Тени. Инквизиция

      Еву охватило чувство нереальности происходящего. «Это сон; Костик еще жив, и, если успеть в больницу, его спасут; Стас найдет какую-нибудь хитровыебнутую волшебную штуку, забытую ведьмой, которая отменит прошедшие несколько часов; можно все исправить», — разум отчаянно отказывался верить в случившееся и судорожно хватался за любые мысли, способные хоть на мгновение продлить надежду и отодвинуть встречу с действительностью: Костик мертв. Костик мертв, и это целиком и полностью их вина!       От близости большого количества крови в носоглотке осел горьковатый привкус. Кровь продолжала стекать на пол. Ева посмотрел вниз прямо под разбитой головой, утопая в застывающей луже, лежал молоток для мяса — алюминиевый с черной пластиковой ручкой.       Ева еще раз посмотрел на страницу дневника, ради которой Костик пожертвовал своей жизнью. Вот она, разгадка, но в голове словно гудел мушиный рой и Ева никак не мог сформулировать то, что понял. В идеале надо было сесть отдышаться, Стасу перестать громить кухню, хорошенько все обдумать и, скорее всего, еще раз обыскать каждый сантиметр этой колдовской дыры, возможно, через тени тоже.       Тихо подошел Стас и встал рядом. Его кулаки были разбиты в кровь. Он протянул руку и дотронулся до мертвых пальцев, будто пытался напоследок пожать руку. Он шмыгнул носом и прислонился лбом к стене рядом с телом. Казалось, еще мгновение, и он расплачется или взвоет — в воздухе буквально физически ощущалась отчаяние.       — Надо снять его, — хрипнул Ева. Было и так понятно, что Костика надо снять, но Ева не мог больше терпеть тишину.       Стас поджал искусанные губы и кивнул. Они уже хотели начать вытаскивать плоскогубцами гвозди из тела, но за окном раздался знакомый еще со времен безбашенного отрочества звук — подъезжал ментовский козелок.       Ребята переглянулись.       — Валим! — приказал Стас.       — Но…       — Нет времени!       — А отпечатки? — вспомнил Ева уже у входной двери.       Стас остановился и окинул взглядом квартиру.       — Не успеем…       Ева все же быстро протер дверную ручку краем кофты и выскочил вслед за Стасом. Внизу уже кто-то поднимался. Стас жестом указал наверх, и ребята, стараясь двигаться тихо, как только это возможно, побежали на пятый этаж к выходу на крышу. Уже залезая по лестнице к люку в потолке, Ева посмотрел вниз и ужаснулся: на ступеньках остались их кровавые следы — четкие отпечатки протекторов кроссовок и военных берцев.       Шансы уйти от полиции таяли с каждой секундой. Подгоняемый адреналином Ева пулей вылетел на крышу, и ребята побежали к противоположному краю дома. Единственная надежда была на то, что вход в последний подъезд не закрыт, ибо времени бежать к другому или искать пожарную лестницу уже не осталось. На их удачу, люк был открыт. Стас нырнул вниз, Ева следом, и они помчались к выходу из подъезда.       Ребята осторожно открыли дверь и выглянули на улицу — полицейский уазик стоял у противоположного угла дома. Стараясь не привлекать внимания резкими суетливыми движениями, они вышли, завернули за угол, юркнули в соседние дворы и со всех ног бросились бежать.       Бежали они долго: через дворы, через парк, вдоль гаражей. Не было никаких сомнений, что полицейские сразу поняли, как возможные преступники ушли, и погнались за ними. Единственный выход — бежать быстрее и дольше. Ева благодарил Бога, что всю свою сознательную жизнь занимался именно бегом.       Стас начал задыхаться, и они перешли на шаг. Ева перекинул его руку себе через плечи и потащил сквозь закоулки. Пропетляв по труднопроходимым из-за наваленного мусора узким проходам между гаражами, они вышли на тихую улицу. Стас уже еле перебирал ногами, да и Ева порядочно устал, поэтому он посадил товарища на груду строительных паллетов и рухнул рядом.       — Думаю, мы ушли, нас смогут догнать разве что с собаками, — рот был заполнен вязкой слюной, воздух драл горло, и каждое слово Еве давалось с трудом.       Стас ничего не ответил, лишь кивнул и прислонился к стене.       Ева довольно быстро отдышался и начал разглядывать место, где они оказались. Никаких жилых построек. В основном старые дома в два этажа, в которых располагались строительные магазины и автомастерские, и заборы с огромными воротами для грузовиков — промзона. В некотором отдалении было автобусное кольцо и неказистый ларек кассы пригородных автобусов. Откуда-то издали несло чебуреками. Ева безумно хотел сожрать что-то подобное, даже будь там крыса в начинке — плевать. К сожалению, по правилам вичхантеров он мог позволить себе из еды только то, что привез в город сам: ведьма могла отравить еду, что случалось довольно часто. С водой было проще, ее достаточно освятить, и это разрушало любые злые чары. Пищу, в принципе, тоже, но было бы странно завалиться в церковь с требованием освятить чебурек.       Стас наконец пришел в норму и, махнув рукой в сторону остановки, сказал:       — Пошли.       Ева спорить не стал.

***

      Стас и Ева сидели на перроне, прислонившись спинами к прутьям забора, и ждали поезда. Это был маленький захудалый полустанок, самая дальняя точка, куда можно было доехать на автобусе. Проходящие поезда здесь останавливались редко, и ребята уже основательно подмерзли, пока ждали. Теплый свитер остался вместе со всеми остальными вещами в квартире у Костика, и теперь Ева думал, смогут ли полицейские, которые определенно посетят место проживания жертвы, найти в них что-то, что укажет на него или на Стаса.       — У нас есть шансы уйти?       — Растут с каждой минутой, — коротко ответил Стас. Он почти не двигался и не отрываясь смотрел в сторону, откуда должен был появиться поезд.       — Нам повезло, что люк в подъезд не был закрыт, иначе бы мы не ушли, — Ева понимал, что не самое подходящее время для разговоров, но не мог молчать. Ему нужно было сказать хоть что-нибудь.       — К сожалению, поблагодарить Костика мы уже не сможем, — грустно хмыкнул Стас. Ева удивленно вскинул брови. — Это он сорвал все замки в люках на крышу, когда следил за ведьмой еще до нашего приезда. Он был таким осторожным, всегда продумывал пути отхода. Я даже не могу сосчитать, сколько охотников уцелели именно благодаря его осмотрительности. Он был всегда таким осторожным… — Стас прикрыл ладонью покрасневшие глаза и начал усердно тереть нос, старательно изображая, что просто устал.       Ева поднял воротник куртки и засунул замерзшие пальцы в карманы. Среди фантиков и старых чеков он нащупал смятый лист дневника и достал его, чтобы в десятый раз перечитать.       — Выходит, что это все из-за этого ритуала? Дети решили поиграть в черную магию и вызвали настоящих демонов? Блин, да как такое возможно?       — Что тебя удивляет? — устало спросил Стас.       — Я не верю, что демонов можно так просто взять и вызвать. Иначе бы нас уже сплошь и рядом окружали одержимые. А портал в ад было бы найти легче, чем бесплатный сортир.       — И правильно делаешь, что не веришь. Бесов вызвали не дети, а ведьма. Дети просто подарили им себя в пользование.       Ева прислонился к забору и, расфокусировав взгляд, посмотрел через тени на небо в ту сторону, где был пораженный город. Неестественно низкие тучи там все еще сохраняли зловещий чернильный цвет, но их движение замедлялось, а воронка сходила на нет, словно из жуткого колдовского варева, которое отчаянно мешали, вынули ложку.       — А что с ведьмой?       — Ведьма деру дала, скорее всего, — вздохнул Стас.       — А мы?       — Что мы?       — Мы будем ее преследовать?       — Да, — Стас с задумчивым видом почесал подбородок, — но пойти по горячим следам мы не можем. Сука не просто так вызвала копов, она хотела, чтобы нас повязали и мы не смогли ее преследовать. Нас не повязали… пока, но вернуться мы не можем. Такая кровавая резня поставит на уши весь город, добавь к этому пять трупов семилетней давности… Пиздец, блять… — Стас схватился за голову, — у нас нет таких ресурсов, чтобы выйти сухими из воды, если нас поймают.       — Так что? Мы просто свалим спасать собственные задницы, а город…       — Что город? — прервал Стас.       — Ведьма не просто так там жила, она колдовала. Там остались люди и места под заклятием.       — Не ссы, мы не единственные в мире спасители человечества. Нам уже известно, что в городе была ведьма, мы знаем приблизительный тип ее магии, этого вполне хватит, чтобы очистить город. К тому же самой ведьмы там уже нет… Так что это не составит особого труда, но этим заниматься будем не мы. Снятие заклятий не наша специальность, это работа клириков. Наша задача — поймать ведьму. Соберем информацию. Она не из ниоткуда появилась. Проверим биографию Кристины и ее друзей, наверняка найдутся зацепки. Когда шумиха поуляжется, вернемся в город, если будет нужно, но пока надо отсидеться.       — Там по всей квартире наши отпечатки, — Ева укусил себя за костяшки.       — И что? Тебя раньше арестовывали? Пальцы есть в базе?       — Конечно, да! У меня отпечатки сняли еще, когда я в армию уходил, и у тебя наверняка тоже.       — Твою мать… Ладно, не паникуй. Ты же орудие убийства не брал?       Ева мотнул головой.       — Вот и славно. В первую очередь снимут отпечатки с него, только потом со всех остальных предметов, а там их хрелион. На молотке отпечатки по-любому Кристины, и они будут искать ее. Наши пальцы вряд ли привлекут внимание, если они, конечно, не в какой-нибудь кровавой луже остались, тогда да, станет очевидно, что мы были на месте преступления, и будут проблемы, но их же не осталось? — Стас засомневался и с тревогой спросил: — Ты же не наследил?       — Нет, я все стер… Вроде…       Стас тяжело вздохнул и опять уставился вдаль, где уже показался поезд. Ева начал в сотый раз прокручивать в памяти события прошедших суток. Как ни странно, выходило, что он действительно умудрился не наследить. Что такого он трогал? Стул, на котором сидел, был старым, лак совсем сошел, а с пористой поверхности отпечатки не снять. Дневник был обшит тканью. Разве что частичные и смазанные отпечатки на мелочах в комнате, но кто их будет сопоставлять, когда есть орудие убийства.       Стас встал и подошел ближе к останавливающемуся поезду. Ева последовал за ним, погрузившись в раздумья. Он вспомнил, как Кристина привела его к себе в дом.       «А ведь красивая девчонка, совсем не выглядела подгнивающей, как остальные».       — Стас, а есть шанс, что Кристина жива и ее можно освободить от власти ведьмы?       — Шанс есть, — пожал плечами напарник. — Товарищей ее пустили в расход сразу, но то бесы-кукловоды, а себе Ведьма могла оставить живого носителя. Так легче и морок не надо постоянно поддерживать. Что ты так на меня смотришь? Мы не можем вернуться и начать ее искать, нас самих, возможно, ищут.       Ева смотрел в тени: за спиной Стаса останавливался поезд, весь облепленный чем-то непонятным, похожим на полураздавленных пиявок, по мере приближения к голове состава они становились все больше. Ева побежал к первому вагону, где, судя по всему, был эпицентр чего бы то ни было. Стас что-то крикнул вслед и бросился за ним.       — Что, блять, случилось? — спросил Стас, догнав Еву. Поезд уже остановился, проводник лениво открыл дверь и ожидающе смотрел на ребят.       — Нам не придется искать ведьму, — Ева кивнул в сторону окна, там, увлеченно что-то записывая в тетрадке, сидела Кристина.

