Любовь и фениксы

Поттер и вправду разбил палаточный лагерь из одной палатки, правда не у самой границы поместья, а чуть дальше, ближе к реке. Ходил на работу, что-то ел, спал, не видя снов, и тосковал. Жутко, беспросветно тосковал. — Эй Гарри, как там Снейп, как дети? Коллеги были не в курсе семейных проблем Поттера, а потому совершенно бесхитростно задавали свои вопросы. А Гарри отмалчивался, растягивал губы в подобии улыбки и сбегал. Стоял перед зеркалом и смотрел на свою грудь, понимая, что последствия длительного воздействия амортенции на организм его ослабляют. И сильно. Черные безобразные кляксы разрастались на груди, оккупировали плечи и спускались на лопатки, причиняя почти постоянный дискомфорт в виде зуда, перемежающегося с болью. Поттер застёгивался на все пуговицы до самой шеи, накладывал на лицо чары, чтобы скрыть синяки под глазами, и продолжал так существовать. — Скажи ему, Гарри, — увещевал друга Рон, — никто не сварит тебе зелье, кроме Снейпа, только он может и знает, как это сделать. — Я использую безоар, он помогает. Немного. — Вот именно — НЕМНОГО! Ты же отлично понимаешь, что последствия могут быть самые разные. В конце концов ты отец троих детей и должен думать о них, а не только о себе и собственном самобичевании. Уизли мог быть взбалмошным, сумасшедшим, но когда дело касалось здоровья его близких, он становился непреклонным. — У них есть Северус, он в миллионы раз лучший отец, чем я. А я… Я — никто, — тихо отвечал Поттер и прикрывал глаза, стараясь не показать всю терзавшую его тоску и боль. — Если этого не сделаешь ты, то ЭТО сделаю Я! — твердо заявил Рональд. — Если ты ЭТО сделаешь, я перестану считать тебя другом. — Но это, драккл тебя задери, ГЛУПОСТЬ, Гарри. Ты можешь потерять часть магии, потому что сейчас именно она сражается с последствиями зелья, ты можешь настолько ослабеть, что твой организм подцепит какую-нибудь маггловскую неизлечимую болезнь и всё! — Я это заслужил… Я. Это. Заслужил. Дай непреложный, что ничего не расскажешь Северусу. — Нет! — ДАЙ! Уизли тяжело вздохнул, покачал головой и протянул вперед руку. Нити переплелись над предплечьем и успокоенный Гарри устало лег на матрац, растягиваясь и улыбаясь. — Идиот, — бросил Рон и покинул приют друга. — Я знаю, Рон, знаю… Но с каждым днем Гарри все тяжелее давались аппарации, безоар вызвал привыкание, а пятна становились больше, и боль всё чаще пульсировала внутри. Поттер появился в аврорате непривычным для себя способом — через телефонную будку, и на выходе столкнулся нос к носу с мужем, который как раз покидал здание правопорядка магического мира. — Сев… — осекся Гарри и отступил на несколько шагов в сторону, запахиваясь плотнее и практически впечатываясь в стену. Снейп пристально смотрел прямо на супруга. Молча. Не двигаясь. — Я… Мне пора, Северус, — выдавил из себя Гарри, отлично понимая, что не может посмотреть мужу в глаза. И быстрым шагом направился прочь от изучающего взгляда. И, конечно же, он не почувствовал, как диагностирующие чары окутали его со спины, заставляя черные глаза ошарашенно распахнуться. Гарри шел вперёд, ничего перед собой не замечая, и когда Гермиона возникла прямо перед ним будто из ниоткуда, он едва в неё не врезался. — Герм? — Малфоя взяли и раскололи. — А ты что здесь делаешь? — Консультирую. Снейп веритасерум сварил, который и расколол Малфоя. Он бросил в тебя империо, но так как оно на тебя не действует, следом опоил амортенцией. Ты потому и не почувствовал ничего — магия оказалась приглушенной непростительным. — Что? Северус знает? — Знает что? — Что я был… — Нет, он не остался на допросе, сказав, что не желает видеть эту, цитирую: «мерзкую бледно-голубую спирохету». Ты, кстати, не знаешь, что это такое? — Бактерии, вызывающие сифилис… — О, ну вполне заслуженно. Так вот Малфою теперь грозит поцелуй дементора, и я, знаешь ли, рада. Он планировал поиметь не только тебя, но и Северуса — отомстить так сказать. — За что? — Гарри вскрикнул и скривился — боль становилась просто невыносимой. — За то, что у Снейпа — этого страшного носатого упыря, как выразился Малфой, было все, а у него — ничего. Да и состояние он почти полностью промотал, вот и решил «влюбиться» в золотого богатенького мальчика. Мстительная тварь, как минимум. А говорят, что с годами… Гарри, что с тобой? Ну-ка… Гермиона рванула ворот рубашки и совершенно бесцеремонно заглянула внутрь. — Ты идиот, Поттер! Окончательный и бесповоротный! Амортенция была не простая, а специально приготовленная по заказу. Малфой не поскупился. В зелье добавляли вытяжку аконита. В малых дозах он не ядовит, но при сочетании с ингредиентами, входящими в состав амортенции, может вызвать совершенно непредсказуемую реакцию. — Я не хочу, чтобы Северус знал… — прошептал Поттер и рухнул к ногам Гермионы безжизненной тушкой.

