bad drama

Искренняя любовь бывает одна из сотни. Остальные девяносто девять случаев - это скопление проблем; различных, порой переплетающихся между собой прочными нитями. Настоящие чувства нельзя заляпать грязью, а проблемные отношения невозможно отчистить самыми лучшими средствами, тем самым исправляя. Тебе либо везёт, либо ты обречён на вечную разлуку. И самым грустным является то, что ты вообще не поймёшь, единственный ты из сотни или же входишь в девяносто девять неудачников. Не поймёшь до конца, а потом, наверное, тебя ошпарит кипятком, заставляющим взглянуть на всё со стороны. За окном почётная осень, дарящая бесконечные ливни и паршивое настроение. Намджун начал до жути не любить это время года с недавних пор. Именно сейчас он понимает здраво и вполне спокойно. Тонкие пальцы сжимают кружку кофе, поднося ту к губам; Намджун делает глоток. Горячий кофе поднимает настроение с трудом, даже губит его отчасти. У парня полно дел, которые откладывались слишком долго, поэтому ему нужно закончить всё ночью. Очки периодически сползают вниз, из-за этого их приходится поправлять и отвлекаться. Маты один за другим проскальзывают в мыслях, он не может нормально сконцентрироваться на своей работе. Его отвлекает ряд других проблем, называемых «пиздец в личной жизни», состоящий из нескольких пунктов: 1. Он расстался. 2. Со своим парнем. 3. Ровно неделю назад. От таких мыслей становится дурно и хочется напиться в стельку, набирать пьяные смс, как несостоявшаяся девушка на выходе из юности. Внутренняя душевная дрянь рвётся наружу потоками бессвязных эмоций. Грусть, злость, тоска, безнадёжность, ненависть. Можно поспорить, что такой палитры нет у самых заядлых истеричек. Чёртов Юнги и его точка зрения. Намджун помнит события недельной давности, будто не прошло и минуты. Юнги беспощадно (тогда так не казалось) бросил его, прикрываясь фактами и фальшивыми эмоциями, якобы ему жаль, а Намджун и так не тупой — всё понимает. Но Намджун-то действительно не тупой и понимает, что их отношения были обречены с самого печального начала. Он бы и сам сказал: у нас ничего не получается. Повторил бы слово в слово фразы Юнги, построенные не совсем банально, однако заточенные чересчур остро. «Мне действительно жаль, что так вышло» «Я чувствую себя херово, как и ты» «Мы всё испортили». Самым страшным был тот факт, что они вправду всё испортили. Сами, когда сказали «ты мне нравишься», а потом поцеловались совсем неловко, будто школьники. Это была первая ошибка. Второй раз они ошиблись, когда начали зажиматься пьяные в туалете клуба, а потом решили, что ничего страшного не будет, если они рискнут. Сделали это неудачно и грязное «люблю тебя», вылетевшее изо рта Намджуна было далеко не к месту. В тот момент по клубу разносились биты любимой намджуновой песни, вот так просто ставшей самой отвратительной на свете. Юнги признался в любви в ту же секунду, а через несколько недель бросил его, потому что они оба так не могут. Знаете, какая одна из девяноста девяти проблем несчастных? Напряжение. Когда вы не ссоритесь, не орёте друг на друга, а вам от этого ещё хуже и труднее. Трудно — подходящее слово. Именно так было и будет на душе у Намджуна в ближайшие дней десять, если, конечно, какие-то солнечные лучи не осветят его жизнь из всех щелей. А такого не будет, здесь не роман с хэппи эндом, к чёрту. Он напрочь не помнит, когда в последний раз ел нормальную еду, в его организме плавает только жалкий кофе, помогающий не стукнуться лбом о стол и уснуть (заплакать). Всё становится таким однообразным и мрачным, выловить радость из будних и выходных вовсе невозможно, да и не нужно — Намджуну почти похуй. Время от времени кажется абсурдная и никак невозможная вещь, въедающаяся в мысли поглубже любого наркотика (речь не только о препаратах), Намджун стопроцентно уверен, что мятный привкус от поцелуя с Юнги до сих пор остался на языке. Он даже начинает жевать ту самую жвачку, которая словно постоянно находилась во рту Юнги. Солнце давно не светит ему как надо. От этого ни холодно, ни горячо, поэтому даже жутко непросто описывать своё состояние сейчас. На улице вновь ливень, заставляющий страдать пиздец как, да ещё и с привкусом мяты. Тэхён заказывает две кружки кофе, а Намджун сдерживает рвотный порыв. Он не вправе воротить носом, потому что это единственный человек, который вытащил его из дома за последнюю неделю. Тэхён слишком расслабленный, а в глазах у него, как обычно, огонь. Он облизывает губы, затем говорит как бы между делом: — Юнги спрашивал о тебе. Я сказал, что у тебя всё хорошо. Конечно же, это самая страшная ложь в его жизни. Потому что он прекрасно знает — у Намджуна ни разом всё не хорошо, да и лезть в это тоже не особо хочется. — Он скучает, — басит Тэхён и пожимает плечами, потому что он понятия не имеет о правдивости этих слов, сказанных Юнги буквально на днях. — Нет. На секунду кажется, что в помещение становится невыносимо жарко и они у ебанного кратера вулкана. А потом перебрасывает к ледникам, окунает в холодную воду и становится так пиздато. Намджун на самом деле уверен, что Юнги скучает. Ему нравится знать, что пиздострадания не только у него. Ливень усиливается. Это никогда не кончится.