Похождения орка-философа

Кранк пинком распахнул тяжёлую дубовую дверь и ввалился в таверну. Посетители на миг прекратили свои разговоры, оторвались от еды и выпивки и посмотрели на орка. Намётанным глазом наёмник заметил: кое-кто тайком взялся за оружие, но, немного подумав, решил, что гость не опасен. Через мгновение зал таверны вновь наполнился разговорами и стуками кружек о столешницу. Кранк осмотрелся: свободных мест не было и в помине. Вернее, места-то были, но вокруг уже сгрудились компании, людей, гномов и эльфов. Орк приуныл: если представители Высших рас ещё могут терпеть Низшего в одном с ними помещении, то сидеть за одним столом, мягко скажем, откажутся. Да и сам Кранк в чужой кампании чувствовал бы себя неуютно. В надежде всё же отыскать полностью свободное место, Кранк принялся кружить по залу и высматривать их, будто кондор – добычу. Наконец, богиня Удачи ему улыбнулась – в дальнем углу он заметил маленький столик. Впрочем, она тут же сменила улыбку на оскал: за столом уже сидели. И вновь улыбнулась: человек был один и совершенно никак не отреагировал на появления близ себя орка. Столик стоял в сторонке от остальных – их разделяло два или три орочьих локтя пространства, свободного от посетителей и снующих туда-сюда официанток. Какая же она переменчивая, эта богиня, подумал Кранк. В этом вся она: давать, отбирать и снова давать, и так много-много-много раз, пока не наскучит. И, видимо, удача не наигралась с орком. Человек, занимавший свободное место, был наёмником из Гильдии и, судя по снаряжению – кольчугу из бирюзового металла и малиновую ткань на одежду мог позволить себе не всякий – занимал там должность никак не меньше полковника. Гильдийские наёмники на дух не переносили наёмников вольных, и чем выше по служебной лестнице были первые, тем сильнее они ненавидели вторых. Но всё же появление гильдийского полковника озадачило Кранка: обычно высокие чины отдыхают в совсем других местах, да ещё в окружении двух-трёх мордоворотов-охранников. Конечно, «Дубовая чаща» была заведением более чем приличным, но качественно обслужить таких важных персон она явно не могла. Ситуация заинтересовала Кранка. Орк решил, что, несмотря на риски, должен разузнать, в чём же дело. Он набрал в грудь побольше воздуха и, стараясь быть громким, но в то же время не привлечь ненужное внимание, обратился к сидящему. Тот, уйдя в себя, что-то бормотал и вполне мог не услышать даже зычный орочий голос. - Я подсяду, хорошо? – за долгое время скитаний и наемничьей службы Кранк отвык от вежливости, но обращаться к полковнику иначе нельзя. Человек поднял затуманенный взор и пробормотал: - Зачем?… Орк удивился. Он понимал, что гильдийский полковник мог отказать вольнику, при том в весьма грубой форме, ибо гусь свинье не товарищ. Однако в его голосе не было ни раздражения, ни какой бы то ни было враждебности. Только искреннее непонимание. Видимо, мужчина задумался и не смог сразу понять, о чём речь. Кранк решил ему объяснить. - Больше негде сесть. - Зачем?… Орк стал подозревать что-то неладное. - Отдохнуть. - Зачем?… - Устал. Тут-то до Кранка дошло, что человек разговаривает не с ним и что находится он, так сказать, не здесь. Не дожидаясь разрешения, орк аккуратно, дабы не раздавить своим весом, опустился на стульчик, рассчитанный разве что на гнома. Как и ожидалось, сосед никак не отреагировал. Едва наёмник занял место, к столу, виляя бёдрами чуть сильнее, чем нужно, подошла разносчица, держа на весу уставленный кружками и тарелками поднос. Приблизившись с явной неохотой, девушка быстрым движением раскидала их по столу. - Но ведь я ещё ничего не заказал, – покачал головой Кранк, глядя на кружку дешёвой огненной воды, на три ломтя чёрствого хлеба и на кусок высушенного мяса. - Ничига другага нит, – отрезала разносчица. Она уже собиралась уходить, но Кранк ухватил её за запястье. Девушка пискнула. Сидящие за ближайшими столиками посетители обернулись и привстали со своих мест. Заметив недоброе внимание к своей персоне, Кранк отпустил руку