Любовь и фениксы

Поттер шел на поправку семимильными шагами, строго следуя всем рекомендациям мужа, который сам больше так и не появился. Любимая поттеровская сова Мопси исправно носила три раза в день зелья упорно со всего маху долбясь в стекло и падая в обморок на подоконник. Ну да, была она немного (хм…) чокнутой, такой же как и сам Гарри. — Ну что Мопси, мы ж оба с тобой контуженные, да? Ты — Снейпом, я — Томом. Будем жить с тобой вдвоем. У меня вот правда бекон закончился… На этой фразе Мопси обычно бестолково трясла головенкой, слепо моргала большими глазами-блюдцами и уносилась из обиталища незадачливого ловеласа. Пятна на груди сошли, магия приятно щекотала кончики пальцев, требуя каких-то действий, а воображение подкидывало одну за другой картинки примирения с мужем. То, что это будет непросто, Гарри отлично понимал. Он знал своего Северуса, и вполне осознавал, насколько сильно обидел его, предал. И оправдания в виде амортенции и непростительного скорее были лишь неприятным дополнением, подтверждающим извечную аксиому Снейпа: Поттер — И-ДИ-ОТ! Гарри справедливо решил, что пара флаконов крови василиска и коготки летучих мышей-невидимок, которые обитали исключительно в Хогвартсе, задобрят супруга, а потому не долго рассуждая, Поттер профессионально миновал защиту Снейпа и аппарировал в любимую Альма-матер. Перед этим он измучил себя написанием романтической (как Гарри хотелось бы думать) записки для Северуса. Наказывая сумасшедшей сове, что письмо нужно передать точно в руки Снейпа, Гарри вовсе не был уверен в том, что его опусы достигнут адресата. Мопси зельевара терпеть не могла, впрочем, тот отвечал ей взаимностью, а потому надежда на доставку письма была минимальной. Но все же имелась. Мопси дважды стукнулась головенкой о стол, сделала на футболке Поттера пару дополнительных дыр своими коготками, но записку прицепить все же позволила, хотя и скривилась весьма недовольно. Ну естественно настолько, насколько недовольно могут кривить свою физиономию совы. Записку Поттер сочинял долго, извел маггловскую тетрадь в клетку, сломал три карандаша, которые перед этим изгрыз до самого грифеля, и вымазался в чернилах потекшей шариковой ручки. Долго отмывался, но все-таки написал. «Дорогой мой муж,Северус. Снейп, короче! Я безмозглый аврор и не знаю слов любви, но прошу тебя, позволь мне хотя бы рискнуть своим здоровьем, которое ты, кстати, отлично поправил. Ну я, вообще-то, никогда в твоем мастерстве зельевара и не сомневался, потому что ты, ну, ну как бы это… Короче, ты крутой. Я всегда принимал это как должное. Ты меня лечил, поил своими тошнотворными зельями, мазал вонючими мазями, а я всегда думал: „ну когда же это закончится. Почему нельзя сварить что-то вкуснопахнущее?“ Но… Драккл меня задери, я забыл про что писал. Да! Я идиот! Я признаю это, Сев. А идиотам, я слышал в маггловском торговом центре в дни распродаж, всегда скидка девяносто процентов. Но я не о том говорю. Ты мне снился сегодня. И вчера тоже. Орал на меня во все горло, своим глубоким громким басом, а я позорно кончил прямо в штаны. Мерлин, мне же много лет, Сев, а я спустил во сне. Слушай, а до меня дошло! Ты, наверное, мне что-то возбуждающее подливаешь, а? Ну скажи, что это правда, иначе я скоро почувствую себя озабоченной скотиной. Знаешь что я себе представляю, а? Да не бойся, это письмо зачаровано на тебя, так что я позволю себе… Эммм, ну. Короче. В общем я бы… Ну нет, это не может так продолжаться! Я В ДУШ! Снейп, ты садист! Сев, я не могу без тебя, без детей. У меня зубы сводит от желания видеть вас. Я на всё пойду. Буду под дверью выть, только прости меня, а? Я отдам в Хог всех своих фениксов, починю плиту, буду помогать тебе в лаборатории и не стану влипать в неприятности. Я не знаю, как сказать, но… Я жду тебя сегодня вечером. И завтра. И послезавтра тоже. Ужина не обещаю, боюсь тебя отравить, но твой любимый коньяк я уже купил.

