ситуации

эта несуществующая весна въелась мне под кожу. противный ветер, нередкий снег, слишком яркое солнце — всё настолько раздражает до безобразия, от чего уже страшно, что скоро начну блевать на прохожих. или на людей, кто находится со мной более получаса в день. я всё ещё лелею надежду, что к концу марта этот снег, наконец, растает, вся слякость уйдёт, оставив лишь сухой асфальт, и этот ветер вместе со всем непригодным для весны соберёт свои вещи и свалит куда-нибудь на долгое-долгое время. но такое чувство, словно ожидание чего-либо ещё та устаревшая шутка. шутка, которая доводит до хрипоты или потери сознания. я сидела дома три недели, нагло (но всё-таки по уважительной причине) пропуская занятия и благодаря за это всех богов, ведь разговоры по телефону давят намного меньше, чем общение вживую. мне нравилось мотаться по больнице, изучая новые коридоры в подвале, медсестёр или людей, с которыми я лежала. нравилось слушать теории о неравноправии мужчин и женщин, о случаях на дорогах, происшествий в экономике или политике. нравилось до такой слепой эйфории, что порой уход из больницы казался персональным адом. адом, похлеще многочасовых занятий или репетитора, который в очередной раз без успеха объяснял какие-то теории по химии. адом, от которого негде было спрятаться. я часами пролистывала страницы интернета, ища что-то полезное (или хотя бы интересное), чтобы хоть как-то занять себя на несколько часов перед тем, как снова уеду туда. мои сны мучали меня не так сильно, как в последнее время, но спать отчаянно не хотелось. приходилось нелепо пялиться в потолок, пытаясь из-за своего дерьмого зрения увидеть хотя бы один узор на этой чёртовой плитке. безуспешно. я вроде как нашла хорошего человека. эта девушка, и она довольно необычная. за свои пятнадцать (почти шестнадцать) лет у неё не было по-настоящему хорошего друга, и я хочу как-то компенсировать ей все эти разочарования и потери. но, чёрт, что я могу? я даже не могу увидеться со своей подругой, которая живёт на этаж выше, что уж говорить о другом человеке, который живёт на другом конце города? это настолько душащая безысходность, что я начинаю терять надежду (но, блядь, так или иначе, я слепо держусь за неё, и лучше ослепнуть, чем ослабить хватку). и я действительно предпочитаю быть слепой, чем мёртвой, но дышащей. а ещё вчера я говорила с одной девушкой по телефону, с которой мы знакомы уже несколько месяцев, однако она внезапно пропала на несколько недель. из-за этой девушки я срывалась на всех, проливала слёзы и драла на себе кожу (не сильно, но всё-таки). и тут она говорит, что следила за обновлениями в письмах, а я словно вымерла. растворилась в атмосферном кислороде, оставшись только на пожелтевших страницах учебника, который она никогда даже не открывала (что уж говорить о посещениях занятий). и я должна была что-то почувствовать, но вместо этого глупо смотрела в стену, надеясь найти хоть что-то, похожее на ответ. без толку. никакого ответа. никаких намёков. мои чувства настолько притупились (если не угасли совсем), что, наверное, мне просто нужна весна или, максимум, несколько литров чего-нибудь крепкого прямо внутривенно, чтобы быстрее и качественно. мне не нужен человек или несколько людей, мне просто нужна весна, ласковое солнце и тёплый ветер. мне просто нужен душевный покой. и, кажется, я нашла тех, кто ярче, чем это чёртово солнце. и я не хочу больше теряться где-то во тьме, идя по звёздам. я хочу следовать за светом, держа его за руку.