Шланг, Барашек и моя Галатея

Июль, 2016 год — Так, товарищи, встаньте поплотнее! Вы в кадр не влазите! Шланг, нагнись, ты слишком длинный! Генрих Исаакович, откройте глаза, вы опять на Сашу Грей похожи. Во-от, так-то лучше, посмейтесь, такой милаха, когда ржёте. Шланг, отпусти его, твоя грабля полкадра занимает. Бараш, а ты отпусти зад Ивана Георгиевича! Простите, Иван Георгиевич, но в кадре хорошо видно направление движения его руки. Замрите уже все! Ставлю таймер... Мила, сделай сексуальную позу! Все улыбаемся и говорим «сиськи-и»! Я припустил к этой разношёрстной компании, скучковавшейся на фоне расписания, и присел перед ними на корточки, обняв свою девушку за бедра. Ничего не произошло. — Что-то пошло не так, — скапитанил Иван Георгиевич. — Но я же поставил таймер на две секунды! Ровно в этот момент, по прошествии десяти секунд, камера запечатлела наши удивлённые физиономии в количестве шести штук. По правде говоря, героев будет чуть больше, штук восемь. И кот. Ещё есть декан и замдекана. У них своя атмосфера и им не стоит знать, что связывает затусивших сейчас на кафедре двух преподавателей, двух выпускников и двух младшекурсников. Для общего спокойствия. Фотография получилась презабавная, и я решил не переделывать. Затем организовал ещё пару снимков на память. На одном длинный, совершенно белый (я бы сказал, альбиносоподобный в полуденном освещении) Шланг прижимает к себе своего тощенького, мелкого Генриха и прячет лицо в его черных кудряшках, заодно сбив с несчастного мужчины его очки. Тот стоически терпит. На другом очаровательный круглолицый Бараш обнимает за талию своего серого тамбовского волчару «Ванечку». Или «волчару» Ванечку... На третьей (её сделал Шланг) на моей шее висит Мила. Её пушистые дреды в пёстрых бусинах рассыпались по плечам, я пытаюсь поцеловать её, а она уворачивается и смеётся. Вот и все. Прощай, бакалавриат! Мне будет тебя не хватать. Я был тут счастлив. Правда, потратил много нервов со всей этой компахой... даже дневник стал вести в качестве автопсихотерапии. Создал себе вордовский файл на компе и печатал все, что на душе лежит, обращаясь к абстрактному читателю. Кстати, с тех пор память стала гораздо лучше. Хорошая штука, этот дневник.