Малышка

Я стала чересчур эмоциональной. Взвинченность и напряжённость сменялись грустью и апатией. Я мучила себя, истощала днём и ночью, думая. Всё думала, думала и думала… Мой мозг воспалился настолько, что стал одной сплошной голой плотью. И каждая новая мысль, новая идея, новый вариант решения проблемы доводили меня до мигрени. В конце концов, я стала заложницей ситуации. А время шло. Мама вела себя обыденно, но каждый раз уходя на учёбу, я грызла себя мыслью о том, что, быть может, сегодня к её телу будут прикасаться губы Лины. Я поняла, что сошла с ума, только когда мама застукала меня за просмотром фотографий Лины в социальных сетях. Господи, она действительно была до тошноты самовлюблённой. Об этом говорили пятьсот двадцать три фотографии, каждую из которых я изучила вдоль и поперёк. — Что это ты делаешь? — с подозрением спросила мама. Я изучала человека, который нарушил мою психику. Своего врага. — Просто смотрю, — апатично сказала я. Не было сил придумать для себя правдоподобную отговорку. — Лина красивая. И это была правда, хоть и неприятная для меня. — Да, действительно.

***

Я стояла, уткнувшись лбом в чужую дверь, с зависшим над ребристой кнопкой пальцем. Мне некуда торопиться. То, что я сейчас собираюсь сделать, не требует спешки. У меня есть несколько минут, чтобы передумать. Мне просто нужно плюнуть на всё и жить своей жизнью. Мои родители взрослые люди, пусть сами разбираются в своём бардаке. Внезапно дверь открылась, и я едва удержалась от того, чтобы не вписаться лицом в грудь Лины. Она была одета в обтягивающее красное платье, на плечах красивый полушубок, а ноги в туфлях на шпильках длиной по меньшей мере одиннадцать сантиметров. Она схватила меня за плечо и втолкнула в комнату. Мне было неловко и безразлично. Кардинальные противоположности чувств жгли огнём рёбра. Я ссутулилась. — Думаю, я не вовремя и лучше мне уйти. Я отвернулась, чтобы открыть дверь, но Лина упёрлась ладонью в дерево. Я почувствовала сладкий аромат её духов совсем близко. Он обволок меня, окутал. Свежий, но пряный; соблазнительный, но невинный. Повернувшись, я уткнулась лицом в её грудь. Тут неловкость победила, и я залилась краской. — Ты решила, — констатировала она. — И ты приняла правильное решение. Лина улыбнулась, сполна наслаждаясь моим конфузом. Я вдыхала её на полную грудь и не могла пошевелиться, отстраниться или сделать хоть что-нибудь. Маленькую девочку околдовала злая ведьма. Спасите.… Помогите… Лина скинула туфли, и мы резко стали почти одного роста. Я уставилась на шикарную обувь, пытаясь избежать её взгляда. Она изучала меня, заглядывала в зеркала моей души и оценивала пятьдесят пять килограммов биомассы. Она погладила моё лицо рукой, и я вздрогнула. Моё тело дрожало, отторгая прикосновение чужого, нелюбимого, ненавистного человека. Лина нежно гладила руками мои напряжённые плечи, спускаясь вниз по предплечью. Я выдохнула, уговаривая себя успокоиться. — Моя девочка, — просюсюкала она, играя пальцем с моими волосами. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Не сегодня. Не сейчас. Она отстранилась, и я вдруг потерялась, запаниковала. Я ощущала себя брошенным в колодце котёнком, и мне вдруг стало холодно и страшно. Лина заметила целый вихрь эмоций на моём лице и незамедлительно усмехнулась. Что-то внутри меня взбунтовалось против этой ухмылки, но бунт был резко подавлен, когда она вдруг потянулась и сняла полушубок. В полной красе мне открылась шикарная фигура, обтянутая красным. — Снимай куртку, сапоги и иди за мной, — скомандовала она, отвернулась и, грациозно повиливая бёдрами, скрылась в другой комнате. Я разделась быстрее, чем догорела бы спичка. На негнущихся ногах я зашла в большую просторную комнату, выполненную на современный лад. Часть комнаты была отделана под кухню, а другая служила гостиной. Лина стояла прямо посередине спиной ко мне. Я была бесшумна, но она, видимо, почувствовала мой огненный, горящий ненавистью взгляд на своей спине. — Сядь, — не глядя она указала в сторону светло-бежевого кожаного дивана. Я так и сделала. Девушка повернулась ко мне и пронзила взглядом. Она игриво закусила губу и сдёрнула тонкие лямки платья с плеч. Лина забавляется со мной, испытывает на прочность нервы. Я сглотнула и заёрзала на месте. Мой мозг прекрасно осознавал, что она лишь пугает меня, пытается ввести в ужас или шокировать, но тело не поддавалось здравому смыслу. Оно окаменело, ужаснулось, когда Лина расстегнула платье. Ткань легко заскользила по её фигуре. Так символично… Всё всегда падает к её ногам. Но я не буду! На ней было красное кружевное бельё: лифчик без бретелек идеальной формы и трусики, которые были скорее верёвочками. Я попыталась отвлечь себя мыслями о ближайшем походе в магазин за обновками. Возможно, стоит купить себе что-нибудь столь же сексуальное? Нет, мне такое не подойдёт, у нас с Линой разные типы фигур, да и не лучше ли найти свой стиль? Все мои мысли рассыпались в прах, когда Лина сняла верх. Мои внутренности растворились в кислоте, а глаза мимо воли вытаращились на её грудь. Я не могла отвести взгляд. Это был волнующий, щемящий момент. Какие-то давно забытые воспоминания заставляли меня смотреть. Некстати я подумала о своей матери, о кормлении грудью и… О боже. Лина стремительно сокращала расстояние между нами, и я беспомощно вжалась в диван, по-детски отвернувшись. — Хорошо выглядишь, и это в твои-то годы, — уколола я, беспомощно пытаясь вернуть себе авторитет. У тебя его никогда и не было… — Йога или пластика? — продолжила. — Нет, — прорычала Лина, оседлав меня. — Просто частенько трахаю маленьких вредных девчонок. Омолаживаюсь так. Я открыла рот от изумления, и тотчас её губы прикоснулись, нет, впились в мои. Я сидела нерушимо, стараясь не двигаться и не дышать, пока эта стерва целовала меня, покусывала и оттягивала нижнюю губу. Мне казалось, она мурчала, Лина извивалась надо мной, вжимаясь грудью в грубый материал моего свитера. Мои губы неловко скользнули по её губам, и я бездумно, робко ответила на поцелуй. Лина удовлетворённо застонала и усилила свою эротическую атаку. Наши языки сплелись, и я сильно задрожала от низменных ощущений, что переполнили моё тело. Образ матери больше не стоял у меня перед глазами, мне было стыдно думать о ней, когда моё тело ломит от первобытных чувств. Руки Лины нежно погладили мои, а после я ощутила, как в ладони упирается что-то приятное. Её груди. Я испуганно попыталась отдёрнуть руки и протестующе замычала, не смея разорвать поцелуй. Лина была настойчивой. Я растаяла, расплылась безвольной массой по дивану и больше не сопротивлялась. Я вещь, новая кукла вуду в руках злобной ведьмы. Я инструмент. Кончики моих пальцев повременно касались нежных маленьких сосков, изучая. Это больше не казалось мне чем-то противоестественным. Я больше не ломалась. Мои руки жадно тискали её груди, заставляя горячее тело выгибаться на мне. Наш влажный поцелуй длился вечность, и с каждой минутой я забывала о своей ненависти. Я теряла свою личность и становилась кем-то иным.