Похождения орка-философа

      Купеческий караван – это всегда весело. Весело детям, разглядывающим пёстрые ленточки и цветастые стёклышки. Весло взрослым, ищущим что-либо нужное по хозяйству. Весело хозяевам таверн, поставляющим караванщикам выпивку и постель. Весело бандитам и прочим воришкам, которым есть, чем поживиться…       Невесело одной лишь охране, следящей за тем, чтобы весёлые разбойники не слишком-то веселились. Шум и гам ярморок тяготил людей военного дела, поэтому нередко случались эксцессы…       - Что это значит, Штольц? – вопрошал толстый купец, размахивая руками. – Куда делась половина твоих солдат?       Поджарый атаман наёмников Штольц, закинув ноги на стол, попивал эль и слушал нанимателя вполуха. Всё равно купец не найдёт ему замены в этом маленьком городишке.       - Конвой устал, – сообщил наёмник, срывая зубами с ножа кусок мяса. – И предоплату вернул.       - Ты забыл, где мы находимся? – купец упёр руки в стол.       - Как тут забудешь? Жемчужный Берег так и манит… искателей счастья…       - Если эти “искатели счастья” придут по мою душу, Гильдия не получит ни медяка!       - Полно тебе, – рассмеялся Штольц, отправляя в рот маленькую картофелину. – Три десятка моих и два десятка твоих бойцов сделают котлету из кого угодно. Бояться нечего!       - А-а-а, тьфу на тебя! – махнул рукой купец. – Придётся вертеться самому…

***

      Кранк держал путь на восток. Покинув «Трёхголового поросёнка», он пересёк три границы и оказался на Жемчужном Береге. Сейчас орк остановился в небольшом рыбацком городке, чтобы отдохнуть и набрать припасов для дальнейшей дороги. Местная таверна «Золотая рыбка» могла предоставить всё, что было нужно. Усевшись за столик в углу, Кранк с удовольствием занялся медовухой и писательством.       - Неужто орк умеет писать? Воистину, пути Круга неисповедимы!       Кранк поднял голову. Перед ним стоял толстый лысый монах, вооружённый дорожным посохом. Впрочем, несмотря на подозрения орка, настроен он был достаточно дружелюбно.       - Соблаговолишь ли ты разделить трапезу со старым человеком?       - А человек не побрезгует?       - Круг любит всех своих детей, как освещённых светом его, так и блуждающих в тени.       Монах поделился хлебом, сыром, яблоками и фляжкой монастырского вина, Кранк – мясом и медовухой. Оба путника приступили к вкушению пищи.       - Могу ли я узнать, – спросил монах, представившийся отцом Бертом. – что делаешь ты так далеко от земель своего племени?       - Путешествую, – уклончиво ответил Кранк, грызя яблоко. – Полагаю, вы тоже?       - О, сын мой, это не простое путешествие! Мой путь пролегает в земли Империи Дракона, к месту зарождения моей веры!       - Хм, нам почти по пути…       - Ага! – прогремел радостный возглас над самым ухом. – Значит, вы направляетесь в Империю?       Рядом со столиком появился полный мужчина в дорогом узорчатом кафтане. Орк и монах сдержанно кивнули.       - Полагаю, что так.       - Чудненько! – обрадовался толстяк, потирая руки. – Есть предложение дойти до границ Империи вместе!       Кранк смерил незнакомца пристальным взглядом.       - Так ты тот самый купец, который ищет охрану? – орк сложил руки на груди. – Один золотой. Пятьдесят серебряников вперёд.       - Двадцать.       - Тридцать.       - По рукам! А сколько хочешь ты, отче?       - Сын мой, Круг даёт силу моим рукам не для моей корысти…       - Чудненько! Значит, отправляемся через два часа! Доедайте и – на улицу!       С этими словами купец ушёл искать ещё охранников, а Кранк и Берт остались наедине со своим обедом.

