Любовь и фениксы

Поттер жил, как в тумане. Квартира у Люциуса была небольшая, но уютная. Как он сам рассказывал, после развода Нарцисса и Драко отобрали у него практически всё (прихвостни поганых грязнокровок!!!) и он остался практически на обочине жизни. Но, естественно, не с его предприимчивостью и любовью к роскоши, лорду Малфою жить в безденежье. У него были приличные фонды заграницей в маггловских банках и он вполне осознавал, что жизнь его будет безоблачной и самой что ни на есть расчудесной. Гарри слонялся по квартире, натыкаясь на расставленные по всему дому кактусы. Малфой, видимо, их очень любил, а потому каких только колючих представителей флоры у него не было. Иглы то и дело норовили пробраться под кожу и исколоть несчастного Поттера до самых печёнок. — Добрый день, Гарри, — раздалось от двери и тот скривился так, будто целиком съел гигантский лимон. Его всё больше и больше раздражал Малфой. — Ага, — отозвался тот, не удосуживаясь даже выйти на встречу. — Я тебе принес твой любимый манговый сок, свежевыжатый. Выпей. — Не хочу, тошнит от всего твоего пойла. А что у тебя с лицом? — поинтересовался Поттер. Малфой гордо вскинул голову, заправил за ухо локон и сказал: — Как ты мог прожить столько лет с этим сухарем? С этим… — Люциус пытался подобрать слово, которое бы в полной мере охарактеризовало его отношение к бывшему «другу». — Сухарём? Ты к Севу что ли ходил? — обалдело вопросил Поттер. — Ходил! Выпей свой сок, наконец! — всучил стакан с трубкой в руки Гарри Малфой. — Да отъебись ты от меня со своим соком! Ты зачем поперся к моим? — Хотел разрешить все наши разногласия! Думал, поговорим, всё обсудим, мы же не чужие друг другу, но… — Это тебя Сев так разукрасил? — с растянувшейся от уха и до уха улыбкой, спросил Гарри. — Плебей! Ни воспитания достойного, ни манер! И дети такие же. Они стояли и смотрели, как меня избивают, как меня оскорбляют… И это твои дети!!! Гарри, родной мой, выпей сок и отведи меня в постель, я так хочу твоих ласк, так хочу… Поттер схватил стакан и с размаху швырнул его в стену. — Сказал тебе «отъебись», Малфой, значит отъебись! — рявкнул он и выскочил из комнаты. Люциус прикрыл глаза, вытащил палочку и глубоко вздохнул: — Ты не оставляешь мне выбора, любимый… Совсем не оставляешь… Когда в этот же самый момент к шее Малфоя оказалась приставлена палочка, тот сперва опешил, но практически сразу взял себя в руки и произнес как можно более призывно: — Я могу прямо сейчас встать перед тобой на колени и ласкать тебя так долго, как ты только сам этого захочешь, стану брать глубоко в горло, а потом позволю тебе овладеть мной. Я так хочу тебя, мой сладкий Гаааррри… — Я ухожу, Малфой, — Поттер закашлялся и на миг прикрыл глаза. Люциус попытался перехватить инициативу, но у него это не получилось, и он действительно оказался на коленях, но только вдавленным в подушку на кресле. — Так вот, я ухожу. И я не стану вызывать авроров только потому, что сам во всё это вляпался, но если ты рискнешь мне в след послать империо, я не буду столь милосердным. — Ох, Гарри, я не хотел, — сдавленно пробормотал Малфой. — Хотел, очень хотел. — Я влюбился впервые в жизни! Влюбился в тебя. Я не смогу жить без тебя, я просто умру, погибну. Милый мой, любимый, единственный… Неужели ты пойдешь к этому плебею и его выродкам? Поттер рывком поднял Малфоя с колен и впечатал тому в челюсть свой бравый аврорский кулак. Полетели зубы, перемешанные с кровью, и Люциус застонал и опрокинулся на пол. — За оскорбление моего мужа и детей я тебя прокляну непростительным и сяду в Азкабан, но никогда, слышишь, НИКОГДА об этом не пожалею. Прощай, Малфой, и не смей приближаться ко мне и моей семье на расстояние в сотни миль, иначе я подниму все свои связи и привлеку всех знакомых судей Визенгамота, чтобы поднять дело пожирателей, исчезнувших двадцать лет тому назад. Дверь громко стукнулась о косяк, и сиятельный, но изрядно подрихтованный лорд, глухо застонал, закрывая лицо руками и сворачиваясь в позу эмбриона.

