Две грани.

Три недели пролетели практически незаметно. Три недели на то, что бы разобраться со всеми проблемами, которые могли возникнуть и возникли после визита Витеньки. И все это время Вика была с кем-то. То оставалась ночевать у подруг, то кого-то из них к себе в гости приглашала. Неосознанно делая все так, что бы не было возможности остаться наедине со своими мыслями. А сегодня вдруг как-то получилось, что рядом не осталось никого. Она осознала это только тогда, когда по телевизору закончился сериал, и делать стало совсем нечего. Корсакова взяла телефон и набрала номер Кирилла. Шли гудки, но он не снимал трубку. Наверное, не слышал или где-то оставил телефон. Девушка поднялась и принялась ходить по комнате. Осознав, что нарезает круги уже минут десять, она отправилась на кухню, где, шурша облатками, снова включила телевизор. Вообще, их было два. Один в комнате у Кира, а другой - поменьше - как раз на кухне. Она долго щелкала каналы, и, когда уже пошла по кругу, бросила это занятие, поняв, что ничего интересного для себя не найдет. Шла какая-то реклама, Вика жевала сырок и нервно постукивала кончиками пальцев по столешнице, тупо уставившись в экран и практически не воспринимая ничего из того, что показывал телевизор. Реклама закончилась, на экране обозначилась постная рожа какого-то дядьки, маленькие буковки внизу оповестили зрителя о том, что это какой-то известный психиатр... или еще кто-то. В общем-то, девушка по прежнему не обращала внимания на передачи, и почти не слушала телевизор, однако одиночную фразу "чтобы победить свой страх, нужно заглянуть ему в глаза" она услышала. Корсакова медленно доела сырок, вырубила телик, и, находясь в странном, довольно туманном состоянии, отправилась в ванную комнату. Взглянуть в глаза своему страху? Это что, значит, к Витеньке в гости сходить? Упаси господь. Скажите лучше, кому это вообще помогало. Она вышла из ванной и направилась в свою комнату, снова достав мобильный и начав выжидательно слушать длинные гудки. Попробовав набрать Кира еще раза три с перерывом в пять минут, Вика, наконец, забила на эту идею и, выключив свет, села на кровать. Она устроилась на краю, упершись локтями в колени и опустив голову на ладони. Девушка слушала гудящую тишину и пыталась разобраться во внутренних ощущениях. Упорно гнала навязчивые мысли с воспоминаниями о злосчастной ночи, но они подступали все ближе. Вика так задумалась, что даже не услышала приближающиеся шаги, а включившегося света не заметила потому, что глаза были закрыты. Девушка была на взводе, и, когда кто-то коснулся ее плеча, она громко вскрикнула, отшатнувшись в сторону и пытаясь отмахнуться рукой. Буквально через несколько мгновений после того, как она открыла глаза, до нее дошло, что это был Гайдай, однако царапина на его щеке уже взбухала, наливаясь кровью. - Прости, что напугал, - Кирилл словно бы и не заметил царапины и присел рядом с девушкой на диван, - ты в порядке? - Ты не брал телефон, - сердито произнесла Корсакова вместо того, что бы отвечать на поставленный вопрос. - Ах, это, - виновато улыбнувшись, начал было мужчина, но Вика его перебила: - Ты не должен мне ничего объяснять. - Да я просто забыл его, - зачем-то продолжал оправдываться он. - Не хочу ничего слушать. Произнеся это, девушка поднялась и вышла из комнаты. Постояв немного в коридоре, она вернулась и встала в проходе, скрестив руки на груди. - Так. Это моя комната, так что выходи ты, - и она жестом указала на выход, подчеркивая свои слова. Вздохнув, Гайдай направился на выход, молча и, видимо поняв, что девушка не в настроении. Когда Кир ушел, Вика закрыла дверь и переоделась в ночнушку, снова выключая свет. Уже лежа в кровати и поуютнее кутаясь в одеяло, она думала о том, что просто накручивала себя, и ничего такого нет. Она вполне может и сама поспать. И верно - уже минут где-то через десять ее сморил сон. Тяжелый, муторный. Она очнулась в том самом подвале, в котором пришла в себя без малого три недели назад. Все было довольно размытым, на стене почему-то висел маленький телевизор с кухни, под потолком вместо тусклых лампочек висела большая бабушкина люстра, которую сняли еще когда она ходила в пятый класс, но несмотря на это, девушка сразу узнала это помещение. Она попыталась сдвинуться с места но не смогла - впрочем, во сне ее это совсем не удивило. Она даже перестала дергаться и выжидающе смотрела на помехи, которые шли по телевизору. Тихо щелкнул замок - в подвал кто-то зашел - и из-за ее спины вышел их ректор. Низенький, пухлый, лысоголовый дяденька в сером костюме. Он что-то начал рассказывать ей и ходить вокруг нее. Вика понимала, что он что-то говорит, однако слов разобрать не могла. Да и, по-видимому, особого значения они не имели. Он просто что-то бубнил себе под нос, с каждым кругом все больше вытягиваясь, худея и изменяясь в лице, но оставаясь неизменно лысым. Наконец, он превратился в Витеньку и замер прямо напротив нее. У него безумно блестели глаза, и на лице застыла неестественно белозубая улыбка. В одной руке он держал нож, который точил о камень, что держал во второй руке. Это действо сопровождалось противным лязгом. Закончив точить нож, он швырнул камень назад, и тот пробил телевизор, вместе с которым раскололась на части и стена, обваливаясь вниз и обнажая чернеющую пустоту. Вике стало муторно и захотелось убежать оттуда, но она по-прежнему не могла пошевелиться, а Витенька тем временем обратился к ней, и слова звучали удивительно отчетливо: - Ну вот, ножичек я наточил, можно и горлышко перерезать. Потом он вдруг запел какую-то мелодию ужасно фальшивым дурным голосом и двинулся к Вике. Она замотала головой, пытаясь вырваться. Витенька замахнулся и, закричав, Корсакова проснулась. Открыв глаза, она уставилась на трясущего ее Кира. Похоже, кричала она куда дольше, чем ей показалось во сне, и на этот крик пришел Гайдай. - Я все. Проснулась, - быстро, едва слыша свой шепот сквозь громко стучащий в висках пульс, произнесла девушка. Мужчина перестал трясти ее, но отпускать не спешил. Напротив - он забрался к ней в кровать, и лег рядом, обняв Вику. Та хотела возмутиться по этому поводу, но потом передумала. После этого сна оставаться одной совсем не хотелось. Лежать рядом было странно. Настолько, что она совсем скоро забыла о нехорошем сновидении и сосредоточилась на своих ощущениях. Одно дело было лежать рядом с подругой, и совсем другое - рядом с ним. Сердце снова забилось чаще, и Корсакова мотнула головой, отгоняя непрошеные мыслеобразы. - Опять что-то видится? - осторожно спросил Кирилл, но она отрицательно замотала головой. - Нет, я просто задумалась. - Лучше засыпай, - посоветовал мужчина, и Вика решила послушаться его совета. Под мерное дыхание Гайдая Вика быстро уснула, и больше ее ничего не беспокоило. Сны не снились.