Под ажурным Куполом

- Добро пожаловать домой, Ганнибал. Губы растягиваются в вежливой улыбке, но в глазах сталь. Если бы не грань пуленепробиваемого стекла, сильные руки уже сомкнулись бы на тонкой шее, с хрустом ломая позвонки. А может, у Ганнибала Лектера на нее совершенно другие планы? Мужчина усмехается, видя страх в глазах Блум, замершую на пороге, растерявшую всю браваду. О, неужели Вам страшно, Алана? Тогда, наверное не стоило затевать такую опасную игру, в которой нельзя знать наверняка: заберешь ли все или отдашь... - Думаю, воздержусь от благодарностей, - мужчина склонил голову на бок, разглядывая сшитый по фигуре костюм, - наверняка это не единственная причина, по которой ты решила навестить меня так скоро. Я даже удивлен такому раннему визиту. - Да, ты прав, - стук каблуков по каменному полу мерно отсчитывает расстояние до стекла, - у меня для тебя новость, Ганнибал: Уилл здесь. Дыхание на секунду замирает, а тело предает, заставляя вздрогнуть, словно от удара. С ним все в порядке, он не... Лектер смеряет победоносным взглядом директора больницы. Но что-то в льдисто-голубых глазах заставляет вновь склонить голову. Нет, это не может быть так просто, есть что-то еще... - Именно, - окрашенные ярко-красной помадой складываются в улыбку, - он в одном с тобой здании, ожидает суда и к тому же, совершенно уверен, что ты мертв. Забавно, правда? Он даже не оказывал сопротивления при препровождении в камеру и даже пьет препараты... - Что за препараты? - ровный голос не выдает ничего, но в темных глазах боль и ярость, желание убить и растерзать за посягательство на свое. Только свое. - Не волнуйся, всего лишь успокоительное и стабилизаторы. Она вновь улыбается ему и поворачивается, чтобы уйти. Один шаг, второй, третий, рука уже тянется к ручке двери, но прокатившийся по помещению заставляет замереть. - Думаю, стоит напомнить тебе, Алана. что может случиться с твоей семьей, если ты что-то сделаешь с моей, - и в этом голосе столько угрозы, что женщина чувствует как под одеждой, вдоль позвоночника сбегает капля пота. Храбрясь, она все же находит в себе силы обернуться, встречаясь взглядом с Чесапикским Потрошителем. - Ты действительно считаешь Уилла своей семьей? - насмешка в ее тоне заставляет сильнее сжать кулаки, пока ногти не впиваются в кожу, а костяшки пальцев белеют. Гнев, праведный гнев - вот что навлекла на себя эта гордая женщина, решив сыграть в опасную игру, в которой точно нельзя знать кто выиграет, а кто проиграет все. Блум покидает помещение, закрывая за собой двери, вновь возвращая тишину. Она окутывает все пространство, расслабляет, разрешая дать волю чувствам, но Лектер не двигается с места - он прекрасно знает, что как минимум четыре камеры следят за каждой эмоцией, каждым проявлением слабости, а потому, он лишь закрывает глаза и выдыхает. Кровь мерно стучит в ушах, успокаивая, унося Тише, тише, скоро он будет далеко отсюда, вне этих стен и ровного стекла, безразлично отражающего лишь голые стены и скудное убранство "клетки". Стоит лишь слушать тишину и отмотать немного назад... 2 с половиной года назад На улице было темно, не смотря на пару фонарей у перекрестка, к которому направлялась приземистая фигура, засунув руки в карманы мешковатых джинс. Владелец небольшого ломбарда Хулио Гонзалес возвращался домой после очередного рабочего дня, мысленно высчитывая прибыль, полученную от пары старых часов и колец какой-то бедной женщины, принесшей ему, по ее словам "единственное, что осталось" в небольшом пакете. Отчаяние и слезы может и разжалобили бы кого-либо другого, но Хулио за все десять лет работы в этом бизнесе узнал лишь то, что вокруг гораздо больше бед и нищеты, чем можно было бы себе представить. Да и разве можно помочь всем, когда и самому нужно не упускать выгоды... Мужчина устало потер ладонью лоб, стараясь больше не думать о том как ловко отделил пару зеленых бумажек от и без того худой стопки, пряча обратно в кассу, стараясь не встречаться взглядом с умоляющими глазами. Владелец ломбарда был настолько занят подсчетом долларов, в перемешку с почти неслышными муками совести, что не заметил, как почти у самого перекрестка из тени, под свет фонаря вышел силуэт, зловеще замерший на месте, словно дух мщения. - Хулио Гонзалес? - вежливый тон неожиданно приятно озаривший его имя, заставил мужчину обернуться. - Да, а кто спрашивает? Ответа ему так и не суждено было дождаться. Шаг вперед, холодный блеск металла в желтом свете фонаря и теплая жидкость, резко окрашивающая легкую куртку и отчасти руки незнакомца в темно-красный цвет. Гонзалес попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь хрип и брызги крови, украсившие пыльный асфальт. Веки тяжелеют и безумно хочется спать - вот то, что последним проносится в голове, затмевая ставшие такими неважными деньги. - Неплохая работа, - раздалось из темноты, а затем в небольшой круг света вышел еще один мужчина, на ходу надевая силиконовые перчатки. Он задержался возле убийцы, рассматривая крохотные пятна на светлой рубашке, а затем, неодобрительно покачав головой, наклонился к еще теплому телу. - Это было... Прекрасно, - губы тронула довольная улыбка, в то время как дыхание перехватило от тягучего возбуждения, вновь охватившего все тело. И в этот раз разум совсем не протестовал. - Это было довольно опрометчиво - убивать его почти прямо на дороге, - Ганнибал поднял голову и посмотрел на замершего на месте бывшего профайлера, - Уилл? - Оставим его так. Тут все равно бедный район и наверняка никто даже не удивится, что его кто-то убил. Вспомни ту женщину, которую мы сегодня встретили, у него наверняка было много недоброжелателей. - Уилл, ты часто бросал улов, прежде чем уехать домой без рыбы? Это трудно назвать охотой. Самый подходящий термин здесь - убийство, простое и неоригинальное, - карие глаза сверкнули, показывая скрытый гнев внешне хладнокровного доктора. Он вытащил из кармана нож, и, даже не примериваясь, нанес еще несколько ран в шею, бесцельно протыкая кожу, разрывая связки и мышцы. Лектер старался не показывать свои эмоции, но пелена ярости на миг все же ослепила, заставляя чуть ли не до хруста костей сжимать ручку ножа, рвано дыша. Когда они только прилетели в Буэнос-Айрес, ему и в голову не могло прийти, что все окажется настолько тяжело и непросто... Закончив с ростовщиком, он, даже не взглянув в сторону Уилла, пошел прочь, на ходу стягивая с пальцев перчатки, убирая их в заранее подготовленный пакет. Металлический запах приятно щекотал ноздри, но из-за неудачи даже это не могло улучшить настроения. Подойдя к припаркованной неподалеку машине, Ганнибал потянулся к внутреннему карману и замер, осознавая, что ключей там не было. - Не это ищешь? - теплое дыхание коснулось уха и мужчина резко обернулся, перехватывая ладонь с увесистым брелком, - брось, ты же не расстроился... Ты никогда не расстраиваешься. Грэм улыбнулся, подаваясь вперед, касаясь приоткрытых губ своими, не спеша отстраняться. Он чуть повернул голову, вновь целуя Лектера, но, не получив желаемой реакции, отстранился, смотря в темные глаза. - Перестань, я могу добыть еще, если захочешь, - брюнет вновь хотел поцеловать Ганнибала, но тот отстранился, забирая ключи и разблокируя машину, - ладно... Тогда договорим дома. Весь путь до их небольшой виллы оба не проронили ни слова, каждый погруженный в свои мысли. Уилл временами смотрел как сжимались пальцы Лектера на руле, как белели костяшки, а под кожей проступали вены. Боже, он же наконец сделал выбор, даже захотел большего на этот раз, что еще нужно? И стоило им пересечь порог, даже не захлопнув дверь, Грэм приник к высокой фигуре, обвивая руками плечи, губами касаясь острых скул, проводя дорожку от виска к шее, изо всех сил стараясь удержать Лектера в своих руках. Плечо вновь начало ныть, но он даже не обратил на это внимания. - Пожалуйста, мне... Господи, Ганнибал, - пальцы до боли стиснули кожу через пиджак и безупречно выглаженную рубашку. - Ты всегда берешь то, что хочешь, - в голосе послышалась горечь, смешанная с глухим стоном, - ведь я - твой. Так ты вроде сказал полгода назад, Уилл? И тем не менее, несмотря на то, что ты можешь воображать себе, я - всего лишь человек. Уилл резко отшатнулся, опираясь спиной о стену, рассматривая гримасу боли, исказившую правильные черты. Нет, он подозревал, что доктор хотел его, может, даже испытывал некое извращенное понятие влюбленности, но нет, в темных глазах он видел неподдельное чувство. Закрыв глаза, Грэм ощутил вокруг все исчезло, оставив наедине с разумом Ганнибала Лектера. - Теперь ты видишь? Вновь распахнув глаза, он резко выдохнул, ощущая захлестывающую его волну чувств, настолько сильных, что ему захотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Безумие, граничащее с яростью и в то же время нежностью, не дающей вновь достать из кармана брюк нож. Синие глаза наполнились слезами. - Боже... Он почувствовал как бедра до синяков сжали изящные ладони, как дыхание обожгло шею, а зубы сомкнулись на нежной коже, срывая стон с губ. Желание смешалось со злостью и горечью, и оба мужчины вновь слились в поцелуе, кусая губы, исследуя каждый миллиметр друг друга. И Уилл уже не думал о том как это выглядело со стороны, о том, что он вовсе не гей и что его совсем не заводили мужчины. Нет, это все перестало существовать как только он почувствовал, увидел все те чувства, скрытые за маской безразличия. - Если ты попросишь меня остановиться, Уилл... Я не смогу выполнить эту просьбу, - акцент был вновь слишком заметен, как тогда, на обрыве. Грэм запустил пальцы в отросшие пряди волос, почти не находя дыхания, чтобы произнести что-то в ответ: - Н-нет... Не надо, не останавливайся... Они каким-то чудом оказались в гостиной, падая на диван и тут же хватаясь за лацканы таких ненужных пиджаков и слишком мелкие пуговицы рубашек, стаскивая предметы гардероба на пол. Жадные прикосновения стали нежнее, мягче, и от этой внезапной перемены Уиллу захотелось громко рассмеяться. Неужели после того, что они оба сделали друг с другом, нежность была единственным выходом? Нет, это было хорошо, просто как-то...