разносчицы. - Я просто хотел спросить. Девушка, подбоченившись, вопросительно нахмурилась. Орк понизил громкость голоса и продолжил: - Знаете ли вы этого человека? – Кранк кивнул в сторону наёмничьего полковника. – Давно ли он здесь и что из себя представляет? Разносчица приняла более расслабленную позу, сменив гнев на милость. Видимо, природная женская болтливость взяла верх над расовой нетерпимостью. Поставив ещё полный поднос на стол, она принялась чесать языком. Речь девушки была переполнена ненужными, пустыми словами, да ещё сдобрена крестьянским акцентом, всё это затрудняло восприятие, но Кранк смог по крупицам составить некую целостную картину. Оказалось, что сидящий рядом с ним наёмничий полковник был родом из этого крестьянского посёлка, точнее сказать, с младенчества рос в бездетной до тех пор крестьянской семье. В детстве он держался особняком, обществу других детей предпочитал общество деревенского священника, подвижным играм – чтение церковных книг. Но однажды на посёлок напали. Новый король скучал без войн, поэтому решил отработать тактические приёмы на собственных подданных. Неготовая к битве крестьянская милиция была разгромлена сходу. Всех, кто не успел спрятаться в каменной, а потому неуязвимой церкви, угнали. Когда всё кончилось, и немногие выжившие покинули укрытие, они застали лишь пепелище. Люди были объяты горем, потому не сразу заметили пропажу одного единственного мальчика, а когда заметили – особо не горевали, ведь надо было восстанавливать то, что было разрушено. Позже, гораздо позже, проезжающие мимо купцы и путешественники стали приносить байки о наёмнике, сражающимся против узурпатора. По описанию, которое менялось от рассказчика к рассказчику, в нём можно было признать того самого мальчишку, пропавшего при нападении на посёлок. А спустя два месяца после свержения тирана, этот герой посетил городок лично, чем окончательно развеял всякие сомнения. Только почему-то с тех пор он безвылазно сидит в «Дубовой роще», почти ничего не ест, не пьёт, постоянно спрашивает кого-то «Зачем?…» и лишь изредка возвращается в реальный мир, чтобы нарубить для таверны дров или ещё как-то отплатить за пищу и кров. Закончив свой рассказ, девушка схватила поднос и заспешила к другим посетителям, которых из-за своей болтовни не успела вовремя снабдить выпивкой и снедью. Кранк же остался переваривать услышанное, не забывая, правда, поглощать не только духовную пищу. Внезапно его раздумия прервал мужской голос: - Забавно, правда? От неожиданности Кранк выплюнул огненную воду обратно в кружку. Он уже давно свыкся с мыслью, что его сосед не способен к осмысленной речи, а тут – на тебе! Природное орочье любопытство заставило спросить: - Что забавно? Заметив, что его слушают, полковник оживился. Проигнорировав вопрос орка, он, тем не менее, продолжил рассуждать о чём-то своём. - Всё началось так давно и так недавно – тридцати лет назад, в голове золотой рыбы. Всё пошло наперекосяк. Глаза сражались с зубами, а язык – с ушами. От всего этого чешуя стремительно тускнела. Старая кляча ослепла умом и больше не разбирала дороги, а скалолазы не могли забраться на вершину, ибо больше мешали друг другу. Но вот однажды появилась тёмная лошадка, на которую никто не хотел ставить, поэтому ей не мешали. И она пришла первой. Полковник смолк и потянулся к своей кружке с огненной водой, промочить горло. - Тёмная лошадка съела старую клячу и впряглась вместо неё. Золотая рыба вновь ударила хвостом по воде. Но гложущие черви никуда не делись, а в небе продолжали кружить грифы. Когда тёмная лошадка стала топтать этих червей, они обнажили когти и набросились. Но тёмная лошадка была хитрее их, грифы не достали когтями до золотой рыбы, лишь выдрали себе перья, а рассекли дюжину-другую червей. А золотая рыба изловчилась и проглотила грифов. Запрокинув голову, полковник проглотил содержимое деревянной кружки и с силой стукнул её об столешницу. - Но нельзя ставить каменные кирпичи поверх глиняных и деревянных – под весом камня дерево треснет, а