***

      Место, где остановился караван, напоминало разворошённый муравейник. Рабочие сновали туда-сюда, грузя на повозки непроданный товар. Охранники наслаждались последними минутами покоя.       Вольные наёмники, нанятые незадолго до отправки, расположились в самом центре формации. Видимо, купец боялся, что, получив расчёт, они сразу же сбегут, поэтому и разместил их посреди проверенных людей.       - Живее, мешок с навозом! – один из наёмников Штольца подгонял своего младшего коллегу, несущего на спине бочонок с вином. – Бочки сами собой не погрузятся!       Рыжеволосый юноша униженно проглотил оскорбление и поспешил закончить погрузку. Да уж, подумал Кранк, люди и орки не такие и разные, как можно подумать.       Караван тронулся в путь. Впереди двигался отряд купеческой охраны, личной армии Торговой Гильдии или что-то вроде того. Эти воины были вооружены преимущественно луками и одеты в бежевые туники поверх кольчуг. Их плечи и спины закрывали зелёные плащи.       Следом топала пёстрая толпа вольных наёмников, одетых и вооружённых кто чем горазд. Замыкали процессию бойцы Штольца. Гильдейские имели среди себя отряды копейщиков, лучников, мечников и даже одного мага. Все они экипировались пластинчатыми доспехами, из-под которых проглядывались сине-фиолетовые одежды.       Спустя буквально десять минут караван покинул так называемую “обжитую зону” и вошёл в лес. Деревья частично закрывали собой небо, создавая искусственные сумерки. К счастью, орочьи глаза видели в темноте лучше человеческих, и это спасло всех.       Вот уже минут пять Кранк видел неясные тени, идущие за караваном. Через монаха Берта он сообщил об этом Штольцу.       - Где? – мужчина прищурился. – Разорви их демоны! Бойцы! К оружию!       Караван мгновенно ощетинился мечами и копьями. В этот момент из-за деревьев посыпались стрелы и выбежали разбойники. Их встретили залпом купеческие стрелки.       - Отставить! – кричала белокурая девица, командир звена лучников. – Ими займутся наёмники! Дуб!       На раскидистых ветвях дуба расположились бандитские стрелки, осыпавшие караван стрелами. Позиция была не самая лучшая, а лучники – не самые умелые, поэтому никакого урона охрана не несла. Зато ответный залп оставил разбойников без огневой поддержки.       Кранк сцепился с бандитами врукопашную. Кожаные доспехи налётчиков никак не спасали от тяжёлых ударов топора. Отец Берт мастерски вертел посохом, поколачивая разбойников. Слева нёсся в атаку рыжий парень, который в лагере таскал бочки. На удивление, палашом он орудовал неплохо. Достаточно для того, чтобы выходить победителем из каждой стычки, не получив ни единого удара.       Потеряв нескольких человек, бандиты отступили. Наёмники добили раненых врагов и, погрузив пострадавших товарищей на телегу, продолжили путь.

