Малышка

Я посмотрела в окно и глупо улыбнулась остывшим лучам осеннего солнца. В голове медленно прокручивались события прошедших дней. Суббота и воскресенье были шикарными и ленивыми. Я много спала, ела, смотрела ток-шоу с мамой и папой, ни о чём не волнуясь. Это было сказкой… особенно в свете последних событий. С тех пор как проблема с маминой интрижкой отпала, я чувствовала себя спокойно. После наших страстных поцелуев в пятницу, Лина буквально вышвырнула меня за порог. Я была немного сбита с толку, сконфужена и в итоге зла. На протяжении двух дней от неё не было новостей. Лина как будто забыла о своей маленькой надувной кукле. Это вселило в меня какую-то робкую надежду, что всё обошлось. Итак, вернувшись с пар, я засела за учебники. Мне хотелось поскорее покончить с уроками и завалиться спать. Нервное потрясение всё ещё давало о себе знать, я быстро истощалась. Громкие голоса и истошный женский смех раскатами доносились с первого этажа. Я раздосадовано зарычала и больше не смогла сосредоточиться на своём занятии. Пожалуйста, пусть это будет не миссис Кэйн (наша соседка). У меня нет времени на её болтовню. И это была не Кэйн. Это существо было хуже и опаснее беззаботной старушки. Лина улыбалась маме, а мама улыбалась ей. Что она здесь делает, и почему мама так рада её видеть? Я шокированно вытаращилась на них, и когда мама перевела на меня взгляд, то нахмурилась. — Хлоя, что с тобой? — её голос был с нотками сердитости. Это я должна сердиться! — Я пытаюсь сосредоточиться на уроках, а вы мне мешаете, — бросила я. Женщины переглянулись и заулыбались мне снисходительно, как какой-нибудь очаровательной дурочке. Возможно, я и есть дура, раз поверила Лине! — Странное дело, — начала мама. — Лина мне сказала, что не сделала тебе маникюр, потому что должна была срочно отправиться в салон. А ты мне сказала, что у неё началась диарея. Я гаденько заулыбалась и перевела взгляд на Лину. Мама говорит о том дне, когда я впервые переступила порог дома этой мегеры. Я пришла, чтобы запугивать и угрожать, а в итоге продала себя «забесплатно». Так странно думать, что с тех пор прошла всего лишь неделя. — Наверное, неправильно её поняла, — сказала я, пытаясь не засмеяться. Я дёрнула дверь своей комнаты, пытаясь закрыть её прямо перед носом Лины, но та без особых усилий ворвалась внутрь и начала рассматривать. Обстановка родного логова многое может сказать о человеке, поэтому я не хотела, чтобы эта женщина находилась здесь. — Ты мне солгала! — злобно прошипела я, пытаясь не переходить на крик. — Мама с радостью пустила тебя в дом, а значит, ты с ней не порвала! — Малышка Хлоя считает меня дурой? — обманчиво нежным голосом промурлыкала она. — Я не глупая, милая. Я же понимаю, что ты бросишь меня, как только у нас с твоей мамой всё будет кончено. — И что теперь, ты будешь трахать и меня и её? Её густо накрашенный рот округлился от удивления. У меня появилось гигантское желание дать себе подзатыльника. Ладно, теперь мы совершенно точно определили, кого из присутствующих в этой комнате можно назвать дурой. Она подошла ко мне и нежно обняла. Я недовольно затрепыхалась, пытаясь сбросить её объятия. — Уже не терпится, да? — подтрунивала она. — Потерпи ещё чуток. Я отстранилась и скрестила руки на груди, свирепо насупившись. Лина обречённо вздохнула, её плечи устало поникли. В их напряжённости можно было считать обжигающую боль, как будто каждое движение рук отдаётся острым выстрелом в мышцы. — Я буду держать её на расстоянии, пока ты полностью не станешь моей. Как это — «стать её»? Я прикусила язык, подавляя желание узнать подробности коварного замысла. Лина искренне считает, что я могу привыкнуть к ней или даже полюбить? — Значит, мы вечно будем играть в эту игру, — со стервозной усмешкой на губах ответила я. Лина улыбнулась и подошла к окну. — Не расстраивайся, ещё годика три, — деловито сказала она. Я вопросительно уставилась на девушку. — Твоей маме сорок два, и давай начистоту: с каждым годом она не молодеет. Вот же стерва! — Мне девятнадцать, а тебе тридцать три. Думаешь, мне стоит найти себе кого-нибудь помоложе? Уголки её губ дёрнулись в улыбке. Я кажусь ей забавной и ветреной, может быть, чуточку импульсивной и дерзкой. Я нравлюсь ей, а она мне нет. Поэтому преимущество на моей стороне. — Отлично, твоя мать наконец-то уехала. Раздевайся. Мне не нравится моя фигура, и для этого есть много причин. Прежде всего, потому что моё тело было далеко от современных стандартов красоты. И я не говорю о «90-60-90»; мне кажется, соблюдать модельные параметры уже не модно. Речь идёт о совершенно новых стандартах, установленных популярными девушками инстаграма. Они миниатюрны, стройны и спортивны. Этот шаблон предусматривает мягкие переходы нежных изгибов и крепкие тренированные мышцы. Что бы я ни делала с собой и как бы ни старалась, мне никогда не достичь современного идеала. У меня была полная грудь, крутые бедра и выпуклая задница. В школьные годы я истощала себя диетами и голоданиями, и как результат — впалый живот