Цветы жизни

— Да врешь ты все. — А вот и нет… — Не может быть. — Я не вру, я не вру, — со слезой в голосе проныл мелкий. — Паша, — угрожающе произнес Маккой, — Паша, клянусь Звездным Флотом, если ты врешь… Паша состроил лучшие щенячьи глазки во всем квадранте. По крайней мере, так считали девчонки. Девчонкам Маккой верил, хотя и подозревал — где-то в глубине души,— что делать этого не стоит. Но как можно не верить бело-розовой душистой Джоанне, так похожей на зефиринку? Увы, в данный момент Джоанны здесь не было. Зато была вся остальная мелкота, которую поручили заботам Леонарда. Как будто у него не было других дел, кроме как сидеть с малышней. В конце концов, он взрослый пятнадцатилетний парень. Почти мужчина. Вот вчера на подбородке вылезли два прыщика, наверняка потом появится щетина. И вообще, два волоска — это уже почти целая борода. И его, почти мужчину, заставили смотреть за этой бандой малолетних преступников. Потому что на станции объявлена тревога и все взрослые были очень-очень заняты. А Леонард, между прочим, вполне мог бы помочь. Не зря же он обучался у доктора Башира. Он умел накладывать гипс и даже зашивать раны. На самом деле, ни одной настоящей раны он еще в глаза не видел, но уже месяц тренировался накладывать швы на реплицированных свиных ножках. А его запихнули на обзорную палубу сектора четыре с кучей малышни, не приняв во внимание все его умения. Папа, прежде чем умчаться, сказал, что надеется на него и нет ничего страшного в том, чтобы присмотреть за детьми пару часиков. Ага, ага. Так может говорить только человек, который никогда не находился в одном помещении с малышней больше, чем четверть часа. А Леонард сидел с ними уже два часа. И пока этому конца и края не было видно. Двери по-прежнему оставались заблокированы, и над ними горел красный огонек тревоги. Но в данный момент тревожный сигнал Леонарда не интересовал. Все его внимание занимал этот мелкий засранец Паша, явно готовившийся зареветь. И если он это сделает — пиши пропало. Вслед за ним, по цепочке, начнут кукситься и другие. И что тогда делать? Только выкидываться в открытый космос и прощай, медицинская академия Звездного Флота. Между тем нижняя губа Паши задрожала, и Маккой затосковал в ожидании неминуемой катастрофы. Но тут, не иначе как милостью Генерального Штаба ЗФ, пришло спасение. Сын Джорджа Кирка, героя квадранта, капитана USS “Кельвин”, чудом спасшего и корабль, и экипаж. И вот этот самый сын, тонкий светловолосый мальчишка, лет тринадцати, подошел к Чехову и слегка дернул его за кудрявый чубчик: — Слышь, малой, мы тебе верим! — Но… — Леонард не мог стерпеть такого. — Помолчи, Боунзи! — Как ты меня назвал? — Боунзи. Только ты у нас вечно возишься со свиными косточками. — Это не косточки, а ножки. И я… — пылко начал возражать Леонард, но был прерван повелительным взмахом руки. — Неважно, — и Кирк-младший присел возле малыша. — Паша, не реви. Конечно, мы тебе верим. — Правда? — Чехов засветился, как фонарь на Променаде. Он не умел долго обижаться. — Правда. Ты же солидный мужик. Тебе пять лет… — Пять лет и семь месяцев, — в волнении пропищал Чехов. — Тем более. Пять лет и семь месяцев. Конечно, ты уже целовался. — А… — нет, Маккою положительно было, что возразить на это возмутительное заявление, но развернуться ему не дали. Кирк продолжил свою речь: — И я думаю не один раз… С кем чаще всего? С мамой или с сестрой? Чехов продолжал сиять: — С мамой, и с сестрой, и однажды меня по голове потрепала сама леди Дакс. Вот так, — и он взлохматил свой и без того взъерошенный чубчик. — Ого, мелкий… Да тебе повезло… — уважительно кивнул Кирк. На этом конфликт, к удовольствию Леонарда, был исчерпан. * * * Спустя какое-то