Похождения орка-философа

      Они осадили лошадей лишь тогда, когда злополучный постоялый дворик скрылся из виду. Сбавив скорость до походного шага, Кранк и его неназванный воин продолжили путь стремя в стремя. Теперь, когда у них за спиной не было пьяной толпы скухонными ножами, орк получил возможность разглядеть лицо своего спутника.       Оно было широким, почти квадратным, и в свете луны походило на белый мрамор в медном обрамлении волос, уложенных по военной моде. Нос широкий, с нервно трепещущими крылышками при каждом мимическом движении. Переносицы почти не было: линия переходила в лоб сразу, будто у статуи из древнейших развалин. Глаза большие, посажены близко.       Почувствовав, что его изучают, всадник обернулся и протянул орку широкую, закованую в латную перчатку ладонь.       - Извини, что не представился раньше, – проговорил он. – Корин.       - Кранк.       Зелёный осторожно пожал спутнику руку. Хватка у того была крепкая, давненько никто не мял орочью лапу так, как этот Корин. Встряхнув ладонь – незаметно от компаньона – Кранк взялся за поводья.       - Скажи мне, друг, – заговорил он. – что ты не поделил с теми парнями? Даже ко мне в землях людей так не цепляются.       - Ты страшный, тебя боятся, – хохотнул Корин, доставая уголком рта почти до самого уха. – Глядишь, укусишь кого ненароком. А вот я, к сожалению, не обладаю такими шикарными зубищами…       - Зато обладаешь полным латным доспехо и огромным тяжёлым мечом, – подметил орк. – Даже не знаю, насколько нужно быть глупым, чтобы пытаться оскорбить тебя без огромной армии за спиной.       Воин пожал плечами.       - Дураки есть дураки, – проговорил он. – А глупость рождает ненависть. Когда ненавидишь, тогда всё равно за что. Например, за то, что полукровка.       Орк призадумался.       - Я давно путешествую по этим землям, – медленно проговорил он, извлекая из своей памяти свои былые похождения. – и видел много полуэльфов, но к ним всегда относились неплохо. По крайней мере, к тем, кто не задирал нос и не считал простой люд грязью у себя под ногами. Корин снова скривился.       - Ну так это полуэльфов-то развелось как чертей после дождя серного – поставь одного на другого, – воин сгрёб воздух в кулаки и принялся строить из него башенку, – и они смогли бы петь молитвы прямо богам в уши – но попробуй-ка, вспомни, когда ты в последний раз видел полугнома?       Глаза Кранка полезли на лоб.       - Полугнома?!       Корин развёл руками.       - Да, и такое бывает. А что, не похож?       - Для орков вы, люди, все на одно лицо, – отмахнулся зелёный.       - Спасибо на добром слове, – усмехнулся полугном и сразу же погрустнел. – Обычно дело не заходило дальше мордобоя: ну, разбил бы им носы, потом купил бы пива, и вместе бы посмеялись над этим, но вот видишь как всё обернулось… Какой бес дёрнул их хвататься за железки?       Дальше шли молча.       Примерно через полчаса езды всадники въехали в предместья Грайковня, и путники будто бы оказались в другом мире. Посадские дома разительно отличались от крестьянских хижин, встреченных по дороге ранее – это были уже не какие-нибудь летние беседки, как окрестил местные жилища орк, а самые настоящие добротные избы. Кое-где попадались даже каменные дома, украшенные резными бревенчатыми арками.       Тихим был ночной посад, лишь мерный храп, доносившийся из-за тонких стен, да цокот копоты по царскому тракту нарушали тишину.       Предместья Грайковня от непосредственно города отделяло саженей сто пустого пространства. Дальше начинались каменные крепостные стены, ощерившиеся острыми сторожевыми башнями и подпоясанные рвом. Подъёмный мост находился в крайнем верхнем положении.       - Тысяча бесенят! – выругался Корин, преподнимаясь в стременах, чтобы убедиться в правдивости своих наблюдений. – Похоже, до утра мы в Грайковень не войдём. Вот гадство!       Кранк молча размял затёкшие плечи и стал ждать, пока его спутник выговорится, и молясь про себя, чтобы он не перебудил всю округу.       - Ты закончил упражняться в красноречии? – наконец, спросил орк, упирая в бок свободную левую руку. – Слово, конечно, сильнее меча, но таран всяко не заменит. Давай лучше переждём во-о-он в той рощице.       - У меня есть план получше, – глаза Корина загорелись озорным огоньком. – Возьмём город штурмом! – полугном рубанул кулаком воздух. – Перелезь через стену, открой ворота и впусти меня, а дальше я там всё разнесу!… А, ладно, поехали в твой лес!