Твой скучающий, любящий тебя, Поттер.»

Он даже не стал перечитывать, наложил чары защиты от детей и отправил недовольную Мопси в путь. В первый вечер он ждал до трёх ночи, Снейп так и не пришел. Во второй тоже. И в третий. Поттер с тоской смотрел на бутылку коньяка, которая одиноко стояла на столе, и на обычную белую коробку с подарком, которому Сев просто не мог не обрадоваться. В один из тоскливых вечеров, когда в аврорате было необычное затишье, на Поттера навалилась жуткая тоска. Словно огромный ледяной шар она придавливала Гарри все сильнее и сильнее. Внутренний голос гнусаво констатировал, что Снейп никогда больше не придет. И не простит. Гарри сидел на полу, скрестив ноги и не думая ни о чем. Он даже сразу и не понял, что в замочной скважине заскрежетало и дверь открылась. Первым порывом было вскочить, поправить на себе пижамные штаны, которые он больше не менял на брюки, одернуть футболку, жутко дырявую от острых коготков Мопси, и вытянуться по стойке смирно. Гарри не мог даже пошевелиться, неверяще смотря на темный дверной проем, и думая, что возможно воображение играет с ним дурную шутку. Он даже дышать перестал, когда дверь… Дверь резко распахнулась и на пороге застыл Снейп. Окинул прожигающим взглядом Поттера, задумчиво пожевал правую щеку и произнес: — Как это мило! Старший аврор Поттер усиленно себя жалеет! Колдография века! — Северус, — тихо, с улыбкой от уха и до уха прошептал Гарри и подорвался с пола, делая шаг к мужу и неистово кусая нижнюю губу, — ты пришел… — Знаешь, я даже соск… отвык от того, что ты констатируешь очевидные вещи, Поттер. Где он? Снейп быстрым шагом направился в сторону кухни. — К-кто? — недоуменно спросил Гарри, влетая за Снейпом следом. — Кто? — Северус нахмурился, медленно обернулся к муженьку и выдохнул, — коньяк! Мопси нужно пустить на фарш — она жуткий почтальон. — Нет! — заорал Поттер и ошалело заморгал глазами. — Нет? — Она одна меня спасала, пока я тут с ума сходил от тоски. Мне даже казалось, что она меня понимает… — грустно сказал Гарри и сделал крошечный шажок в сторону Снейпа. Тот сверкнул глазами и отвернулся. — Я и запамятовал, что у этой контуженной совы, как и у тебя, уровень интеллекта чайной ложки, — съехидничал Снейп и добавил: - нет, так нет. Итак? Коньяк. Поттер будто очнулся и словно ретивая хозяюшка заметался по кухне, выискивая бокалы и как бы ненароком задевая мужа рукой. — Пойдем в гостиную. Гарри быстро откупорил бутылку, стараясь унять дрожь в пальцах, но руки-предатели всё равно ходили ходуном, и пара капель благословенного напитка всё же пролилась на стол под пристальным взглядом зельевара. — Присаживайся, — пригласил Гарри и указал на плед, что валялся на полу. — Ну уж нет, Поттер, я на полу сидеть не буду. Северус отлевитировал кресло из дальнего угла, набросил на него еще один плед, что служил Гарри подушкой и уселся, блаженно прикрывая глаза. — Устал? — тихо подползая к мужу и боясь, что прилетит в нос, прошептал Поттер и сунул в ладони зельевара бокал с напитком, как бы невзначай касаясь кончиками пальцев сухой кожи на запястье мужа. — Ммм… — промычал тот, делая большой глоток коньяка и откидываясь на подголовник кресла. — Экспериментальное зелье? — стараясь не разрушить интимность момента, спросил Гарри и пальцами приласкал тыльную сторону ладони Снейпа. — Нестабильность — вот главная проблема, которую я пока