время, когда стало ясно, что в ближайшее за ними никто не придет, Леонард при помощи старших детей накормил мелкоту и уложил спать в реплицированные спальники. Те, кто постарше, собрались в углу обзорной палубы, где за кадками с деревьями стояли несколько скамеек и были разбросаны большие подушки. — А ты, молодец, Джуниор, — сказал он младшему Кирку. — Джим. — Ага. А я Леонард. — Мы будем звать тебя Боунзи. Леонард задумался. Звучало неплохо, но хотелось чего-то более мужественного. — Тогда уж просто Боунз. — Заметано, — и они хлопнули друг друга по ладони. — Мальчишки, — наморщила нос Нийота Ухура, дочь торгового представителя Земли. Ее мать была одной из признанных красавиц станции, и дочка, несмотря на нынешнюю легкую лопоухость и большой рот, обещала вырасти в такую же красотку. — Вам до леди Дакс, как до Юпитера на тихоходном грузовичке доварповой эпохи. — Не скажи, — запальчиво произнес Кирк. — Ой-е-е-ей… ты еще скажи, что леди Дакс в тебя влюбится. Тоже мне герой любовник. Кирк насупился: — Может и не любовник, но спорим, что леди Дакс меня поцелует... и… и… я буду звать ее Джадзия. — Ну ты и наглец, Джуниор, — восхищенно пробормотал Маккой. О Джадзии Дакс на станции ходили самые разные слухи, но никто не оспаривал утверждение, что она была самая… самым… красивым триллом-симбионтом в этом квадранте. И самым неприступным. Рассерженная Ухура напоминала осу: — Спорим! Только она не должна целовать тебя в щечку. Все по-настоящему, в губы. — Легко, — заявил Кирк с бравадой, которой на самом деле не чувствовал, но внутри все дрожало от еле сдерживаемого азарта. — Заключаем пари? И он протянул ей руку. Нийота крепко пожала ее в ответ. — Если тебя поцелует леди Дакс, то я признаю, что ты станешь самым крутым капитаном в этом квадранте, а если нет… — Поцелует, — заявил Джим, — и ты будешь у меня офицером связи и будешь меня во всем слушаться. Боунз, разбей! Ухура фыркнула и задрала нос. — Чем заниматься глупостями, лучше бы придумали что нам делать. — А что делать… Попозже пойдем и посмотрим, что случилось… — Как? Мы ведь заперты. — Да ладно… Там замок вскрыть — плевое дело. Дело оказалось не таким уж и плевым. Джим пыхтел над замком уже четверть часа, но красный предупреждающий сигнал и не думал гаснуть. Леонард попытался прийти к нему на помощь, но успеха не добился. Нийота выразительно вздохнула и покрутила пальцем у виска. Надо было признать, что они зашли в тупик. — А что вы тут делает, а? — раздался сонный голос Паши Чехова. — Иди, иди отсюда, мальчик, — махнула ему Ухура. — Тебе спать надо. Паша надул губы: — Я к маме хочу. — Все хотят… — Ну, что вы тут делаетееее? — голос Паши взлетел на пол октавы. — Так он нам весь курятник перебудит, — шепнул Джим на ухо Боунзу и решительно присел перед мелким на корточки. — Паша, — сказал он проникновенно, — мы пытаемся взломать код компьютерного замка, чтобы пойти посмотреть, где твоя мама. Паша посветлел лицом: — Правда? — Правда, мелкий. Но у нас ничего не получается. Там стоит отличная защита. Наверное, “Антарес” в версии 65.2 или 3. Я пока не знаю, как с этим справиться, но обязательно придумаю. — Но это же просто. Там надо зайти в подсистему, найти матрицу доступа и ввести команды, которые последовательно отменяют друг друга. Они откроют подпространство четырехмерной проекции пространства безопасности. — Так … Стоп… Откуда ты это знаешь? — Я гений, — просто ответил Паша, который со своими локонами, широко распахнутыми глазами и прочей лабудой больше походил на ангелочка, чем на компьютерного гения. — Только вам придется меня подсадить, я до консоли не дотянусь. И он застенчиво улыбнулся. — Боунз! Леонард вздохнув, присел на корточки и водрузил Пашу себе на