Тотем

      Селян я нашел в приготовлениях к празднику. Подивился: люди после такой передряги — и уже веселятся. Впрочем, это, наверное, действительно хороший способ снять стресс.       Повеселевший староста доложил ситуацию. Дети выздоравливали, погорельцев забрали по домам родственники, скотина не пропала, урожай хороший. Красота!       — Спас ты нас, Великий Рысь! — с поклоном продолжает он. — В долгу не останемся, после жатвы честь по чести тебя одарим. А пока останься с нами на пир — поди, скучно одному-то… Хоть. Ты и не один вроди…       Как раз в этот момент появился изрядно помятый мной Мирко в компании деревенских девчонок. Одна из них — с выбеленными солнцем пушистыми волосами — ни дать ни взять одуванчик, — повисла у него на руке и так старательно стирала платочком капли крови от моих царапин на его груди, что я забеспокоился, как бы она дополнительно дырку не протерла. Малый, впрочем, не возражал, улыбался ей и о чем-то оживленно болтал. Может, рассказывал, как победил Великого Рыся?..       Староста позади меня засопел, и я обернулся к нему. На его лице отвращение боролось с уважением к парню, ведь благодаря и его стараниям было спасено селище. Уважение победило, и когда Мирко поравнялся с нами, староста сделал приветливый жест.       — Ты, малый, извиняй, ежели что… Мы тебя это… Того маленько весной… Не серчай.       Я удивленно поднял бровь — они едва не забили его камнями. Как по мне, это не тянуло на «маленько того». Да и от меня они бы одним «не серчай» не отделались. Впрочем, если бы кто-то попытался кидать в меня камнями, он бы просто не дожил до извинений.       Пацан, однако, был доволен: кивнул старосте и от души пожал ему руку (только я видел, как потом тот украдкой отер ее о подол). Вот и ладно.       Потом было много еды и выпивки. Когда же все наелись и, за исключением меня, захмелели, начались танцы. Молодежь закружилась в хороводе, а я решил, что пора домой. Собрался было незаметно улизнуть, открыв телепорт прямо в спальню, но тут ко мне подбежал Мирко, за руку со все той же девушкой — одуванчиком.       — Мастер, вы уходите?       Я кивнул.       — А можно… Можно я еще останусь?.. Я так хочу… — он покосился на дивчину, — потанцевать.       Я хмыкнул.       — Будто я тебя держу! Будь там, где…       — Спасибо, мастер! — не дослушав, воскликнул он, бегом возвращаясь в хохочущий круг. — Я завтра вернусь!       — Будь там, где твое сердце, — закончил я, шагая в телепорт.       Кровать встретила меня уютными объятиями моего любимого одеяла, и я провалился в сон.

***

      Мирко не вернулся ни назавтра, ни на следующий день, ни через неделю. В начале осени из селища прибыла торжественная делегация, преподнесли разных благодарственных вкусностей (между прочим, внеурочно, ведь летнее солнцестояние уже прошло!) — но его среди них не было. Староста, передавший мне дары, долго смущенно сопел, затем все же решился:       — Рысь, ты, мож, хлопца назад ждешь…       — Не жду, — отрезал я.       Староста повеселел.       — От и к лучшему! Любовь у него! С Вессной, пастуха Мики дочкой.       — Белые пушистые волосы? — рассеянно поинтересовался я, изучая узор на огромном каравае.       — Она самая! Ну бывай, Рысь! Зимой свидимся, коли боги попустят!       Я вернулся домой, и время побежало вперед. Все вставало на свои места. Исследования мои стали продвигаться и без наивных вопросов от Мирко, тишина в доме из звенящей превратилась в привычную, вернулось удовольствие и радость от моих прежних занятий, и я решил, что все не так уж и плохо. Правда, почему-то хотелось, чтоб он позвал меня на свадьбу, и почему-то все никак не мог заставить себя занавесить окно в библиотеке, выходящее на главную дорогу к моему дому. Туда жарило солнце, но я все равно не мог ничего с собой поделать. Поначалу злился на себя, а потом плюнул — не в шторах счастье.       Прошло лето и осень, вернулась зима, выпал и лег снег. И вот я снова, как молочный котенок, гоняюсь по сугробам за собственным хвостом, размётывая снежную пыль. До дня солнцестояния еще две недели с лишним, поэтому я не жду гостей. Тем больше удивляет меня скрип снега под сапогами.       Он появляется на пригорке, растерянно оглядывается. Дороги замело, он идет по цельному снегу, проваливаясь иногда выше колена.       — С чем пришел, мальчик?       Стою, прислонившись плечом к сосне, о которую еще минуту назад точил когти.       Парень резко оборачивается на голос. Он возмужал, и я сразу заметил, что выглядит он плохо: похудел, щеки ввалились, глаза с темными кругами, взгляд какой-то затравленный… Смотрю на него — и молча открываю телепорт домой.       В гостиной он без сил падает в кресло у камина, в котором сидел обычно, закрывает лицо ладонями.       — Что?       Понимаю, что если кто-то его обидел — освежую заживо.       — Ох, мастер…       — Не принимают?       — Да нет, в том и дело. Все хорошо вроде. Вессна вот, она красивая, гуляет со мной… И другие. Уважают, что ли, после того, что летом было. И мама. Тоже — радуется, что я вернулся… Вессна вот даже о свадьбе говорила…       — Что ж, приглашать пришел?       Он смотрит на меня с таким отчаянием, словно женят его прямо сейчас и насильно. Потом я вижу, как из его глаз начинают катиться слезы.       — Не могу я так, мастер! — отчаянно вскрикивает он, — словно нарыв вскрывает. — Не могу и все! Не радует ничего! Места себе не нахожу! Не знаю, как с ними разговаривать, о чем… Что делать, куда себя девать… Матери по хозяйству помогаю — а в голове одно: не то, не то… Бежать хочется! Я ведь, пока у вас жил, каким-то другим стал. Вижу, что вот она, прежняя жизнь, все меня снова приняли, мама, девушка… А мне хоть в петлю! Я понял, что вы тогда говорили — чтобы стать оборотнем, нужно чувствовать себя так, словно ты уже оборотень, только перекидываться не умеешь. Мне так и есть сейчас. Не свой я там, мастер!       — И чего же ты хочешь?       Он какое-то время сидит молча, потом медленно, словно слова даются ему с трудом, отвечает:       — Я знаю, что поступил, как неблагодарная скотина, когда не вернулся сюда летом, мастер. И я пойму, если вы меня прогоните. Только… Я домой пришел. Мне больше некуда пойти. Можно мне остаться, мастер?       Несколько секунд смотрю на него, затем отвечаю:       — Меня зовут Велсар.       Он бросает на меня короткий удивленный взгляд, потом его лицо озаряется улыбкой. Я улыбаюсь в ответ.       Из него выйдет отличный рысёнок…