***

      Солнце покидало Свободнейшие Королевства, и уставший от дневного перехода караван остановился на ночлег. Привал решили устроить в небольшой рощице, разместив повозки полукругом так, чтобы в случае нападения бандитов иметь укрытие. Воспользовавшись случаем, Кранк уселся под деревом, отложил свой топор и с нескрываемой радостью достал перо и бумагу. По правде говоря, махать пером ему нравилось больше, чем топором.       Кранк готовился написать серьёзный трактат, такой, который навеки войдёт в список самых великих научных работ. Уже было готово название: «Истоки помыслов человечьих». Может быть, только ради сбора материала орк и нанялся охранять караван?       Материала для раздумий, и правда, было много. Что заставляет здоровых сильных людей рисковать жизнью ради чужого добра? Обещанная плата? Но что им мешает самим разграбить караван? Страх возмездия? Но ведь можно свалить вину на бандитов, благо, они совсем рядом?       Занятый этими мыслями, Кранк воплощал их на бумаге, поэтому не сразу заметил, как рядом плюхнулся молодой рыжеволосый наёмник. Юноша сел рядом с орком, что говорило о крайней расстроенности его чувств.       Оторвавшись от писания, Кранк спросил:       - Что-то случилось, Ганц?       Ганц был самым молодым из отряда Штольца. Старшие наёмники всячески его шпыняли и притесняли, а равные, вроде бы равные, переваливали на него самую тяжёлую и грязную работу. Неудивительно, что он сел рядом с презренным существом, как орк.       - Дурак я… дура-а-ак… – парень только и делал, что хлопал себя по лбу. – Ой, дурр-ра-а-ак…       - Если ты будешь так лупить себя по голове, то и впрямь одуреешь, – хмыкнул Кранк, откладывая перо. – Что случилось?       - Зачем… зачем я ей это сказал?...       Орк отложил перо и бумагу в сторону.       - Так, уже лучше. Что сказал и кому?       - Лучнице, – юноша проглотил слезу. – из купцовской гвардии… Гретте… Сказал ей, что люблю её… и чтобы… чтобы она выходила за меня замуж…       Наконец, до Кранка начинало доходить.       - И она ответила «Нет»?       - Если бы… если «нет»…       - «Да»? – маленькие орочьи глазки стали размером с медную монету.       Ганц покачал головой.       - Она даже не услышала!       - Как?       - Вот так! Обсуждала с другими лучниками, какой тип наконечника лучше для лесных сражений… И даже не заметила моего присутствия…       Мда, ситуация была столь же смешная, сколь и грустная. Кранк и сам-то был не очень искушён в делах сердечных, поэтому вряд ли годился на роль советчика. Однако всё же решил, что нужно что-нибудь посоветовать.       - А ты… не пробовал говорить погромче?       Ганц вспылил и с размаху ударил кулаком по земле.       - Что? А ты знаешь, как это страшно-то? У вас-то орков всё по-другому: дал дубиной по башке и тащи к себе в пещеру!       Кранк улыбнулся. В который раз ему приходилось сталкиваться с заблуждениями, связанными с его народом. Дубиной по башке – и в пещеру! Вот это в духе варваров! В его народе ухаживания происходят ничуть не менее романтично, чем у людей или эльфов. Юноша должен принародно объявить о своёй симпатии к девушке, она же должна упрекнуть его в неискренности и уйти. Весь следующий год, каждую неделю, юноша должен был приносить возлюбленной головы орков из враждебного племени или, в редкие времена мира, горных хищников. Потом он должен освежевать тотемное животное врага и соорудить из шкуры шатёр, в который потом поселит будущую жену. На время ухаживаний девушка признавалась занятой и ухаживание со стороны других мужчин запрещалось. Если же девушка отказывалась входить в шатёр или юноша не успевал вовремя принести очередную голову, она объявлялась свободной, а неудачливый ухажёр на целый год покидал племя и уходил в горы, в знак траура по потерянной любви. По возвращению он мог снова попытаться ухаживать за той же девушкой, если она к тому времени не вышла замуж за другого.       Кранк ещё раз улыбнулся, но на клыкастой пасти это выглядело как оскал.       - Ну, знаешь ли, – орк не стал с ним спорить. – нам-то ещё страшнее. В конце концов, у девушек тоже дубина имеется.       Но, похоже, ярость прошла, оставив Ганцу только внутреннее опустошение. Облокотившись на колени, парень уставился в одну точку. Кранк похлопал его по плечу, как старого друга.       - Расскажу-ка я тебе одну историю… Один рыцарь отправился в поход через Выжженные Земли. Фляга с водой давно опустела, рыцаря мучила жажды. И вдруг он видит перед собой чистое озеро, но на его берегу сидел дракон. Рыцарь выхватил меч и бросился в бой на чудовище. День бился, два бился, три. На четвёртый день уставший дракон спрашивает не менее уставшего рыцаря: «Ты чего дерёшься?» Тот ответил: «Хочу пить». И тогда дракон завопил: «Так кто ж тебе не давал?!»       Ганц остался неподвижным, хотя Кранк слышал нечто вроде смешка.       - Ни за что не поверю, что ты трус. Я сам видел, как ты бросаешься в гущу врагов. Неужели одна-единственная девушка страшнее десятка бандитов?       - Это совсем другое… – надломлено произнёс юноша.       - Ну, как знаешь, – пожал плечами Кранк, подбирая с земли перо и чернильницу. – Я, с твоего позволения, вернусь к работе…