***

      Поезд ритмично стучал колесами и неторопливо пересекал Карелию.       — И что теперь? — нервничал Ева. Он и секунды не мог простоять на месте и носился по тамбуру из стороны в сторону, заламывая руки.       — Я думаю! — Стас с крайне озабоченным видом кусал губу и барабанил пальцами по корявой пепельнице.       — В вагоне почти никого нет, — Ева задумался и выскочил за дверь, но вернулся, прежде чем Стас успел недовольно нахмуриться, — точно… почти никого. Только девушка с ребенком, напротив Кристины, и кто-то в другом конце, к проводнику ближе, но они достаточно далеко…       — Девка с ребенком — это проблема. Мы не можем просто сесть рядом и сказать: «Просим прощения, но у нас санкционированная охота на ведьм», — фыркнул Стас.       — У нее все вещи собраны, может, выходит скоро, — с надеждой сказал Ева.       — Нет, ее надо увести, — замотал головой Стас. — Ведьма может проявить себя в любой момент, и они пострадают…       — Сколько времени нам нужно? — Ева задумался.       — Полчаса… Минут двадцать, — пожал плечами Стас.       — А если быстро? — Ева лихорадочно дергал пуговицу на рукаве и бегал взглядом.       — Что значит быстро? — Стас упер руки в бока. — Это довольно непредсказуемый процесс, — надо разрушить морок. Я зачитаю «Отче наш», звук молитвы мешает колдовать, и ведьме станет сложно поддерживать морок. Когда он падет, мы увидим ведьму и сможем ее убить. Может, управимся за пару минут, может, потребуются часы… Если помочь Кристине вспомнить, что произошло, то, возможно, управимся быстро. Возможно…       — Надо управиться за пару минут, — Ева решительно выскочил из тамбура.       Стас развел руками и выскочил следом.       Сердце стучало так бешено, что, казалось, звук ударов слышит весь поезд. Ева глубоко вздохнул и подошел к девушкам. Ведьма, судя по всему, чуть ослабила поводья. Кристина беззаботно беседовала с соседкой. «Интересно, что она помнит? Она помнит, как мы ее допрашивали, или ведьма это уже подчистила из памяти?» — подумал Ева.       Девушки заметили парня и замолчали. Собеседнице Кристины было на вид не больше тридцати, молодая ухоженная женщина, ее приветливое лицо излучало счастье и веру в прекрасное будущее. Из-за ее спины выглядывала маленькая девочка, совсем малышка, в розовом костюмчике и с любопытством смотрела на Еву.       Как же ведьмы любят таких: счастливых, легких, полных любви и надежды. Они любят ломать им жизнь, отбирать все самое дорогое и превращать в собственную тень. Ева попытался заглянуть в тени, но не смог, видимо, морок все блокировал. Ева попытался снова, и на этот раз это получилось. Облепившие поезд слизняки просачивались в вагон через щели, сидение Кристины было не разглядеть, сплошная черная туча, из которой к женщине и девочке тянулись тонкие, похожие на кольчатых червей щупальца. Мать и ребенка надо было срочно уводить от ведьмы.       — Что-то случилось, молодой человек? — улыбнулась женщина.       Ева подсел к ней, улыбнулся и, придвинувшись совсем близко, прошептал на ухо:       — Нам тут надо поговорить с твоей подругой, свали отсюда, иначе я перережу горло и тебе, и твоей малявке. Позовешь кого-либо — и я убью всех. Поняла?       С лица женщины сползла улыбка. Она подхватила дочь и пулей вылетела в тамбур.       — С матерями удобно, — ухмыльнулся Ева ошеломленной Кристине, — они не будут рисковать ребенком.       Кристина хотела встать, но подошедший Стас положил ей руку на плечо и заставил сесть обратно.       — У нас есть минута, — сказал Ева напарнику, — начинай.       Стас достал четки и начал бубнить "Отче наш".       — Кристина, ты помнишь меня? — спросил Ева. — А что из сегодняшнего дня ты помнишь?       Кристина, ничего не понимая, смотрела то на Стаса, то на Еву.       — Какое сегодня число?       — Я… я не помню… Что вам от меня надо?       — Нам надо, чтобы ты вспомнила. Ты помнишь ритуал силы, который проводила с друзьями.       — Да… Откуда вы знаете?       — Что тогда произошло?       — Да ничего, — развела руками испуганная Кристина, — мы собрались, прочитали этот идиотский текст… Мы просто угорали…       — Что тогда произошло? — повторил вопрос Ева.       — Ну, мы прочитали слова, затем выпили кровь козла, ее на ферме купили… потом потупили… — Кристина нахмурилась.       — Что потом?       — Потом Сида стало рвать… Сильно так. Сначала это была обычная рвота, потом вода пошла… Мы сначала смеялись, потом посветили фонарем, а вода черная, и в ней слизняки плавали. Мы испугались и потащили его в больницу… Дальше я не помню… — у Кристины неестественно дернулся край губ, но она продолжила вспоминать: — Сида забрали врачи, мы стали ждать, что они скажут, ребята не дождались и ушли, я тоже хотела идти, но вместо этого пошла в морг… — Кристина нахмурилась.       — Зачем ты пошла в морг? — Ева не отрываясь смотрел в лицо девушки, он был уверен, морок сейчас падет.       — Забрать сердце покойника… — глаза девушки испуганно расширились, она хотела сказать что-то еще, но от страха из горла вырвался лишь тихий, сиплый крик.       Морок спал. В один момент картина всего окружающего поменялась, в вагоне было пасмурнее, чем казалось в мороке, но это было не так, как в тенях, это был самый обычный вечерний сумрак. «Как интересно, свет в мороке не кажется неестественным, пока не сравнишь его с реальным», — подумал Ева, переглянулся со Стасом и посмотрел на Кристину. Она изменилась сильнее, чем можно было представить: Кристина была старше, нездорово худой, даже истощенной, в серой усыпанной мелкими изъязвлениями коже торчали крючки, похожие на рыболовные, от них шли еле заметные нити, до костлявых, грязных пальцев старухи.       Ева отпрянул от неожиданности. Ведьма сидела рядом с Кристиной прямо напротив него. За длинными сальными волосами лица было практически не видно. Старуха не двигалась и издавала тихий скрипящий звук.       — Что… — Кристина медленно дотронулась до утыканного крючками лица и всхлипнула от боли и страха.       Молитва закончилась. Приоткрылась и захлопнулась дверь в тамбур — за ними пришли. Охрана поезда или просто проводники покрепче, но время закончилось. Сейчас они соберутся с мыслями и зайдут в вагон винтить оборзевшую шпану.       Ведьма медленно повернула голову к Стасу, неестественно широко открыла рот и издала глубокий клокочущий звук, который был не похож ни на что, что Ева раньше слышал. Стас потянулся за ножом, но ведьма резко вскочила, оттолкнула его и побежала в сторону конца состава.       — И что теперь? — крикнул Ева.       — Догнать и убить! — Стас не стал мешкать и кинулся за ведьмой.       Ева взглянул на Кристину. Она дрожала, как забитая мышь, и пыталась вытащить из пальца один из крючков. Ее не стоило оставлять, но выбора не было, и Ева бросился вслед за Стасом.       Почти пустыми были только первые два вагона, остальные оказались хоть и не заполненными до отказа, но достаточно людными. Ева считал, что по поезду не то что бегать, даже ходить неудобно, но несся по вагонам на полной скорости, неожиданно ловко перепрыгивая сумки, выставленные в проход, огибая торчащие ноги, протискиваясь через очереди у туалетов и уворачиваясь от людей с кипятком. За спиной оставались недовольное ворчание и ругательства.       