Fate or love? pt. 2

Хосока выворачивает наизнанку от собственной трусости и никчемности, но перешагнуть через себя он не в силах. Остаётся лишь самобичевание, которое отравляет ещё сильнее. Хочется кого-нибудь обвинить во всем насущном. Думать, что ты не причастен к собственным проблемам и страданиям, проще и легче, но омега не разменивается на ложные обвинения. Он слабохарактерный и думал, что от побега станет легче, но явно прогадал в своих действиях. Эгоист, который не удосужился предварительно задуматься, прежде чем принимать решение. И как только ему удавалось притворяться, внушая окружающим, что он справится? А может все видели его настоящего и просто тактично молчали? От тихого бархатного "Хосоки", к которому бы давно пора привыкнуть, подташнивает, и Хо даже не пытается уже скрыть негативные эмоции, что после непременно охватывают его, грустным отблеском отражаясь в глазах. Слишком часто лицо озаряет кривая улыбка, а шатен продолжает через силу внушать себе, что так и должно быть. Со стороны он уж больно походит на мазохиста со стажем. Истерики держит в себе, не позволяя эмоциям выйти наружу. Джин откровенно пользуется слабостью омеги. С помощью лучшего друга вычисляет, где находится Хосок, и всегда находится рядом. Заставляет думать, что иначе быть не может, и самое страшное, что тот в это со временем начинает верить. Сокджин завоевывает доверие, и постепенно его подпускают все ближе и ближе, пока расстояние не сокращается до минимума. Альфа внутренне победоносно ликует, да и внешне не особо это скрывает. Он добился того, чего столь сильно желал, пускай и способ, к которому он прибегнул, оказался не очень-то благородным. За каждым принятым решением следуют другие, которые возможно окажутся тяжелее. Решив для себя следовать за Хосоком, Джин вынужден был прервать общение с братом, но их отношения никогда не были очень близкими, а альфа ради достижения поставленных целей жертвует всем. Тем более у каждого из них своя жизнь, и младший Ким уже наладил свою. Не соверши старший подобного, не исчезни также, как и омега. Неизбежные попытки помешать ему обвенчались бы успехом. "Хосоки, я буду совсем скоро", - гласит пару минут назад пришедшее сообщение. У парня это не вызывает каких-либо эмоций. Они живут не вместе, но у альфы есть ключи от квартиры Чона, и он слишком часто проводит у него свободное время, словно других занятий не наблюдается. Хосока откровенно бесит, что Джин смягчает его имя, и он много раз просил этого не делать, но того хватает лишь на пару дней, а после чего он вновь берется за старое. Телефон ставится на блокировку и отправляется привычным движением под подушку. Омега ещё некоторое время лежит с закрытыми глазами, но сон пропал, а так хотелось сегодня вовсе не подниматься с кровати. За окном мороз, а дома от слишком сильного отопления кружится голова. Хосок откидывает тонкое одеяло в сторону, осознавая, что больше не может это выносить. Становится легче, но хочется открыть окна настежь, чтобы холодный воздух ворвался бурным потоком в помещение, смешиваясь с горячим и порождая белое облако пара. Именно так он и поступает. Ну, или почти так. Он просто открывает одно окно, после чего ежится от морозного воздуха и оставляет на проветривании. Звонок в дверь раздаётся слишком неожиданно, и омега вздрагивает. Он забыл, что закрылся на верхний замок. Думал, что Сокджин зайдет тихо и привычно начнёт с того, что поинтересуется, как у шатена дела, а Хо честно ответит: "Никак". Врать нет смысла. Чон неохотно отходит от окна, которое снабжало его прохладой, и не спеша идёт открывать пришедшему. Джин заходит молча, но со слишком сладкой улыбкой и с запахом дорогого алкоголя. И мог бы омега почувствовать его раньше, то не открыл бы дверь. Ему не впервой так поступать, но не сейчас. Выпивший альфа уже в квартире, и поздно притворяться, что дома никого нет. Хосок закрывает дверь, а его пальцы, что соскальзывают с замка, когда он прокручивает ключ, выдают нарастающее напряжение. Он ждёт бури, но Ким непривычно тихий и спокойный, альфа просто в молчании идёт на кухню, оставляя позади себя хозяина квартиры. - Что-то случилось? - Хосок первым нарушает повисшую тишину, хотя ему это не нужно. В его интонации нет и отголоска искреннего