не могу реш… Снейп резко замолчал и распахнул глаза, глядя на Поттера, который прижал ладонь мужа к своим губам и скользнул языком по самому центру. — Не отталкивай меня, Сев, — промычал в руку мужа Гарри и ещё сильнее вжался губами в сухую кожу ладони. — Поправил голову, Поттер? — зашипел Снейп и вырвался из захвата аврора, — какие еще органы подлечил, а? — Сев, ну зачем ты так? — Зачем, Поттер? Я сварить не могу даже дракклово перечное, я по нашему дому хожу, как сомнамбула, потому что не хочу понимать, что тебя там нет, а ты спрашиваешь зачем я так? Снейп резко поднялся на ноги, заставив Гарри почти завалиться на спину. — Ударь меня, Сев, стукни, кинь в меня непростительное, только не смотри на меня так. Я с ума схожу без тебя, без детей, мне воздуха не хватает, я умру без тебя. Ну прости меня идиота, я же контуженный мордредов аврор, я… Снейп рывком поднял непутевого за шкирку и вдавил в ближайшую стену, нависая, гипнотизируя своими черными глазами-омутами. — Как же я по тебе, Поттер, соскучился, ты даже не можешь себе этого представить! — выдохнул в раскрытые губы Снейп и поцеловал. Сильно, с какой-то злостью и жадностью, проталкивая язык в рот мужа и фиксируя рукой лицо Гарри. Стоны отдавались крупной дрожью в телах супругов. Гарри цеплялся за мантию своего зельевара, сам не до конца осознавая, что же он делает. — Ты мне за каждую ночь с НИМ ответишь, — шептал Снейп и продолжал неистово кусать и ласкать тело, вжатое в стену. — За все отвечу, за всё, — отзывался на выдохе Поттер и совершенно бесстыже терся пахом о колено, вклинившееся между его бедер. — На колени! — рыкнул Снейп и Гарри рухнул на пол, рьяно хватаясь за ремень и с каким-то исступленным остервенением неистово дергая пряжку. Непослушные руки не справлялись с пуговицами, и когда длинные пальцы рывком стянули с бедер одежду, Гарри тут же сжал руками обнаженные бедра, благодарно взглянув на мужа. Он не собирался нежничать, слишком сильным было желание доставить удовольствие Снейпу, а потому обхватил ствол рукой, обнажил головку и размашисто провел расслабленным языком по нежной налитой желанием плоти. Одними губами обхватил навершие, скользнул кончиком языка в отверстие уретры и удовлетворенно улыбнулся. Низкий, такой знакомый стон, наконец, слетел с губ неуступчивого мужчины. Поттер схватил ладони мужа и положил себе на затылок, безмолвно прося задать тот ритм, который был наиболее желателен. К удивлению Гарри, длинные пальцы перебирали пряди, не надавливая, не требуя, не подчиняя. Поттер не наращивал темп, чередуя всасывающие и ласкающие движения. — Гарри, — раздалось сверху. Поттер лишь усилил давление на член мужа, принимаясь сосать так неистово, что Снейп крупно задрожал, обхватил свой член рукой и сильно пережал у основания. — Позволь мне закончить… — практически выстонал Гарри и оказался рывком поднят на ноги и заткнут поцелуем. Как они добрались до расстеленного на полу пледа, Поттер не понял, и лишь когда оказался на спине и с запрокинутыми на плечи мужа ногами, отдался собственному удовольствию. — Ты уже растянут? — с нотками ревности спросил Северус и замер, ожидая ответа. — Ему было не позволено брать меня, Сев, просто поверь. Я ждал тебя. Так долго ждал. И готовился. Каждую ночь готовился. — Мерлин, как же я тебя хочу! Кончили оба непозволительно быстро, а потом долго лежали, не в состоянии даже пошевелиться.