***

В ушах стоял гул, во рту пересохло, а глаза вообще не открывались, будто погребенные под слоем песка. Поттер попытался дернуться, но тут же обмяк, пытаясь понять, где он находится и что ему с этим делать. — Лежать, Поттер, и не смей шевелиться. Знакомый голос пробирался сквозь кожу, въедался, впитывался, и губы Гарри самопроизвольно расплылись в улыбке. — Если ты повредился умом, я сдам тебя в Мунго в специальную секцию. Мне хватит детей, чтобы еще и с тобой возиться. Гарри попытался все-таки распахнуть глаза, но так и не смог, поняв, что на лице лежит что-то влажное. Он скользнул языком по пересохшим губам и закашлялся, чувствуя, как нещадно першит в горле. Тут же к его рту было приставлено что-то гладкое, и вода, словно эликсир жизни, медленно полилась в горло. — Умфр… — отфыркнулся Гарри и все же стянул с лица нечто, оказавшееся полотенцем. Глаза подслеповато прищурились, наполнились соленой влагой с непривычки, и Поттер сильно зажмурился. — Северус, где я? — Ничего глупее ты спросить не мог, Поттер. — Я — идиот, помнишь? — Это забыть невозможно. Лежи смирно, буду проводить диагностику. Гарри и лежал смирно, смотря на то, как муж выверенными движениями сканирует его тело, как едва заметно шевелит губами и настойчиво не смотрит ему, Поттеру, в глаза. Северус выглядел уставшим, но спокойным, даже скорее умиротворенным. — И… — Твой магический фон почти восстановлен. — И как я здесь оказался? И, кстати, где это я? — осматривая незнакомое помещение, спросил Поттер. Снейп сжал губы в тонкую линию и скрестил руки на груди — все как в далекие времена в бытность преподавания в Хоге, подумалось Гарри. — В тупике Прядильщиков. — Эммм… Я думал ты не жалуешь этот дом, — тихо произнес Гарри и аккуратно подтянулся вверх, опираясь спиной о спинку кровати. Северус все также стоял, закованный в свою броню из мантии и скрещенных рук и пристально смотрел на Поттера. Он будто очнулся через какое-то время, отвел глаза и выдохнул: — Тебе нужен покой, а дом все равно пустует. Не в палатке же тебя лечить было… — Не стоило этого делать, Северус, я это заслужил, — тихо пробормотал Гарри и опустил глаза. — Мне вернуть всё как было? Надо вновь влить в тебя аконит, а лучше амортенцию, чтобы ты лишился рассудка, умер от онкологического заболевания, или лишился магии? — Прости меня, Северус. Я не могу без вас, я без вас умираю… — В прямом смысле этого слова! — припечатал Снейп, всё ещё стоя ледяной скульптурой посреди комнаты. — Я умру за вас, за тебя, за детей… Я виноват перед ними, перед тобой и… Мордред, я ненавижу сам себя, потому что знаю, что подсознательно хотел этого. Думал, всё у нас с тобой прошло, такая вот повседневность, такая накатанная колея, куда ты от меня денешься? Живем, да и ладно… — Поттер… — Нет, правда, Северус, я ведь не помнил тогда ничего вообще, ни про детей, ни про тебя. — В зельях ты до сих пор полный профан! — усмехнулся Снейп и добавил, — это действие амортенции на организм, тем более, что она была усовершенствована не в лучшую сторону. И Малфой умело этим пользовался. Северус сделал шаг по направлению к кровати Гарри и замер. — Я… — начал Поттер, но был остановлен рукой своего зельевара. — Я пришлю сову с зельями завтра рано утром. Ты сможешь её встретить? — А ты не придешь? — убитым голосом спросил Поттер. — Нет, у меня дела. — Ясно… Могу я спросить? — решился Гарри. Снейп был уже около двери и замер с поднятой рукой. — Да? — Я могу надеяться? Северус низко опустил голову и вздохнул. — Не думаю…