точно. В кабинете за столь долгий период ничего не изменилось, разве что он стал еще более белым, если такое вообще возможно. Чон напряжен, и бета это сразу вычисляет по паре признаков и немного озадаченному взгляду. - Ну, так с чем пожаловал? - доктор снимает очки, откладывая их в сторону, на стол. - Хен, у меня проблемы, и мне нужна твоя помощь, - Гук не смотрит на собеседника. Его взгляд направлен в пол, а руки сцеплены в замок, локтями упираясь в колени. - Мне кажется, что у меня галлюцинации. - Хочу тебя огорчить, но я в другом специализируюсь. Вот, если захочешь завести ребенка, и нужно будет обследование, то обращайся, но даже тогда мне придется тебя огорчить, дорогой альфа, - блондин еще хотел добавить, что у того уже есть ребенок, но оставил это при себе. - Блин, Юнги. Просто дело в том, что ты мой единственный знакомый врач. Я не хочу, чтобы, обратившись к психиатру, он закрыл меня в дурдом, - жалуется брюнет. - Все настолько плохо что ли? - но бета не дожидается ответа и тут же продолжает. - Есть у меня кое-кто для тебя. Хороший специалист и никуда тебя не отправит, если я поговорю с ним. - Спасибо, - тихо выдыхает Чонгук. Бета не задаёт лишних вопросов, а альфа пока не спешит все рассказывать. Изначально, он был настроен на разговор, но теперь решил, что лучше для начала пусть ему скажут, что с ним происходит, а после он сможет объявить правду, а не лишь свои доводы и догадки. Он ждет с нетерпением, пока Юнги разговаривает по телефону, и еще несколько раз благодарит старшего, когда тот вручает ему записку с адресом. Чона уже дожидается машина, которая прибыла буквально через пару минут от заказа, и парень мысленно благодарит столь быстрый сервис. Перед уходом он обещает старшему подробные объяснения. Правда вот только ему все равно не ясно, как это разъяснять. Парень сам не в курсе, что там с ним творится, а ещё нужно и кому-то пояснить. Ему бы кто доходчиво растолковал, но, по поводу этого он не беспокоится, надеется на психотерапевта, к которому сейчас направляется. Чонгук излагает все свои проблемы врачу, который представился как Ким Намджун, но не только минувшей недели, а с самого начала. С того момента, когда они с Хосоком не могли завести ребёнка. С того момента, когда ещё было то самое "они". Больно ворошить то, что так отчаянно пытаешься не тревожить, но приходится. И, кажется, Чону становится легче. Совсем немного, но все же легче. Он никогда ни с кем не говорил на эту тему. Сам не хотел, да и Тэхен с Юнги лишний раз не заикались. Они говорят часа три. Сначала альфа неуверенно отвечает на вопросы другого альфы, но его замкнутость скоро исчезает. Он говорит все, что очень долго таил внутри себя, а Нам делает из этого выводы и пометки в большой тетради. Чтобы докопаться до сути проблемы, он должен знать, за что цепляться и от чего отталкиваться в своих рассуждениях. Ближе к середине Гукки не замечает, как даёт выход эмоциям. На его глаза наворачиваются слёзы, и только одной из них удаётся скатиться вниз по щеке, оставляя после себя влажный след и неприятное стягивающее ощущение. - Ну, что же. Все ясно, - нарушает повисшую тишину Намджун, после того, как Чон закончил свой рассказ, дойдя до нынешнего времени. Он делает ещё несколько записей, черкая ручкой, и, наконец, обращает взгляд к Чонгуку, который ждёт вердикта, словно смертного приговора. - Вот только думаю, как же тебе по-проще объяснить, чтобы ты уловил суть. - Да объясните хоть как-нибудь, - в любой другой момент брюнет бы возмутился подобной формулировке, но не сейчас. - Что ж, - выдыхает врач и приступает. - Для начала, ты не сошёл с ума, как ты себе это воображаешь. Просто твой мозг пытается заменить образ дорого тебе человека другим. От потери Хосока ты чувствуешь боль и душевные терзания, поэтому винишь себя в том, что не смог его удержать. Эта воображаемая слежка что-то типа барьера, который призван к тому, чтобы ты не винил себя и отвлекся. Согласись, что, как неделю назад тебя начали преследовать эти ощущения, то ты почти не думал о Хосоке, - психотерапевт на пару секунд замолкает, после чего вновь продолжает. - Не думаю, что даже после того, как я тебе все рассказал, у тебя это прекратится, поэтому рекомендую в ближайшее время посетить мой кабинет ещё несколько раз, а дальше уже посмотрим по обстоятельствам. Я боюсь того, что могут начаться осложнения. Чонгук слушает все внимательно и не может понять, радоваться ему или нет. Вроде не псих, а вроде все равно все это выходит за рамки нормальности. Еще и заключающая фраза его просто добила, а брюнет между прочим думал, что то, что с ним творится уже пик, но, как оказалось, нет предела его проблемам. Конечно же, он соглашается на дальнейшие сеансы, и Ким записывает его на своё свободное время. Гукки прощается с врачом, а тот даёт ему дальнейшие наставления и пару советов, один из которых гласит: "меньше работы". Чон уверенно кивает, но даже себе он не может обещать, что сможет сейчас этому следовать. Парень переминается с ноги на ногу, пока дожидается машины. На улице почти нет людей, а, если быть точнее, то за все то время, что альфа стоит тут, он ещё никого не встретил. Ну дак, оно и правильно. Какой адекватный человек по собственной воле выйдет в такой холод из тёплой квартиры. Брюнет поднимает взор в, уже постепенно сереющее, небо и, наконец, ощущает голод. Его пробирает дрожь, но от того, что он опять чувствует на себе этот пристальной взгляд. Гукки тут же начинает, привычно в такие моменты, осматриваться по сторонам, но его отвлекает подъехавшая машина. Парень наскоро прокручивает речь Намджуна в голове и садится в машину, но, прежде чем открыть дверь, чувствует слабый запах шоколада. Едва уловимый, но такой сладкий и приятный, что хочется большего, нежели просто тонкого шлейфа. И после всю дорогу в его голове крутится мысль: "так вот какие осложнения он имел в виду".