* * *

      Рощица близ стен Грайковня – равно как и любой лес севернее Обожжённых гор – когда была частью великого лесного массива. Обитавшие здесь люди постепенно очищали свои земли от деревьев, разъедая его подобно кислоте. Со временем зелёный монолит развалился на отдельные осколки, самый крупный из которых ныне известен как Мрачная Дебра – извечная головная боль всех соседних княжеств, ибо служила домом для немыслимых чудовищ. Маленькой рощице до Мрачной Дебры было, конечно, далеко, однако укрыть двух путников от любопытных глаз она могла, а большего они и не требовали. Корин собрал хворост, а Кранк развёл костёр.       - Как же я соскучился по походным кострам, орк, – проговорил воин, вдыхая дым от костра всей мощью широкого гномского носа. – Что может быть лучше, чем сидеть вот так, как мы с тобой, травить байки и не думать о завтрашнем дне? Кранк не ответил, так как шарился по рюкзаку в поисках съестного. На самом дне он обнаружил пол-краюхи подсохшего хлеба, завёрнутую в ярко-красный платок. В запасах у Корина нашлось четыре луковицы.       - Ну вот, – бормотал воин, раскладывая своё богаство на аккуратно расстеленный красный платок. – с голодухи не помрём, и на том спасибо.       Пока Корин возился у костра, деля скромную пищу поплам, Кранк сходил до пасшегося неподалёку коня и вернулся, на ходу отпивая из плоской фляги.       - Брага? – оживился воин.       - Почти, – хмыкнул Кранк, отрываясь от фляжки. – Квас.       Орк почти не шутил – судя по разлившейся по телу лёгкости, напиток слегка перебродил в дороге. Вручив флягу Корину, он принял от него ломоть хлеба, устеленный нарезанным луком, и сел поближе к огню.       - Полагаю, – протянул он, откусывая от хлеба маленький кусочек, хотя ему хотелось умять его в один присест. – на этом моменте мы должны рассказать друг другу свои истории и поделиться планами на будущее.       Корин скривился.       - Ой, а, может, не надо? Я уже забыл, что врал предыдущему собеседнику, а придумать сейчас что-то новое – котелок не сдюжит. Давай лучше травить анекдоты! – воин облокотился на травку и хрустнул луковицей. – Ну вот, например… Собрались как-то сектанты вызывать какое-то чудо-юдо со дна морского. Всё чин по чину – зарезали деву, начертали круги на песке, запели молитвы: «Пробудись, пробудись, Крабий Бог! Петух уже пропел песнь солнцу!» А он такой вылезает и рычит: «Мне ко второму!»       И залился смехом. Орк тоже улыбнулся. Шутку он, конечно, уже слышал, но всё равно было забавно. Какое-то время они молча ели лук с хлебом, завали квасом и глядели в огонь. В конце концов, Корин первым не вытерпел затянувшегося молчания и спросил:       - Поведай мне, Кранк, – заговорил он, в очередной раз передавая флягу товарищу. – есть ли у тебя в запасе день-другой?       Орк принял уже почти пустую ёмкость и, взвесив её в руке, отложил в сторону.       - Думаю, и три найдётся, – ответил он, сев по-орочьи перед костром. – Зачем ты спрашиваешь?       - Да вот решил взяться за одну халтурку, – воин порылся в сумке и выудил наружу скрученный в тугую трубочку свиток бумаги. – Дело сулит серьёзные барыши, поэтому я и проехал четыре княжества…       Орк прикинул в уме. Дар грайковенских князей граничит с Великими Полями, дикими, по сути, землями с запада, юга и востока, так что двигаться тем же путём, что и Кранк, Корин не мог. На востоке простиралось княжество Сиядское, упирающееся в море и горы, так что проехать четыре княжества с той стороны тоже никак нельзя. Остаётся предположить, что воин прибыл из центральных регионов страны, возможно даже из столицы.       - …так что риска для тебя никакого, – заканчивал длинный монолог полугном. – коль не захочешь жонглировать углями вместе со мной, так просто постоишь за компанию на переговорах, сверкая клыками. Авось за грозный вид хоть золотой да накинут.       - Извини, – пробормотал Кранк. – не мог бы ты повторить? Я прослушал. Корин с раздражением хлопнул себя по лбу. Любого другого такой удар отправил бы в небытиё, однако на лице воина не осталось даже отпечатка. Если его лоб был настолько крепок, то никакие потолки его не напугают.       Полугном выдохнул, возвращая лицу спокойное выражение лица.       - Если коротко, – Корин говорил с чёткой расстановкой, ежесекундно убеждаясь, что каждое сказанное слово было услышано собеседником. – близ Грайковня завёлся змей. Эта, кхм, рептилия пожирает девушек, причём, исключительно самых красивых. Так вот, пока в городе не остались одни кикиморы, грайковенский влад назначил за змея награду – два дюжины золотых. И это я молчу про барыши за мясо и шкуру. Ну так что, поможешь мне?       Кранк задумался. Сумма, конечно, была заманчива, даже если учесть, что её придётся делить пополам с напарником. С другой стороны, ему клык из пасти нужно было пересечь море до начала зимы. Хотя, если подумать, до зимы ещё месяца четыре, если не больше.       - Я согласен, – пробасил орк и протянул компаньону раскрытую ладонь в знак заключения сделки. – Шкура и мясо мне без надобности, зато дюжине золотых я буду рад!       - Ну ты и рвач! – восхищённое воскликнул Корин. – Одиннадцать, и по рукам. - По рукам!