глина рассыплется. Тогда тёмная лошадка решила их перемешать и класть попеременно то каменный кирпич, то глиняный, то деревянный. Однако многие кирпичи выскользнули, ударились об землю и раскололись. В чреве золотой рыбы вылупились грифята, которые стали клевать её плоть. Но слишком толста была плоть, и тогда грифята схватились за расколовшиеся кирпичи и стали дубасить. Золотая рыба пошла ко дну, и чем дальше она заплывала в тёплое море, тем глубже опускалась к серным испарениям. Всем казалось, что тёмная лошадка бежит не туда. Золотая рыба стала глотать змей, которые стали кусать её изнутри. Но тёмная лошадка топтала копытами и змей, и грифят, и кирпичи. И тогда один змей предложил: «Я ужалю тёмную лошадку». И ужалил. И только тогда, когда золотая рыба упала на дно, змей понял, что ей нечем дышать… Кранк попытался осмыслить услышанное. Орк совершенно не понимал собеседника, но не потому, что орк. Гном, эльф или человек тоже вряд ли бы что-то вынесли из рассказа наёмничьего полковника. А тот приподнялся с места, упёрся руками в столешницу и, приблизившись к Кранку лицом, продолжил: - И вот этот змей стал спрашивать себя: «Зачем, зачем, зачем он жалил?» Мужчина рухнул на стул и откинулся на спинку, давая знать, что разговор окончен. Орк отвернулся и посмотрел на недоеденные овощи. Слушая туманную, характерную для душевнобольных речь, он забыл о еде и выпивке. Понимая, что он ничего не понимает, Кранк встал из-за стола в поисках разносчицы. Выловив её возле двери, он хотел было сунуть ей несколько монет, но девушка брезгливо отдёрнула руку от денег. - За счийт завидиния. - Это за комнату. - Мист нит. Всига харашига. Разносчица явственно дала понять, что скорейшее отбытие орка из «Дубовой рощи» было бы более чем желательным. Кранк пожал плечами. Если он поторопится, то успеет добраться до границы прежде, чем зайдёт солнце, а уж там можно заночевать в бараках, ожидая оформления документов на выезд из страны. Выйдя на улицу орк отвязал своего коня-тяжеловоза и поскакал вдогонку за солнцем. * * * Алый свет заходящего солнца и бушующих пожаров проникал сквозь побитые витражные окна. Золотые рыбы, некогда плескавшиеся среди выложенных из цветного стекла вод, теперь осколками лежали на полу, вместе с разбившими их стрелами. Сквозь дыры ветер приносил из города запах гари и жареного мяса. С улицы доносились рёв, грохот, крики и металлический лязг. - Стар я для всего этого… слишком стар… Поседевший мужчина закрыл глаза. За окном на жёлто-синие ряды накатывали разноцветные волны, и каждый такой накат начинался и заканчивался рёвами и криками, оставлял после себя разноцветные пятна на серой брусчатке. Мужчина отошёл от подоконника и направился к трону. - Слишком… слишком стар… Его голос разбежался по углам пустынного тронного зала. Закутавшись в голубой плащ, так же, как больной кутается в домашний халат, он упал на трон и стянул с головы золотой обруч. Обречённо вздохнул. Голые стены содрогнулись: штурмующие проникли во дворец. Они будут здесь с минуты на минуту. Резные врата в боковой стене тронного зала дрогнули. Потом ещё раз, ещё. Каждый удар они принимали с достоинством. Штурмующие кричали, ругались, но никак сладить с дверьми не могли. Наконец, раздался едва слышный с трона голос: - Расступитесь! Грохнуло. С потолка грязным дождём посыпалась штукатурка. В три человеческих роста дубовые створи врат влетели в зал, как две щепки. Внутрь ворвалась разношёрстная толпа. Здесь были и вооружённые цепами, вилами и кольями крестьяне, некогда разлучённые с семьями и лишённые земли. Здесь были вооружённые арбалетами и кинжалами горожане, уставшие от высоких налогов и трудовых повинностей. Здесь была закованная в доспехи знать, лишившаяся своих поместий. Здесь были повстанцы из захваченных царств, волонтёры из соседних государств, сектанты, наёмники, все, кого обидел за время своего правления царь Страны Золотых Рыб. Толпа расступилась, вперёд вышел лидер штурмующих – молодой тридцатилетний наёмник в дорогой кольчуге и малиновых