Любовь и фениксы

Поттер никак не мог найти в себе силы вернуться домой. Да Снейп и не настаивал. Они встречались в старом доме ежедневно, прогуливались перед сном, разговаривали о том, как прошел день у каждого. Иногда даже позволяли себе побег в маггловский кинотеатр, где больше целовались, чем смотрели фильм. Северус рассказывал о детях, об успехах Лили и Ала, про Джеймса и семейство Уизли, которые подозрительно затихли и не появлялись ни в поместье Снейпов-Поттеров, ни в Тупике Прядильщика. — Как Джеймс? — спрашивал Гарри. — Заавадит, — тихо отзывался Северус и прижимал к себе расстроенного супруга, почти невесомо целуя в висок. — Хорошо, — с натянутой улыбкой говорил Поттер и вздыхал. Как-то спустя месяц после всех тех печальных, даже можно сказать трагических событий, Северус и Гарри ужинали на кухне в Тупике. Снейп внимательно смотрел на то, как его муж поглощает пищу — быстро, жадно, будто сто лет не ел. И очень странно. Намазав кусок белого сладкого хлеба острым соусом, он с удовольствием вгрызся в него, запивая все это чаем с сахаром и молоком, заедая жутко соленым корнишоном и прихлебывая из банки рассол. — Гарри, — задумчиво протянул Снейп. — Ммм? — Ты как себя чувствуешь? Кусок хлеба был запихан в рот, разжеван и следом отправилась и целая вилка пасты, щедро сдобренная кетчупом. — Есть хочу постоянно, как дракклов Пушок. Помнишь у Хагрида был Пушок? Ну трехголовый, на моём первом курсе? Вот иногда проснусь среди ночи и думаю: слона бы съел, представляешь? Ммм, ел бы и ел эти спагетти. Сев, ты почему не ешь? Попробуй у меня, это просто сказка. — Поттер, кажется, у нас будет пополнение. Гарри сделал большой глоток рассола и отчаянно заморгал глазами, смотря на мужа. — В смысле? Снейп глазами указал на полнейшее несочетание продуктов в тарелке у Поттера и скрестил руки на груди, не сдерживая улыбки. — Мерлин, — прошептал Поттер и вскочил на ноги, закрыл глаза и сжал виски руками. — Вот тебе и Мерлин, — довольно протянул Снейп и обхватил мужа со спины, — Поттер, ты знаешь кто будет? Вижу, что знаешь, говори сейчас же! Гарри был напряжен как струна, он до сих пор не мог поверить в то, что внутри него растет еще одна жизнь. — Ох, черт, Сев, как теперь жить-то? — Очень аккуратно, соблюдая режим, прием зелий — ежедневно, прогулки перед сном и возвращение домой. Я глаз теперь с тебя не спущу. — Я бою-юсь, — взвыл Поттер и вывернулся из объятий мужа, — как это, Сев? Как я буду на работу с пузом ходить, а? — Я же ходил, и ты походишь. — О, Мордред… О, Мерлин, о… — стонал Гарри, запихивая в рот очередной корнишон и постанывая то ли от страха, то ли от удовольствия. — Мантия тебе на что, мой трусливый аврор? — Я не ношу мантий, — истерично рявкнул тот. — О, вот и они, гормональные срывы. Учитывая, как ты поглощаешь пищу, я думаю, что ты подаришь мне сына. — Угу… — согласился Поттер и прихлебнул сперва из банки с огурцами, а потом из чашки с остывшим чаем. — Мы возьмем отпуск, как только твое состояние станет более или менее очевидным, и уедем из Лондона. — Куда? — Куда захочешь, мой ненаглядный гриффиндорец! А теперь собирайся, и быстро, мы возвращаемся домой. — Но… — Никаких НО! С сегодняшнего дня ты под моим полным контролем. Да и фениксы заждались. — Правда? И ты не обидишься? — Поттер просиял и схватил со стола конфету. — На днях вылупились трое новеньких. Лилс в них души не чает. — О… Я тебя обожаю!