***

Снейп вот уже третьи сутки не выходил из лаборатории. Забирал подносы с едой, чтобы дети не волновались, прикрываясь новым экспериментальным зельем, а сам сидел на стуле и пытался сварить хотя бы перечное. Не выходило ничего. Из рук валились склянки, рассыпались травы, взрывались котлы. Он был уверен, что всё самое жуткое в жизни пережил, но, как оказалось, сердечная боль была ему доселе неведома. И она его сжигала изнутри. Как и ненависть, злость, обида… Этот коктейль его душил, убивал, мешал дышать полной грудью, жить, наконец. — Да пропади всё пропадом! — рыкнул Снейп и взмахом палочки взорвал котел с неудавшимся зельем. Когда за дверью послышались голоса, Северус скривился — он не хотел никого видеть. И хотя понимал, что это эгоизм чистой воды, но ему нужно было хоть немного времени, чтобы осознать произошедшее, принять его и понять, как жить дальше. — Северус, открой, пожалуйста, — Гермиона предприняла очередную попытку вытащить Снейпа из лаборатории и попытаться вернуть его к нормальному существованию. — Что случилось? Я предупреждал, что этот эксперимент может… — Я слышала. Ты взрываешь котлы. Это новый принцип варки зелий? Я знаю, что котлов у тебя достаточно, чтобы заниматься этим весь следующий месяц, но Лилс постоянно плачет. Слышишь, Северус? Не уподобляйся ЕМУ, я тебя умоляю. Твои дети нуждаются в тебе. Прекрати быть эгоистом и выйди, наконец, из своей лаборатории. Не только тебе больно, поверь мне! Снейп глубоко вздохнул и закрыл глаза — он должен взять себя в руки и выбросить из головы весь хлам по фамилии Поттер. Он открыл дверь и шагнул вперед. Гермиона закусила губу — вид изможденного бледного Снейпа её совершенно не удивил, он её потряс. — Чаю? — тихо спросила она. — Да, пожалуйста. Где Лили? Когда они вошли в гостиную, Джеймс и Альбус вскочили со своих мест и застыли, глядя на отца. Дочь подлетела к Снейпу и обняла его, уткнувшись в живот. — Паааа, — протянула она. — Ну, тише-тише, мой эксперимент не удался, прошу меня простить за столь долгое отсутствие. Я попробую снова, но чуть позже. Давайте обедать. Гермиона, присоединяйся. Рональд, и Вы тоже, я буду рад. Уизли, который сидел на стуле в дальнем углу и что-то перекладывал на столике, вскинул голову и кивнул. В этот момент сигнальные чары заверещали так, что всем пришлось закрыть уши руками — с такой силой вопила сирена. — Поттер, — одними губами произнес Снейп и ринулся вон из дома. Следом бросились и все остальные. Гарри уже прошел сквозь защиту мужа и теперь стоял с опущенными вдоль туловища руками и смотрел на приближающихся к нему людей. — Поттер! — процедил сквозь зубы Снейп и криво усмехнулся, кидая быстрый взгляд на чемодан, - что, тебя вышвырнули за ненадобностью? — Северус… — начал было тот. — Не смей! — рявкнул муж и стиснул зубы — хотелось разорвать этого мерзавца на мелкие кусочки. — Рон, можно мне стакан воды? Уизли кинул быстрый взгляд на друга, и на всех остальных и сделал пробный шаг вперед. Его никто не остановил, не бросил в него проклятие и Рональд продвинулся вперед еще немного. — Разгульная жизнь окончательно лишила