любопытства и заинтересованности. - Все хорошо, - сухо бросает парень, в упор смотря в чужие глаза. Пытается разглядеть в них чувства, но видит только собственное отражение. Их диалог более не продолжается. Хо бьёт дрожь лишь от двух слов, и он хочет остаться один, запираясь в прохладной комнате. Его охватывает чуть ли не панический ужас, когда альфа пьян. Слишком отвратительные воспоминания, связаны с запахом алкоголя. Джин мягкий, заботливый и обходительный, а самое главное очень терпеливый. Только вот рано или поздно любому терпению приходит конец, и все рушится в одно мгновение, когда альфа забывается в спиртном, а после в омеге, которого берет силой, грубо, до синяков и слез в уголках глаз, которые скапливаются, но так и не скатываются по щекам. Наутро альфа ничего не помнит, а в висках пульсирует боль. Попытка связаться с Хосоком безрезультатна. Тот отрезал себя от мира, погружаясь в свой мир, где не остается ничего, кроме стыда и попыток самоубийства, но вскоре и они прекращаются. К стыду прибавляется и никчемное осознание собственно жалкости. Над ним надругались. Да, в первый раз он по собственной воле подпустил не родного альфу к своему телу, но уже расплатился за это в полной мере. Взять и прогнать Сокджина он не может - цепляется, как за последнюю связь с внешним миром. Уйди Ким, и одиночество накроет с головой. С миром точно можно будет попрощаться раз и навсегда. Больше подобного не повторяется, но стоит альфе подвыпить, и омегу охватывает страх. Он всеми силами пытается сбежать или укрыться. Он и сам не понимает, когда его жизнь успела превратиться в это, но точно знает, что никто кроме него к этому не причастен. Есть осознание того, что возвращаться уже поздно. Но сегодня что-то не так. Хосок достает сверху кружку. Она выскальзывает из его рук, падая на пол под ноги, но не разлетается на множество осколков, а лишь на несколько крупных. По спине проходит холодок, а чужое дыхание опаляет шею. Джин обнимает шатена со спины, не обращая внимания на разбитую чашку. - Хосоки, ты боишься меня? - совсем тихо. - Отойди, - но на вопрос Чон отвечает, утвердительно кивая. Врать нет смысла. - Прости, - глупо извиняться за содеянное, но это лучше, чем просто молчать. Альфа не помнит, как опустился до того, что изнасиловал того, кого поклялся самому себе оберегать любой ценой. Он догадался об этом, когда увидел искусанные, потрескавшиеся губы, синяки на тонких запястьях, что выглядывали из-под рукавов, и глаза полные страха. Все оборвалось в один миг, а плана на дальнейшее существование не предусмотрено. За такое вины не загладить, а время вспять не повернуть. Хосок повторно просит отойти. Сегодня Джину хотелось как-то сгладить напряжение, что с недавних пор весит между ними, но он расцепляет замок из рук, выпуская шатена. Хо глубоко вздыхает, когда перестаёт чувствовать теплоту чужого тела. Вновь это гробовое молчание, но омега не спешит его нарушать, точно так же, как и оборачиваться к альфе, пока совсем скоро не слышит шаги. Сокджин уходит столь же безмолвно, как и пришёл, привычно оставляя на щеке Хосока легкий поцелуй. Что-то подсказывает, что ничего не изменить. Чону кажется, что старший вовсе не пьян. Убирая осколки с пола, он думает о том, что это была его любимая чашка. Становится как-то грустно. Пить кофе ему перехотелось, и, если бы он курил, то сейчас бы уже затягивался второй сигаретой, а после, скорее всего, и третьей. Но он много лет назад завязал с этой привычкой. Было ради кого. Попадая в свою комнату, он первым делом закрывает окно, которое открыл перед приходом Сокджина. Стало слишком уж холодно. Забирается в кровать и достаёт из-под подушки телефон, выключая его, даже не проверив несколько сообщений, что висели на дисплее. Одно от оператора связи, а второе от альфы. Хосоку все равно. Он хочет, чтобы его не беспокоили. Тушит свет и с головой накрывается одеялом, которое совсем скоро нагреется от его тела. Кажется, он заболел. И парень бы пожаловался на свое самочувствие, да вот только некому. Теперь он переносит все свои мучения молча и в одиночестве. Сам виноват в том, что потерял того, кто готов был умереть следом за ним. Засыпает парень совсем скоро, но продолжает сжимать в руке кулон, что до сих пор не снимает.