одеяниях. В руке он сжимал светящийся, явно магический клинок. Выставив его перед собой, наёмник воскликнул: - Твоё правление окончилось, тиран! Тиран продолжал сидеть на троне, закутавшись в плащ, и глядеть на собравшихся усталым взглядом. Повертев в руке золотой обруч, он поднялся с сиденья и стал спускаться по ступенькам к толпе. Оказавшись аккурат перед острием меча, он остановился. - Знаешь, – тихо пробормотал он. – что самое тяжёлое в работе царя? - Узурпатор! - Что бы ты ни сделал, обязательно найдётся тот, кто скажет: «Я бы сделал это лучше!» Всем угодить невозможно. - Ты убил законного короля!… - …который уже не мог управлять страной. - Организовал покушение на его сыновей!… - …по его собственному приказу. Отрекаться от трона он не хотел. - Залил плаху кровью!… - …грабителей и убийц. Пусть многие из них и носили малиновые одежды. - Поработил Страну Орлов и Страну Воронов!… - …которые напали на Страну Рыб первыми. - Лишил и своих, и чужих крестьян их земли!… - …отдав взамен земли в других княжествах, равные по площади. - Многие из них стали нищими!… - …потому, что не захотели осваиваться на новых местах. - Казнил борцов за свободу!… - А как бы ты поступил с теми, кто покушается на покой государства, жизни его жителей? – тиран подбросил золотой обруч в руке и водрузил его на голову наёмнику. – Может, ты справишься? Я буду только рад найти дурака, который будет вместо меня нырять в эту клоаку. Кажется, в твоих жилах течёт королевская кровь, пусть и разбавленная кровью служанки. С бумагами я тебе помогу. А потом – на отдых! - Тебя повесят! – рявкнул мужчина, жестом останавливая ринувшуюся было на расправу толпу. - Замечательно! Хоть на том свете высплюсь. Ну, ведите, орлы! Повстанцы из бывшего царства, а ныне мятежного княжества Орла, подхватили узурпатора под руки и вывели из зала. Лидер штурмующих потёр золотой обруч и с сомнением посмотрел на трон. Сделал несмелый шаг. Потом ещё один. Вот он уже уверенной походкой прошагал мраморную лестницу и, грациозно развернувшись, изящно уселся на трон. * * * - Имена убитых режимом узурпатора были высечены на огромном столбе, построенном на главной площади Зифии. Страна Красных Орлов и Страна Белых Воронов были восстановлены в прежних, довоенных границах. Их жители, вывезенные из родных земель во время тирании, были с почестями приняты обратно, а те, кто не смог или не захотел вернуться, основали в Стране Золотых Рыб самобытные общины. Новый король разделил власть с созданным им Всенародным собранием, в которое вошли лучшие… Кранк захлопнул книгу по истории, привезённую кем-то из путешественников и отнятую таможенниками. Пока проверялись бумаги людей, орк, тактично задвинутый в конец очереди, выпросил эту книгу у стражников, чтобы скоротать время. Люди настолько удивились читающему орку, что удовлетворили его просьбу без вопросов. Хозяин учебника уже прошёл проверку и затребовал книгу обратно. Кранку она уже была неинтересна. Он знал, что за возвращением старой знати их земель стояли утроившиеся налоги. За воссозданием Страны Орлов и Страны Воронов стояли отложившиеся исконные княжества Страны Рыб. За переселением орловцев и воронцев на родину стояли вновь лишённые земель рыбцы, которых на правах “захватчиков” выпнули в родное царство, побираться и бродяжничать. За созданием самобытных общин стоит террор общинников по отношению к местным. Всё это Кранк видел, пока ехал в «Дубовую рощу», видел, пока ехал к заставе. «Иногда зло бывает необходимым. Отказ от меньшего зла ведёт к большему злу. Многие этого не понимают и отказываются терпеть лишения, тем самым приближая крах», – писал Кранк в своей книге. – «Все хотят всё и сразу, лишь немногие способны ждать». Орк отложил книгу. Мораль ему не нравилась. Будто оно не полное и совсем не соответствует записанной истории. Обещая себе подумать ещё, он залез на трёхъярусную кровать, поставленную в бараках для тех, кто не успел пройти таможню в срок. Устроившись в середине, Кранк положил своё сокровище – свою книгу – под подушку и уснул.