странно. Лектер коснулся подбородка лежащего под ним мужчины, заставляя открыть рот, обводя указательным и средним пальцами контур, распухших от поцелуев, губ. Уилл провел языком вверх-вниз по солоноватой коже, чувствуя привкус талька и дорогого одеколона. Все происходящее казалось естественно-правильным и более того - необходимым, отчего все прежние отговорки казались бредом и нежеланием до конца принять того, кем он всегда был. - Повернись, - Ганнибал отстранился, расстегивая ремень собственных брюк, не сводя взгляда с бледной, почти эфемерной в темноте, кожи Грэма, пока тот перевернулся на живот, инстинктивно хватаясь руками за мягкую обивку дивана. И только в этот момент мужчина внезапно вспомнил, что под рукой не было абсолютно ничего, что могло бы заменить лубрикант, запрятанный в спальне, в одном из ящиков комода. Он тихо выругался, сильнее сжимая пальцы на боках бывшего профайлера. Тот, заметив заминку, потянулся к пиджаку, грудой небесно-голубой ткани лежащему на полу, и, достав что-то из кармана, слегка подваривающими от напряжения пальцами передал Лектеру. - Откуда у тебя это? - усмешка тронула четко очерченные губы, пока на ладонь капала маслянистая жидкость, - ты все это продумал... Хитрый мальчишка. Интересно... Ты и со своей женой был так же предусмотрительно-изобретателен? Уилл хотел было тоже ответить колкой фразой, но все смешалось в голове, а из горла вырвался стон, когда резинка боксеров скользнула вниз, а пальцы жадно сжали ягодицы, раздвигая, заставляя почувствовать себя абсолютно беспомощным и уязвимым. Вжимаясь бедрами в диван, Грэм старался получить хотя бы какое-то подобие разрядки, чувствуя как пульсирует налитый кровью член. Ладонь скользнула под живот, сжимая плоть, срывая новый громкий стон, и брюнет прогнулся в спине, в тот же момент чувствуя в себе сперва первый, а затем и второй пальцы. Боль затмила удовольствие, а дыхание перехватил почти животный страх, но ласкающая его рука успокаивала и снимала напряжение, скользя пальцами по стволу, уводя прочь от неприятных ощущений. Ганнибал склонился над Уиллом, не сдержавшись, касаясь языком, соленой от пота, кожи спины, чувствуя как вздрогнули напряженные до предела мышцы. Его собственное желание не давало покоя, особенно чувствуя как внутри было тесно и как сжимался вокруг него Грэм, ставший для самого опасного убийцы настоящей одержимостью. Но испортить все срывом и резкими движениями было никак нельзя, решил про себя Лектер, вводя пальцы глубже и прислушиваясь к стону. Нет, не сегодня... Пальцы сильнее сомкнулись на члене лежавшего под ним мужчины, доводя до разрядки, заставляя излиться на, наверняка безнадежно испорченную теперь, обивку дивана. Уилл обмяк в умелых руках, чувствуя как шеи коснулись губы, оставляя благодарный поцелуй под влажными кудрями. Он попытался повернуться, но тело больше не слушалось его, а потому он не успел остановить Лектера, когда тот быстро слез с дивана, и, подхватив с пола их вещи, отправился в ванную. - Постой, может я..? Мужчина замер в дверях, держа руку у выключателя. В карих глазах вновь нельзя было уловить эмоций, но в конце-концов улыбнувшись, Ганнибал произнес: - Думаю, на сегодня будет достаточно, - он включил в ванной свет и взялся за ручку двери, закрывая, - но когда-нибудь я обязательно воспользуюсь твоим предложением, Уилл. Тот что-то пробормотал в ответ, наверняка в любимой саркастично-грубоватой манере, но Лектер уже не услышал, быстро стянув с себя, ставшие слишком тесными, штаны вместе с бельем, и, включив душ, забрался под постепенно прогревающийся поток воды, стремясь унять желание. Темные глаза закрылись, а с губ сорвался и тут же угас в шуме воды вздох, стоило вновь воссоздать перед мысленным взором бледную кожу, блестящую от пота, и выступающие позвонки... И даже если их все же поймают, и время, отпущенное им вдвоем уже начало таять на глазах, Ганнибал был точно уверен в том, что этот момент навсегда останется в их Дворце памяти, все еще расширявшимся и создававшим все больше общих комнат, в которых они в любой момент могли найти друг друга.