***

      Наутро караван снова двинулся в путь. Впереди, чуть дальше от всей процессии, скакал разведчик. В голове каравана вышагивала на своих скакунах купеческая гвардия. С боков ехали наёмники Штольца. Зад, то бишь – тыл, каравана прикрывали одиночные наёмники.       Караван полз между деревьев, вторя змеящейся дороге. Многих камней, из которых когда-то строили тракт, уже не хватало. Копыта лошадей проваливались в зазоры, поэтому наездники уже через час устали от невыносимой тряски.       Переправу через мост встретили как спасение. На том берегу начиналась уже грунтовая дорога – конец бесконечным подскокам! Мост был широк, так что караван мог пройти, не перестраиваясь. Речка не была глубокой, но течение было слишком сильное, чтобы перейти вброд, а из дна торчали острые камни.       Караван уже наполовину перешёл на тот берег, когда раздался страшный треск. Мост проломился посередине, как раз там, где шли повозки с товарами. Плюхнувшись реку, они поплыли, как лодочки, уносимые бурными потоками. Из воды вынырнул канат, вытаскивая за собой толстую сеть, не позволяющую товарам уплыть слишком далеко. Засвистели стрелы. Из кустов, и на том, и на другом берегу, к каравану бросились вооружённые люди.       - Засада! – закричал Штольц, поднимая своего коня на дыбы, и тут же, получив молнию в грудь, соскользнул в разлом.       В другой ситуации, лишившись командира, наёмничьего авторитета, который заключал с нанимателями сделки и брал на себя обязательства, вся его команда бросается если не врассыпную, то уходит группами. Но теперь, зажатая с двух сторон, понёсшая самые тяжёлые потери от первого залпа, группа Штольца решила держаться до последнего. Разделившись пополам, они бросились на врага, каждая половина – к ближайшему берегу.       Кранк спешился и поудобнее перехватил топор. С одной стороны, драться конным было куда удобнее, с другой, всадник – отличная мишень для лучников. Так бандитам будет труднее не угодить в своих.       Во второй раз раздался свист. Летели стрелы. Лучники, и правда, метили по всадникам. Зажатые между разломом на мосту и каменными бортиками, наёмники не могли спешиться чисто физически. Те же, кому удалось сойти с моста живьём, поспрыгивали с коней и бросились на бандитов.       Ганц рванул на следующий берег, где завязла в боях купеческая гвардия. Сбившись в кучку, посадив в центр лучников, она отбивалась от наседающих бандитов. Лучники перестреливались с бандитскими стрелками, маг наёмников сцепился с бандитским магом, помочь мечникам было некому. Ганц оглянулся. На другом берегу ситуация обстояла ещё хуже: лучников там вообще не оказалось, и наёмники сражались с вражьей пехотой, подставляя головы вражьим стрелкам.       Кранк сражался сразу против семерых. Орк широко размахивал топором, держа противников на безопасном расстоянии. Когда же они ринулись на него все вместе, орк с разворота ударил крайнего врага по уху и зашёл всей шайке с фланга, попутно рубанув ещё одного бандита по спине.       Сыпались стрелы. Одна из них царапнула орка по бедру, другая свалила наёмника Штольца, третья перебила руку бродячему рыцарю.       Было решено. Ганц спрыгнул с коня и по широким перилам побежал на другой берег, где в прыжке оседлал одну из лошадей, лишившихся седока. Пригнувшись к самой её шее, Ганц промчался мимо дерущихся, изредка нанося удары тем врагам, кто приближался к нему слишком близко. Он скакал в лес. Там засели стрелки, там главная опасность.       Лучники расположились на небольшой полянке чуть в стороне от дороги. Их было около десятка, но никто из них не ожидал атаки на их позицию. Поэтому всадник, пусть и один, наделал много шума.       Ганц не старался убить противника, старался ранить. Поэтому налетал на лучников лошадью, рубил по рукам и скакал дальше. Вражеский строй – а лучники выстроились в линию – был ему только в помощь. Стрелки даже не успели понять, кто на них напал, а Ганц уже скрылся в лесу. Потеряв троих убитыми, четырёх ранеными – отрубило руки, оставшиеся трое бросили луки, схватили мечи и побежали врукопашную.       Ганц вынырнул из леса и налетел на бандитов с тылу. Рубанув одного промеж лопаток, он хотел поскакать дальше. Бандит, сживающий в руках увесистую кость животного, ударил по ногам Ганцовой лошади. Всадник кубарем слетел на землю. Взметнулось бандитское оружие и опустилось на лежачего.       Увидев печальную участь знакомца, Кранк пришёл в бешенство. Не смотря на свою рану, орк неистово замахал топором. Каждый взмах означал кончину одного из бандитов. Расправившись со своими противниками, он набросился на других, обращая их в бегство.       Бой закончился. Охрана каравана победила, хоть и с огромными потерями. Полегли почти все наёмники Штольца, включая и его самого, и половина купеческой гвардии. Встал вопрос: что делать с убитыми? Порешили: трупы бандитов сбросить в речку, а тела своих похоронить в общей могиле. Яму выкопали прямо здесь, на берегу.       Кранк нёс на руках тело Ганца. Парню сломали ноги дубинами, а грудь проткнули мечами. Орк бережно уложил его среди всех прочих павших и вылез из ямы. Отец Берт тем временем отпевал погибших. Стоя на краю ямы со сломанной рукой и перевязанным животом, он тянул заунывную погребальную песнь.       Выжившие собрались вокруг ямы – каждый их них потерял друга, кто-то даже потерял брата, сына или отца. Все стояли, склонив головы. Кто-то подпевал священнику. Кто-то тихо, чтобы никто не увидел, плакал. Смахнув слезу, Кранк тряхнул головой и увидел сбоку белокурую девушку с перевязанным плечом. Длинные вьющиеся волосы слиплись от грязи и крови.       Девушка украдкой вытирала слёзы.       - Это ты Гретта? – тихо спросил орк.       Девушка кивнула.       - Ты знаешь…       - Знаю… – шепнула она. – Он мне тоже нравился.       - Тогда почему…?       - Гордость…       Девушка вытащила из колчана последнюю стрелу и, бросив её в яму, скрылась за спинами наёмников.       Монах закончил скорбную песнь, и люди взялись за лопаты, стащенные с обоза. Через час над братской могилой высился достойный холмик. Кранк предложил вкатить на него булыжник покрупнее, чтобы увековечить павших. С молчаливой угрюмостью они выловили в речке подходящий камень и украсили им холм. На камне высекли:

«Здесь, на берегу тихой реки, покоятся герои, павшие в неравном бою с бандой лесных разбойников, но, вопреки всему, одержавшие победу. 422 год после Каменного Дождя, третий день месяца Жатвы». Выжившие