тебя мозгов и всех твоих умений, Поттер! Даже воды не можешь себе наколдовать! Уизли трансфигурировал воду и подошел вплотную к другу, сквозь зубы говоря так, чтобы никто кроме Гарри его не услышал: — Ты насовсем или как? И Поттер также, сквозь зубы ответил: — Не знаю, как примут… — и уже громко, — Спасибо, Рон. — Заавадит, — сквозь зубы. — Пожалуйста, — в полный голос. В этот момент из-за спины отца выскочил Джеймс и вытащил из ножен на предплечье палочку, наставляя её на Поттера и сверкая безумными очами. — Я убью тебя, я тебя убью! Гарри на секунду опешил, но тут же взял себя в руки и рванул на себе мантию, рубашку, обнажая грудь с несколькими черными, похожими на кляксы, пятнами. — Бей, Джейми, давай! Кидай в меня непростительное, только помни, что конкретно от меня отскакивает, чтобы не покалечить сестру и брата с отцом. Ну же, бросай, я безоружен. Джеймс сделал решительный шаг вперед. — Как ты мог так с отцом поступить? Ты предатель, ты нас всех предал, всех нас предал! — молодой человек кричал громко, палочка в руке дрожала, и с губ вот-вот должно было сорваться непростительное. — Экспелиармус! — раздалось сразу с двух сторон и палочка Джеймса улетела в руку Гермионы. — Нет! — вскрикнул Джеймс и рванул к Поттеру, вцепляясь ему в шею. Они были одного роста, а Гарри просто стоял с расставленными широко руками, хватая ртом воздух. С невероятным трудом Джеймса оторвали от Гарри и увели в дом. — Уходи, — тяжело дыша, выдавил Снейп, — уходи и больше не появляйся, потому что в следующий раз я сам это сделаю, ты понял? Снейп скользнул взглядом по голой груди мужа, и тот быстро запахнулся, все еще тяжело сглатывая. — Прости меня, Северус… — Пошел вон, Поттер! И я тебе не СЕВЕРУС! — Лилс как? — отступая на шаг назад, тихо спросил Гарри. — ПОШЕЛ ВОН! — рявкнул Снейп и вытащил палочку, — уходи, Поттер, сейчас же уходи и больше не смей здесь даже появляться. — Тебе придется меня убить, чтобы избавиться окончательно. Я не уйду. — Уведут! — твердо сказал Снейп и добавил, — ты здесь больше НИКТО, Поттер. Северус вернулся в дом, и Гарри обессиленно сел прямо на землю. — Гарри, Гарри, что же ты натворил… — спросила Гермиона, — как же ты мог так поступить с ними? — Я буду жить на границе поместья, я никуда оттуда не уйду, так ему и передай, Герми. — Только это тебе и остается, только это и остается… Поттер поплелся в противоположную от дома сторону, даже не вспомнив про чемодан, который подхватил Рон. Они замерли на границе магического барьера и вскинули глаза вверх, стоя бок о бок. Поле щелкнуло зеленым — сигнальные чары были вновь наложены и защита выставлена максимально высокого уровня — не зря его муж был одним из сильнейших магов Британии. — Все правильно, — тихо пробормотал Гарри. — Амортенция? — спросил Рон. Гарри вскинулся. — Откуда ты… — Пятна на груди. Как ты не заметил этого, Гарри? — Я не знаю, Рон, не представляю. Когда очухался, было уже поздно. — Почему ты не сказал Снейпу? — И не скажу. Я виноват, я так виноват перед ним, перед детьми… И Поттер поплелся прочь от своего бывшего дома, сопровождаемый верным Уизли.