Cyanide and happiness

      — Леди и джентльмены, представляю вашему вниманию «Chlorine and Wine», — с этими словами, Джейн торжественно развернула мольберт к единственному зрителю. Дарья, полулежа на кровати, окинула взглядом новоявленный продукт неиссякаемого таланта художницы.       — Почему, глядя на нее, я чувствую тихий ужас экзистенциального кризиса? — флегматично поинтересовалась она, залипнув на намалеванную кровавую со светло-зеленым спираль — центральный элемент композиции, создающий практически гипнотический эффект.       — О, поверь, так и задумывалось, — ухмыльнулась Джейн, вытирая измазанные краской руки о старую футболку, но, оставив свои безуспешные попытки, она плюхнулась на кровать рядом с подругой.       — Трент оценит по достоинству, — Дарья чуть подвинулась, чтобы той хватило места. Она сняла свой зеленый пиджак, оставшись в футболке: было немного душно.       — Ага, и сделает эмблемой группы под названием «Экзистенциальный кризис».       — Главное, чтобы это не был «Кризис среднего возраста», — заметила, усмехнувшись, Дарья.       В комнате был полумрак, так как шторы были как обычно задернуты, пропуская лишь слабые лучи света. Из спальни Трента доносился приглушённый перезвон гитары. Дарья, обняв колени, села на кровати и, подперев подбородок, задержала взгляд на лице Джейн — задумчивом и серьезном.       Невольно вспомнились те времена, когда она считала, что испытывает симпатию к Тренту. Сейчас она, словно впервые, обратила внимание на их общие черты: худоба, угловатые плечи, чёрные, как смоль, волосы. В их облике чувствовалось что-то одинаково небрежное и хаотичное, но при этом странно притягательное. Но действительно ли Трент когда-то нравился ей, или это было лишь навязанное чувство, потому что он подходил под социально приемлемый сценарий?       Трент вызывал у неё уважение своим упорством в следовании за мечтой, каким бы безнадёжным оно ни выглядело. Дарья не могла не признавать, что в нём есть определённое очарование, но её преследовало смутное, почти тревожное чувство: он напоминал ей кого-то знакомого. Мысль, которую она раньше старательно отгоняла, теперь всплывала всё чаще.       К тому же, о чём им вообще было говорить? Их интересы касались разных вселенных, несмотря на видимое взаимопонимание. Он жил музыкой, но редко прикладывал усилия, чтобы продвинуться в этом. Она же видела искусство как инструмент — средство анализа, сарказма и выражения своих мыслей, а не как вдохновение.       А главное, что Трент, или кто угодно из «потенциальных ухажёров», мог предложить ей такого, чего уже не давала Джейн? Всё, что могло превратиться в свидание с Трентом — ужин, прогулка, разговоры до ночи — с той же лёгкостью происходило с Джейн. С той разницей, что с подругой всё казалось естественным, настоящим.       Джейн, почувствовав взгляд, посмотрела на девушку, словно выныривая из собственных мыслей. Дарья снова замерла, засмотревшись на ее пронзительно-синие глаза, и лишь спустя мгновение осознала, что Джейн уже говорит:       — Подумать только, впереди последний школьный год.       — Ты хочешь сказать, последний год радости и счастья, причиненных одноклассниками и учителями? В любом случае, впереди еще и лето, которое для начала нужно пережить, — после небольшой паузы нашлась Дарья, добавив нотку своего привычного сарказма.       — И каков твой план по выживанию? — поинтересовалась Джейн, сев и подобрав под себя ноги.       — Не выходить из комнаты. Главное — продержаться и не отступать.       — Уверена, что Хелен это допустит? — хмыкнула Джейн. — А я, наверное, съезжу в лагерь для художников в Эшфилд. Мама ведет там какой-то семинар, короче, меня приняли.       — На все лето? — Дарья слегка выпрямилась, сжимая губы, её руки невольно скользнули к очкам, которые она поправила почти нервным движением. Джейн, заинтересованно посмотрев на нее, будто невзначай придвинулась поближе, находясь чуть позади подруги.       — Тебя это огорчает? Я, конечно, могу и остаться, — она дотронулась до руки Дарьи, оставляя на коже разноцветные пятнышки краски. Девушка замерла, ощущая мурашки от прохладных пальцев (которые, кажется, никогда не бывают теплыми), скользящих вверх к плечу, и закрыла глаза. Внутри нарастала беспокойная дрожь и незнакомое доселе чувство.       Джейн, борясь с желанием дотронуться губами до обнаженной кожи над воротником футболки, обожгла дыханием ее шею, и Дарья дернулась, разорвав контакт.       — Если ты не будешь вести себя… — не договорила Джейн и чертыхнулась. Голос казался разочарованным.       — …как обычно? — закончила Дарья. Сквозь невозмутимость проглядывала неумело скрытая нервность. Джейн это заметила, еле заметно приподняла уголки губ и лениво откинулась на подушку:       — И кто мне тебя накаркал.       Дарья саркастично хмыкнула, мысленно попытавшись привести себя в норму:       — А я-то думала меня любят и принимают такой, какая я есть.       — Не говори ерунды, — ухмыльнулась Джейн, щелкнув пультом и устраиваясь поудобнее.       — Женитьба на смертельно больной кошке приняла чудовищный оборот! Все это и многое другое сегодня в программе «Больной безумный мир»!       — Черт. ДеМартино. Проект по истории, — вдруг вспомнила Дарья, хлопнув себя ладонью по лбу. — Все это совсем вылетело у меня из головы.       — Я даже и не начинала, — пожала плечами Джейн, приподнявшись. — Я тянусь к знаниям. Просто они в панике разбегаются. Так что, только импровизация, только хардкор.       — А я, пожалуй, пойду, — сказала Дарья, поднявшись на ноги. — Увидимся в школе.       — Пока, — Джейн рухнула обратно на подушку.        Дарья, чувствуя на спине ее взгляд, прикрыла за собой дверь комнаты и в потемках двинулась по коридору. Внутри все еще дергало то самое беспокойное чувство, вызванное действиями Джейн.       «Да что с тобой?» — одернула она себя. «Самое логичное объяснение — это то, что, кроме поцелуя с Томом у тебя никогда, ничего и ни с кем не было. Вот и все. Это не то, что ты думаешь. Успокойся».       — Дарья, — кашлянул Трент из своей комнаты. Дарья резко остановилась и заглянула к нему, просунув голову в дверь.       — Привет, Трент.       — Привет, — он лежал на кровати, держа в руках гитару и касаясь струн своими длинными тонкими пальцами, но не извлекая звуков. Его глаза, тёмные и чуть сонные, прищурились, когда он посмотрел на неё. — Ну, как оно, образовалось?       — Да. Нет. Я... не знаю, — после паузы произнесла Дарья.       Трент чуть приподнял всклоченную голову от подушки и внимательно посмотрел ей в глаза. Дарья на мгновение задержала его взгляд, и внутри что-то скрутило. Ей внезапно захотелось рассказать всё — о том, как она запуталась, как больше не понимает, что делает и зачем. О том, как устала от неясности и потери контроля над ситуацией.       — Знаешь, иногда время все проясняет, — сказал Трент, обдумав что-то своё, но тут же добавил с усмешкой: — Или запутывает вконец.       Дарья сделала шаг в захламленную комнату, обняв себя руками. Её голос прозвучал неожиданно для самой себя:       — Давно ты знаешь?       — Дольше нее, — невесело хмыкнул парень, задумался, потом взял пару аккордов и пропел хриплым голосом:       Тонкие нити держат нас,       Но тянутся, чтобы порваться.       Ближе к краю, чуть за грань,       Трудно не потеряться.       Последние строчки Дарья услышала, уже пробираясь по коридору к лестнице. Выдумать этот пресловутый эксперимент было достаточно жестоко и цинично по отношению к Джейн, это девушка поняла только сейчас. Что, если она просто мучает Джейн? Дарья вспыхнула. «Какая же ты все-таки идиотка, черт тебя дери. А при условии, что ты заранее была уверена в провале, это было вдвойне жестоко. Стоп. Чувство вины сейчас вообще тут ни к чему».       Дарья вышла на улицу и вдохнула прохладный вечерний воздух. Казалось, он должен был её успокоить, но не вышло.       Она больше не была уверена.       Эта мысль привела её в смятение. Закончить сейчас и обманывать себя или довести дело до конца и будь, что будет...       У нее не было четкого ответа.       Единственное, в чём она была уверена, — эти мысли вконец сведут её с ума.