***

Снейп и вправду не понимал раньше, что же интересного можно находить в рассматривании птиц. Пусть и таких необычных, как фениксы. И вот сейчас, стоя в низенькой фениксятне рядом с мужем, он завороженно наблюдал за кормлением новорожденных птенцов. — Сев, смотри, этот такой смешной, с хохолком. — Его Лилс назвала Счастливчиком. — Почему? — держа в руках птицу, спросил Гарри. — Книззл Гермионы его чуть было не сожрал, но мы вовремя заметили. Почти из пасти вырвали крылатого. Потому и Счастливчик. Северус обнял мужа и погладил через футболку пока еще плоский живот. — Родители! — раздалось с улицы. — Ой, Джеймс! — часто заморгал Гарри и закусил губу. — Драккл! — ругнулся Северус и прижал палец к губам, — Джеймс? Я думал ты в Лондоне. — Отец, зови папу, хватит в Тупике отсиживаться. Новости у меня есть. Хорошие. — Эммм… Джеймс усмехнулся и сказал: — Меня зачислили в университет Калифорнии. Факультет дизайнерского искусства. — Магический? — выполз из укрытия Поттер и уставился на сына. — Магический. Привет, па. Выходи, поговорить надо. Снейп нахмурился и мысленно чертыхнулся — палочка осталась дома. Гарри вышел из фениксятни и посмотрел прямо сыну в глаза. Тот улыбнулся и обнял Поттера за шею, шепча на ухо: — Как назовете-то? Гарри задохнулся от удивления. — А как хочешь? — Амели Снейп-Поттер, — возвестил старший сын, и смотря на недоуменные глаза родителей, продолжил: - нет? — А мы… Это будет мальчик, Джейми. — Нет, нет, отец, — усмехнулся Джеймс, — девочка, я вам гарантирую. Поверьте, я это вижу. — Девочка… — в один голос пробормотали супруги Снейп-Поттеры и разулыбались от счастья. Спустя семь с небольшим месяцев аврор Поттер впервые в жизни разродился крепкой девчонкой. Орал при этом он жутко, проклинал мужа, колдомедиков, клялся, что больше никогда не даст никому и ничего, кусал собственные губы и требовал этого несносного мордредова зельевара, который повинен в том, что он, аврор Поттер, отбросит к дракклу коньки. Амели родилась с черными редкими волосенками на голове, огромными голубыми глазами и курносой. Поттер держал на руках дочь и не мог насмотреться в это округлое личико в тайне надеясь, что малышка унаследует цвет глаз Северуса. — Ты моё чудо, моя любовь, — бормотал Гарри и поглаживал лобик малышки пальцами. А Снейп стоял у входа в палату и смотрел на эту умильную картину: на большого аврора Поттера с малышкой на руках, и улыбался своей самой счастливой, искренней, умиротворенной улыбкой.

***

Лорд Малфой был освобожден из Азкабана благодаря аврору Поттеру. Тот не желал вреда лорду. Все же Гарри ничего плохого от Люциуса не видел, а отчаявшийся человек способен на разные, мягко говоря, негативные поступки. Снейп, к огромному удивлению Гарри, поддержал желание Поттера вытащить Малфоя из Азкабана. — Знаешь, хорошо, что он был, этот твой Малфой. — Сеев, — протянул Гарри. — Я бы и не узнал тогда, как сильно люблю тебя, какие дети у нас хорошие, какие друзья замечательные. Гарри, я всегда верил в то, что в жизни все закономерно. Рождение, тяготы и радости жизни, смерть… Но любовь, она не подчиняется никаким законам. Любовь, милосердие, прощение, наконец… Вытаскивай Люциуса из Азкабана. — Правда? — Правда, но не обещаю, что не нашлю на него парочку мерзких проклятий. Гарри усмехнулся и крепко поцеловал своего многоумного супруга. Джеймс стал знаменитым дизайнером магического мира и был нацелен на создание коллекций для магглов. Альбус получил степень мастера зельеварения на два года раньше, чем это случилось у Северуса. Уж как был горд отец, словами не высказать! Лилс занималась исследовательской деятельностью в отношении магических существ и планировала открыть собственный заповедник, где хотела бы собирать исчезающие виды животных. Амели росла маленьким манипулятором, вертела отцами безбожно, демонстрируя недетскую хватку и логичность мышления. Истинная дочь своего отца ожидаемо попала на Слизерин, где к третьему курсу стала капитаном факультетской команды по квиддичу и лучшим ловцом школы. После Поттера, конечно. Семейство Уизли приобрели дом рядом с Поттер-Снейпами и частенько перекрикивались с балкона на балкон в поисках собственных младших отпрысков. К слову сказать, спустя полгода после родов старшего аврора, Гермиона явила миру чудного рыжего мальчишку. Гарольд Персиваль Уизли-Грейнджер унаследовал ум матери и непоседливость отца и прекрасно дополнял разбойницу Амели. Вдвоем они умудрялись перевернуть с ног на голову оба родительских поместья. Гарри Уизли оказался распределенным на Гриффиндор под довольный бубнеж старой Шляпы, но это ни в коей мере не помешало самой настоящей и беспрецедентной дружбе гриффиндорца и слизеринки. И любовь была… И Фениксы…