bad drama

Ледяные пальцы обхватывают горячую чашку чая, сжимая совсем несильно. Волосы у Юнги растрёпаны, а он чуть ли не тонет в огромной футболке, достающей до колен. Картина катастрофически милая и беззаботная, наверное, никогда бы не надоела, не повторяясь она каждое утро. Сегодня, как и вчера. Вчера, как и позавчера. Цепочку можно продолжать достаточно долго, пока банально не наскучит. У него вся жизнь стала, как у алкоголиков — ничто не имеет смысла, кроме как напиться и не выходить за пределы своего дома полмесяца. И Юнги вполне смирился с этим, только вместо спиртного у него бесчисленное количество выпитого чая. Он готов поспорить, что не живёт, а существует. В последнее время, конечно же. Говорят, за двадцать один день вырабатывается привычка. Это может быть что угодно — начиная зарядкой по утрам, заканчивая людьми. А отвыкнуть потом труднее трудного, поэтому лучше даже и не начинать. Но смелые находятся часто. Юнги сидит перед календарём и высчитывает дни их отношений с Намджуном. Ровно 21 день. Дерьмо. До встречи с Намджуном, жизнь была вполне неплохой, близкое будущее сомнительно блестело, да и надежда умирать не хотела. Но в один момент всё пошло под откос, а Юнги упал больно, сломав себе пару принципов и лишившись какой-либо радости. И не то чтобы у него не складывалось с Намджуном, просто им действительно было трудно. Позвавший его прогуляться Хосок был подозрительно настойчив; Юнги просто отмахнулся мыслью, что тот за него сильно беспокоится. На днях в гости заглядывал Тэхён, незначительно пополнил запасы убывающих продуктов и начал расспрашивать обо всём и ни о чём. Живущий в отдельном мире язык спалил абсолютно все чувства, не смев укрыть самой мельчайшей детали. И мысль податься в пьяницы, чтобы не выговаривать слов, становится слишком заманчивой, тем не менее, вовсе недостижимой. Руки сжаты в кулаки, а на лице безразличие. Снова. Юнги хорошо делает вид, будто ему плевать и это не Намджун в паре метрах от него. Между ними Тэхён и Хосок, отчаянно пытающиеся вести диалог, лишь бы не дать молчанию хоть на секунду повиснуть в воздухе. Вытянуть Намджуна и Юнги погулять вместе уже не кажется такой хорошей идей, какой она была в голове. Впрочем, отмучиться они всегда успеют, но восстановить прошлое — никогда. У Юнги во рту мятная жвачка, привкус которой Намджун вспоминает каждый день и воет открыто, почти что по-бабски. Они вчетвером заходят в какую-то дешёвую забегаловку под предлогом перекусить, но на самом деле на улице становится до дрожи холодно и мерзко. Намджун и Юнги садятся рядом, чисто случайно, мол, места больше нет. А в головах противостояние: сжать руку рядом сидящего посильнее или сделать вид, что это не их бёдра прижаты друг к другу слишком плотно. Намджун набирает в лёгкие воздуха, выдыхая, а затем отворачивается. Он чувствует взгляд Юнги на своём затылке, от этого гореть хочется синим пламенем. Тяжелая в этом году осень, не радует совсем. И отчего-то дурные мысли стали более навязчивыми, чем прежде. Юнги покупает две бутылки пива, скачивает хороший фильм и заваливается на диван, как истинно отчаявшийся парень. Он потерялся в сюжете комедии примерно на середине, уйдя в свои мысли. Ему кажется, что Намджун изменился — совсем немного, да и не внешне. Не считая мешков под глазами, ссадин на пальцах и пустого взгляда. От подобных мыслей по позвоночнику проходит холодок, ему, безусловно, жаль Намджуна; не привык видеть настолько разбитых людей. Всплывает встречный вопрос, в котором Юнги захлебнётся, если не найдёт ответ:, а чем он лучше? Зеркало показывает почти такую же картину, только из-за роста и веса всё выглядит гораздо хуже. Где-то внутри груз спадает, становится вроде как лучше. Проблемы уплывают далеко, жаль, что ненадолго. Веки тяжелеют сильнее прежнего, хотя первая бутылка толком не допита. Юнги пытается найти максимально удобную позу, после чего окончательно сдается. Он уснул; прямо там, на диване, не потрудившись выключить фильм. Стеклянная бутылка с остатками спиртного на дне падает, чудом не разбившись. Вот в такие моменты и не хватает Намджуна с его ахуенным голосом, который нежно пожелает спокойно ночи, а потом наверняка накроет пледом, ибо будить Юнги — преступление. Сухие листья трещат под ногами каждый раз, когда Юнги делает шаг. В жизни есть много несостыковок, его чувства к Намджуну — одна из главных. Держать всё под контролем было тяжело, и со временем лучше не стало. Это заставляет чувствовать себя слабым и безнадёжным. Но Юнги нравится думать, что он поступил правильно. Мол, это ни к чему бы не привело, так лучше всё закончить, не успев толком начать. Они встречаются с Намджуном снова — в клубе, куда их вытянули все те же Хосок и Тэхён. Не пересекаются весь вечер, показывают, какая их жизнь пиздатая друг без друга. И ведь оба стопроцентно знают — притворство. Им хуево, а ещё жарко, будто они в грёбанном аду; над ними смеётся сам дьявол. Трезвыми столкнуться в туалете клуба очень странно, создаётся иллюзия якобы вы давние враги, а не бывшие любовники. Юнги сдался первым. Он сказал: — Прости. Намджун только пожал плечами и опёрся на стенку спиной, ему совсем не хочется смотреть на старшего. — Не за что извиняться. Сюда влетает неловкость и вся их боль. Взгляды пересекаются и путаются, не желая рвать этот контакт; боже, как же хуево. Ночи начинают новый отчёт, им не впервой. Оба шлют логику и здравый смысл, договариваясь встретиться там, где прошла приличная часть их отношений. Сложно сказать, кто первый проявил инициативу выпить, но Намджуну и Юнги кажется, что это хорошая, но в то же время сокрушительная идея. Парни вдвоём теряются в лабиринте многоэтажек. В руках по бутылке пива, в голове — чёрт знает что. Намджун сидит на лавочке с ободранной краской, Юнги в полуметре от него опирается на стену. Небольшой ветер противно проходится по коже, из-за чего хочется закрыть глаза и обмотаться шарфом получше. Они выпивают почти всё до дна, вроде как, пора бы и расходиться, да только не было сказано и слова, что не очень и хорошо. Намджун тяжело вздыхает и смотрит на Юнги без особого смысла. Тот лишь в ответ фыркает и делает глоток пива. Пожалуй, это одна из самых скучных ночей в их жизни. Молчание разрывается резко, как снаряд. Тихий голос впивается глубоко и посылает стадо мурашек по телу. — Я хочу, чтобы у нас всё было, как раньше, — парень закусывает губу и ждёт реакции. — Уже ничего не будет как раньше, Намджун.