Под ажурным Куполом

Коридор психиатрической больницы Балтимора не радует изобилием красок: серые стены, на полтона темнее пол, зашторенные окна. Создается впечатление, будто тут ничего и не изменилось с прошлого его помещения, хотя прошло целых семь лет. Охранники держат за руки крепко, не давая сделать и лишнего шага, а у стен незримо стоят полицейские с винтовками. Что ж, Алана неплохо подготовилась... Пара поворотов, знакомые двери по правой стороне, едва слышные бормотания пациентов и испуганные взгляды санитаров. Вполне достойная встреча, если учесть то, как мало времени у них было на подготовку. Они снова сворачивают и какой-то охранник слишком сильно дергает за локоть, впиваясь пальцами в кожу. Пожалуй, это стоит запомнить. Взгляд цепляется за лестницу, ведущую вниз. Конечно, они же не хотят держать его среди остальных, решая полностью изолировать от социума - не слишком жесткое наказание для того, кто уже по подтвержденным данным участвовал в десяти убийствах. Только подтвержденным... - Открыть камеру, - командует кто-то, и Уилл криво усмехается, когда слышит скрип решетки и видит почти позабытые нары. Жаль, для него никто не собирался строить гигантский стеклянный аквариум, ему было довольно интересно пожить в подобном жилище. - Могли бы и получше найти, доктор Блум, - в глазах лишь насмешка, но тем не менее он ловит на себе несколько испуганных взглядов, в то время как все внимание Грэма приковано к камере слежения, прикрепленной в темном углу. Он готов поспорить на все, что по ту сторону темноволосая женщина в ужасе отшатнулась от монитора. О, этот трепет... - Вы будете находиться здесь до окончательного вынесения приговора судом, - произносится уже по ту сторону решетки, как только замок защелкивается, а ключ несколько раз проворачивается в замке. Уилл уже не слушает никого, направляясь к истрепанному матрацу и присаживаясь на самый край, опираясь локтями на колени. Тише, тише, сейчас он вернется, стоит лишь закрыть глаза и отмотать немного назад. Двери этой реальности закрываются и больше не слышно ничего, наступает тишина. Но у них есть то, что другие не в силах отнять - Дворец памяти, и он строится... Мягкий свет вновь маятником озаряет память, уводя прочь от сырых стен и дешевой робы, неприятно царапающей кожу. Откуда-то пробивается слабый свет, но Грэм не хочет проверить: его ли это воображение или вправду небольшое окно, дающее хоть малую толику дневного света и свежего воздуха. Он уже не в этой камере, он вне этих унылых стен, но в другом помещении, среди бесконечных колонн и высоких сводов, ожидая, когда же обрушится купол. 3 года назад В Буэнос-Айресе почти никогда не бывало плохой погоды. Солнце постоянно всходило и заходило, каждый день, ослепляя ярким светом и даруя жизнь. Но тем не менее, ночи там были такими же темными, как и в Штатах, отчего на душе было гораздо легче. Охотиться в темноте гораздо проще таким хищникам, как они... К тому же, звезды и луна были видны даже еще лучше, чем в Вулф-Трэп. Уилл стоял на балконе небольшого дома на окраине города, рассматривая переливающиеся вдали огни мегаполиса, размышляя о предстоящем вечере. Теплый ветер приятно ласкал кожу, а из глубины дома доносились слабые отголоски клавесина. Спокойствие словно витало в воздухе, окутывая и прогоняя тревожные мысли, по началу часто посещавшие Грэма. Теперь это все казалось глупой ерундой, но когда они только приехали, ему казалось, что стоило им сделать один неверный шаг, выйти в людное место или просто попасться в объектив камеры - за ними тут же бы выехала регулярная армия. И постоянные заверения и уговоры не могли ничего изменить в его настроении, пока прохладная сталь ножа вновь не легла в руку, а солоноватый привкус крови не вернули ослабшему телу уверенность и силу. От подобных воспоминаний губы изогнулись в кривой усмешке, натягивающей, почти незаметный под щетиной, шрам. Он и не заметил как стихла музыка, а занавески качнулись, пропуская незаметную тень под неясный лунный свет. Теплая ладонь коснулась спины, проводя пальцами линию от поясницы к темным кудрям, зарываясь в них, поглаживая. - Две вещи не перестают приводить меня в изумление - звездное небо над головой и твой разум, - в голосе были слышны нотки восхищения, и брюнет почувствовал как краснеет. Ну почему, стоило Лектеру произнести какую-то высокопарную чушь, он смущался, словно мальчишка? - Мне казалось, ты уже изучил меня вдоль и поперек, - он повернулся встречаясь взглядом с Ганнибалом. Тот улыбался краешками губ, все так же держа руку на затылке Грэма, не давая отвернуться. - Мне всегда будет мало того времени, которое отпущено нам, Уилл. Тем более, когда мы только смогли прийти к...