и торчащие рёбра. Я была склонна к полноте, но толстели только определённые части. Моё тело неизящно, оно далеко от эталона красоты. Я не хочу раздеваться перед Линой и не хочу видеть в её глазах насмешку или отвращение. — Она скоро вернётся! — настаивала я. — Она уехала на йогу и вернётся не раньше, чем через полтора часа. Раздевайся, я хочу посмотреть, что мне досталось. Это прозвучало унизительно и ещё сильнее уязвило меня. Я же не лошадь и не вещь. Зачем так обращаться со мной, говорить такие слова? Когда всё это закрутилось, я понимала, на что соглашаюсь, но неужели Лина не может быть хоть чуточку мягче? — Нет. Тело Лины замерло. Её лицо преобразилось в жёсткую маску, бровь нервно подрагивала. В тот момент я чётко осознала, что этот человек не принимает отказов. — Что ж, ладно, — её плечи опустились и расправились. Лина прошла мимо меня и открыла дверь. — Что это значит? — я схватила её за руку. По позвоночнику пробежался холод. — Я не буду с тобой церемониться, Хлоя. Планета вращается не ради тебя. Она небрежно сбросила мою ладонь со своей руки, и я внезапно поняла, что если Лина сейчас уйдёт, то навсегда. — Ладно, — выдавила я. — Подожди, останься. Ноги ослабели, и я безвольно привалилась спиной к шкафу. Он шумно затрещал, словно вдохнул воздух в свои деревянные лёгкие. Лина выжидающе наблюдала за мной, а мне было так неловко и стыдно! Я опустила взгляд в пол и схватилась за края растянутого свитера крупной вязки. Он хорошо скрывал моё тело, поэтому я не носила дома лифчик. Нужно сделать это быстро, как в тех случаях, когда ты ныряешь в прохладную воду или сдираешь пластырь с кожи. Одним резким движением я стянула с себя бесформенную кофту и замерла всего на мгновение, а после вспомнила: раздеться — снять всё. Я принялась стягивать с себя лосины; мои руки дрожали, из-за чего движения выходили нервными. — Можно я не буду снимать трусы… и носки? — пролепетала я. Вскоре крупная дрожь пробрала всё моё тело. Я стояла и пялилась в пол, а Лина молчала. Я знала, что она смотрит, оценивает меня придирчиво. А почему нет? Как ещё может быть в случае с двумя девушками? — Подойди, — она мягко взяла меня за руку и потянула к себе. Я неловко ступила вперёд, трепет моего тела проникал ей под кожу. Она сильнее сжала мою ладонь в своей и нежно погладила костяшки пальцев. Меня это не успокоило. Внезапно она зашла мне за спину. Я покраснела ещё сильнее, если это вообще было возможно. Её палец прошёлся вдоль моего позвоночника, и я зажмурилась в сотый раз, убеждая своё тело не дёргаться. Её руки обвили мои плечи, и Лина прижалась ко мне. Моя обнажённая кожа мягко касалась дорогой ткани её одежд, в то время как мне хотелось кожей к коже. Исключительно во имя справедливости! Губами она коснулась моего уха. — Ты прекрасна, — прошептала она, выводя узоры на моём плече. Я выдохнула с облегчением и тут же захотела ударить себя за эту реакцию. — Смотри на меня смело, тебе нечего стыдиться. Я повернула голову в её сторону и решилась взглянуть страху в глаза. Там не было отвращения или недовольства; Лине нравилось то, что она видела. И я с горечью осознала, что она вполне довольна своим новым трофеем. Её губы нежно коснулись моих, а мои трепетно прикасались в ответ. Это не был поцелуй, мы просто трогали друг друга, изучали, словно что-то новое, инопланетное. Её руки соскользнули с плеч и сжали мои груди. Я шумно выдохнула около её рта и затуманившимся взглядом уставилась на её пальцы. Её присутствие сзади оставляло ожоги на спине. — Как тебе повезло, — мечтательно сказала Лина, лаская пальцами мои соски. — Я бы не отказалась от таких форм. — О чём ты говоришь? Ты идеальная! — выпалила я, прежде чем успела подумать. Она захихикала и поцеловала меня в шею. А затем случилось то, что отнимет мой сон и покой на следующие несколько дней. Её рука скользнула ниже и ловко проникла в мои трусики. Я изогнулась и схватила её за запястье, пытаясь остановить. Её тёплые пальцы сначала просто коснулись, а потом начали нагло играть с моим клитором, возбуждая до предела, размазывая по нему мою влагу. Лина надавила мне на спину, и я послушно нагнулась над письменным столом, вцепившись рукой в противоположный край обработанного дерева. Она стояла сзади, повелительно поглаживая мою спину, спускаясь вниз и стискивая в руках мой зад. Я унизительно пискнула и зажмурилась. Пальцы другой её руки доводили меня до исступления. Я наконец заставила себя отцепить свою руку от её запястья и безвольно положила её на стол. Прохладный воздух лизал мою грудь, а спину опаляло тепло её тела. Я расслабилась и жалобно заскулила от удовольствия, о существовании которого даже не догадывалась. В этот самый момент наступила точка невозврата. Я испустила протяжный стон, ёрзая в экстазе. Лина не отпускала меня, пока эротическая встряска не перестала управлять моим телом. Потерявши всякие силы, я привалилась лбом к столу. — Не расслабляйся, малышка. Я ещё должна сделать тебе маникюр. Мы же не хотим, чтобы мама заподозрила, зачем я на самом деле сюда пришла?