шею: — Все видно? — Дададада, — зачастил Паша и ушел в компьютерные глубины. Через сорок секунд раздался характерный писк, сигнал тревоги погас, и дверь бесшумно отворилась. Чехов в мгновенье ока скатился с Леонардовой шеи и рванул к свободе и маме, но Кирк оказался проворнее и перехватил его буквально на полдороге. — Ты чегоооо? — Паша явно готовился повторить трюк с фирменным дрожанием нижней губы. — Тише, гений… Подумайте сами, если бы на станции все было в порядке, то разве за нами бы уже не пришли? — Ты думаешь... — Леонард был готов признать правоту Джима. — Да я практически уверен, что дело нечисто. Нужно провести разведку. Я быстро. — Почему это ты, — взъерепенился Боунз. — А кто еще? Боунз, ты уже слишком заметный, у Нийоты платье, на пузе неудобно ползать… Не Пашу же посылать... — Я готов, — встрепенулся мелкий. — Паша, мы должны сохранить тебя как полноценную научную единицу. — Да, капитан, — Чехов с обожанием уставился на младшего Кирка. Полноценной научной единицей его еще никто не называл. Даже леди Дакс. — Ведите себя тихо… Я скоро, — и с этими словами Кирк выскользнул за дверь. Леонард помнил, что проход на эту маленькую обзорную палубу находился в крохотном тупичке за Променадом. Об этом месте мало кто знал, в основном, немногочисленные влюбленные парочки устраивали здесь пикники. Очевидно, именно из соображений безопасности это место и было выбрано для размещения детей. * * * Кирк вернулся буквально через пять минут. Бледный и немного испуганный. — Что там? — не утерпел Леонард. — Тише! — шикнул на него Кирк, — Паша, сможешь запереть отсек так, чтобы можно было открыть только изнутри? — Эээээ, да… — Давай, быстро и тихо. И Паша все сделал — быстро и тихо. Как только дверь была надежно заперта и Пашу опустили на пол, Нийота Ухура решила, что она слишком долго молчала в нынешней ситуации: — Я требую объяснений, Джим Кирк! Что происходит? — На станции — ромуланцы. Боунз присвистнул: — Ну, не фига ж себе. Как они здесь оказались? — Не знаю. Только видел их Променаде с оружием, и никого из наших взрослых не было. — Аааа? — протянул Боунз, мучительно раздумывая, как бы исхитриться задать вопрос так, чтобы не понял мелкий, но Кирк уже догадался сам: — Нет, следов эм… чего-то красного я не видел. — То есть крови не было? — раздался чей-то незнакомый испуганный голос. Боунз оглянулся. Пока они тут занимались рекогносцировкой, проснулись остальные дети и теперь вся толпа стояла и смотрела на него, как на виновника всех бед. Кто-то уже начал подвывать от страха, кто-то молча плакал. Прочие с испугом смотрели на Боунзи, ожидая, что он, как фокусник из шляпы, откуда-нибудь немедленно достанет их родителей. — Тихо! — вдруг рявкнул Джим Кирк. — Раз на станции непонятно, что происходит, я объявляю военное положение. Вы все считаетесь временно зачисленными в экипаж. Это понятно? — Да, капитан… — Да, капитан. — Да, капитан… — понеслось со всех сторон. Эти дети были космическими детьми и прекрасно понимали, как нужно вести себя в чрезвычайных ситуациях. Их родители жили в космосе годами и везде таскали их за собой. А космос — это такое опасное место, которое никогда не прощало ошибок. — Сейчас мы… И тут раздался стук. — Что это? — настороженно спросила Ухура. Никто не успел ничего сказать, как на пол спланировала решетка и из отверстия в воздуховоде осторожно высунулась черноволосая голова. — Простите, — вежливо сказала голова, — могу я вылезти? — А ты кто такой? — Маккой не собирался доверять первому встречному, тем более тому, кто ползает по воздуховодам. — Извините, я Спок, сын посла Сарека. — Господи, — с чувством сказал Боунз и прикрыл глаза рукой, — только зеленокровых гоблинов нам тут не хватало.