пониманию некоторых вещей. О, да, это понимание... Уилл прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным эмоциям, при этом ощущая на себе пристальный взгляд. Еще совсем недавно он только и хотел, чтобы убить прошлое в лице Ганнибала Лектера, избавить мир от самого Дьявола, но сейчас - сам добровольно тонул в непонятной романтике, ворвавшейся в поле зрения. Нет, он до сих пор не мог выносить долгих объятий и намеков на что-то большее, но тело сдавалось, оставляя разум в проигрыше и сам Грэм не совсем понимал каким должен был быть его следующий шаг. Они стояли достаточно близко, чтобы бывший профайлер мог уловить слабый запах дорогого одеколона и еще более дорогого вина, окрасившего чувственные губы. Чуть подавшись вперед, он почти невесомо поцеловал стоявшего перед ним мужчину, чувствуя как хватка на шее становится сильнее, притягивая еще ближе. Поцелуй стал глубже, добавляя нотку тянущей боли в щеке, стоило открыть рот, впуская чужой язык. - Ты - мой, - прошептал в приоткрытые губы Уилл, обхватывая руками за шею, почти как тогда, полгода назад, у обрыва. Они оба помнили это так, словно все произошло вчера, и изящная ладонь доктора легла на некогда раненое плечо, обводя рубец, чувствовавшийся сквозь легкую ткань рубашки. Пальцы аккуратно отвели в сторону расстегнутый воротник, оголяя бледную кожу, выводя непонятные узоры. Грэм перехватил чужую ладонь, качая головой. В карих глазах полыхнул гнев, тут же сменившийся смирением и какой-то слишком человеческой усталостью. - Жаль, я не могу ответить тем же, Уилл, - Ганнибал отстранился, глядя сверху вниз на бывшего агента ФБР, - пока нет. - И не сможешь никогда, - спокойно заметил брюнет, нагло усмехаясь, стараясь вновь вызвать гнев опасного хищника, - сил не хватит, доктор Лектер. Ганнибал развернулся и направился к распахнутой настежь двери балкона, на ходу застегивая пиджак и поправляя воротник рубашки. Выходить на охоту неопрятным - та же грубость. На губах играла довольная усмешка, и мужчина не был уверен, смог бы он теперь когда-либо улыбаться иначе в присутствии Уилла. Скорее всего - нет, и это ничуть не пугало Чесапикского Потрошителя, так долго желавшего лишь, чтобы они стояли рядом, на равных. И пусть тот пока не готов был полностью принять не только себя, но и скрытые желания, Ганнибал был уверен, что спустя пару месяцев он сможет наконец достать из чемодана маленькую бархатную коробочку, означавшую пожизненный контракт с самим Дьяволом. Уилл собирался, уже представляя как руки привычно погрузятся в вязкую жидкость, а в нос ударит металлический запах. Кровь и вправду выглядит черной в лунном свете, и он обожал, когда небо было ясным, а уличный свет не был настолько ярким, чтобы затмить холодный синеватый свет. Кладя пистолет во внутренний карман светло-голубого пиджака, Грэм подумал о том, как после каждого убийства его охватывало сильное возбуждение. В глазах темнело, а по телу растекалась истома. В такие моменты он не мог отрицать того, что испытывал к Лектеру далеко не платонические чувства, но каждый раз, стоило тому начать отвечать на неловкие поцелуи и бессмысленное блуждание рук по широкой спине, как тут же разум брал вверх, и Грэм отшатывался в сторону, держа руку у раскрасневшихся губ. И с каждым разом, с каждым новым убийством сдерживаться становилось все труднее, и Уилл понимал, что может сегодня, а может, через пару дней, он проснется рядом с самым разыскиваемым убийцей и просто улыбнется, когда тот вновь заведет разговор о чашках и законах времени. - И когда меня перестали интересовать женщины? - фыркнул он, уже сидя в салоне дорогого автомобиля. Лектер покачал головой и усмехнулся, держа одну руку на руле, другой переключая передачу. - Я хотел бы сказать, что по-настоящему они тебя никогда и не интересовали, но ты ведь вновь перестанешь разговаривать со мной на три года. Может даже семью заведешь... - Господи, Ганнибал, - теперь Уилл уже смеялся, закрыв лицо руками, чувствуя себя хорошо, слишком хорошо для того, кто едет на запланированное убийство. Он действительно изменился, точнее, Ганнибал изменил его. Но оглядываясь на сидевшего рядом мужчину, ему хотелось верить, что и он сам внес некоторые коррективы в совершенную машину для убийств. 3 года спустя Алана внимательно следила за неподвижной фигурой, в которой с трудом узнавался тот застенчивый профессор по криминалистике, к которому она отправила Кроуфорда, когда тот попросил помочь в одном из дел. Если бы тогда она сказала твердое "нет", то его этого, может, и не было... По щеке скользнула слеза, но Блум быстро смахнула ее, пряча эмоции под маской. - Он знает, что Лектер жив? - спрашивает она, все еще глядя на Грэма, хотя прекрасно слышала все то, о чем говорили ее новому пациенту. Просто, чтобы удостовериться. Охранник, словно немой, отрицательно качает головой, явно чувствуя себя неуютно, стоя перед начальницей в ее идеально-белоснежном кабинете, похожем больше на чертоги снежной королевы, нежели на офис начальницы психиатрической больницы Балтимора. - Пусть и дальше остается в неведении. Никто из персонала, слышите, никто не должен сообщить Уиллу Грэму о том, что Ганнибал Лектер жив. Так лучше для лечения, - пальцы с ярко-красным маникюром неопределенно махнули в сторону двери, - можете идти. Еще немного посидев за столом, она поднялась со своего места и, поправив темно-бордовый атласный пиджак, вышла в коридор, направляясь в закрытое для посещения крыло. Приложив пропуск к контрольно-пропускному пункту, Алана прошла в еще один коридор, неотрывно смотря на стеклянную дверь, видневшуюся в конце. Единственным звуком тут служит эхо шагов, и от этой давящей, почти вакуумной тишины, ей вновь становится не по себе. Введя код на панели, Блум замирает, с неким потаенным трепетом и страхом ожидая когда сработает система распознавания и щелкнет замок. И вот, дверь медленно отъезжает в сторону, открывая взору ту же самую камеру и того же самого заключенного, так отчаянно рвавшегося наружу три года назад, как только Уилл Грэм переступил порог его тюрьмы. Красные губы сами расплываются в приторно-любезной улыбке, обнажая белоснежные зубы, а с языка срывается такое циничное: - Добро пожаловать домой, Ганнибал.