Ева пробежал уже вагонов шесть, он отставал от Стаса совсем ненамного, вылетая из тамбура, он видел, как напарник пробегает мимо купе проводника, и слышал удивленные возгласы пассажиров, мимо которых тот только что пронесся. Ева поднажал. Он не хотел, чтобы Стас дрался с ведьмой в одиночку. Когда Ева перепрыгивал очередной чемодан, его схватили за плечи чьи-то сильные руки.       — Что вы здесь носитесь, дебилы? — спросил огромный мужик.       Ева не мог позволить себе тратить время. Он, не успев еще до конца растерять инерцию, ударил мужчину головой в нос. Мужик ослабил хватку, Ева вырвался и понесся дальше. После вереницы плацкарта и вагона-ресторана, начались пустые вагоны-купе, где он запнулся о ковер и упал, потеряв еще драгоценные секунды. Ева сбился со счета. Какой вагон, где конец этого поезда? Что будет делать ведьма, оказавшись в тупике?       Наконец Ева догнал Стаса, в последний вагон они вбежали почти одновременно.       — Это последний! — крикнул Стас и сбавил темп.       Ребята остановились у титана для кипятка и переглянулись. От ведьмы их отделяла лишь одна дверь.       Ева вопросительно посмотрел на Стаса. Тот пожал плечами. Загнанная в угол мышь нападает на кошку. Ева не сомневался, что ведьма нападет, но как? Что она попробует сделать и как от этого защититься?       — Ладно. Погнали, — сказал Стас и начал читать молитву. Неразборчивый ритмичный шепот попадал в такт стуку колес. Ева надеялся, что напарник прав и это не даст ведьме околдовать их. Он прислонился к стене, жестами сосчитал до трех и распахнул дверь.       В тамбуре никого не было. Последняя дверь была раскрыта настежь. Ева высунулся из поезда и огляделся, словно проверяя, не зацепилась ли ведьма за состав.       — Все же ушла, сучка, — вздохнул Стас.       Ева заглянул в вагон, с противоположенного конца к ним шли люди: двое в милицейской форме и три проводника.       — Нам бы тоже следовало дать деру.       Поезд довольно сильно притормозил и, казалось бы, еле плелся, но выпрыгнуть из него оказалось сложнее, чем Ева надеялся. Ребята выпрыгнули и кубарем свалились в канаву, идущую вдоль путей. От падения он разодрал ладони и разбил коленку, Стас сломал нос, чудом не свернув шею.       — В следующий раз я пять раз подумаю, прежде чем слушать тебя и прыгать с поезда, — сказал Ева, когда перестал шипеть от боли.       Он перевернулся на живот и попытался подняться, но рухнул обратно, решив, что прямо сейчас телу лучше немного полежать в сырой, но очень мягкой земле.       — И что бы ты такого кардинально нового придумал? — фыркнул Стас, вытаскивая из-за воротника мелкие ветки.        — Наверное, что прыжок веры не самая годная идея. Ну серьезно, чтобы они нам сделали? Выговор за то, что бегали или были невежливыми с той девкой с ребенком? Максимум нас бы подержали в отделении пару часов и отпустили.       Стас посмотрел на Еву как на идиота.       — А ты не забыл про кровавое убийство, в котором мы можем стать подозреваемыми номер один? М? Тебе не кажется, что все же не стоит лишний раз светиться?       — Оу… Ну да.       Чуть передохнув, они пошли по железной дороге вслед за поездом по направлению к Петербургу. Ковыляли молча. Тело болело, а в голове вертелась масса вопросов, но сил говорить не было никаких.       К станции они подошли, когда уже почти стемнело. Маленький деревянный домик вокзала и старый разбитый перрон. Под неработающим фонарем, кутаясь в старую, превратившуюся за годы одержимости в обноски кофточку, сидела Кристина. Увидев ребят, она неуклюже встала и робко улыбнулась.       Стас и Ева переглянулись и пошли к девушке.