2 х 2 или как не путать близнецов

— Вторник и четверг, пойдет? — поинтересовался у меня физрук, записывая в журнал мою фамилию. — Да, конечно. — Повтори, пожалуйста, свое имя и имя брата. — Мадлен и Марьян… — не успел продолжить я, как услышал до боли знакомый голос, который заставил меня вздрогнуть. — Мадлен? Мы с физруком одновременно обернулись к выходу из спортивного зала и увидели Романова. Стас, или же… — Мадлен? — удивленно уставился на меня парень, вновь повторяя мое имя, словно был неуверен в том, кто сейчас стоял перед ним: я или мой брат. Ага, по характеру сразу видно, кто это. Вон как нахмурился. — Вторник и четверг? — быстро опомнился я, обращая свой взор на мужчину. — Ага, — подтвердил учитель. — С шести до восьми. — Хорошо, — я проследил, чтобы он вписал наши имена и фамилию в список посещающих секцию волейбола, как затем я только хотел было развернуться к выходу, как меня за руку схватил Романов, который подошел ближе к нам. — Так, запишите и меня тоже, пожалуйста. С братом, - тот сразу напрямую обратился к физруку, да еще с какой-то наглостью. — Хорошо, имена и фамилия. Я так понимаю, вы новенькие с братом? — поинтересовался учитель у рыжего, который держал в одной руке вещи, а другой крепко сжимал меня за запястье. Дернув несколько раз свою руку, я утихомирился, более не предпринимая подобных попыток, ведь наверняка Стас хотел со мной о чем-то поговорить, раз так действовал. — Да, — улыбнулся тот. — Стас и Степан Романовы. Пожалуйста, запишите нас на эти же дни, что и Залесских. — Хорошо. Занятия начнутся со следующей недели, — предупредил учитель, вписывая имена Романовых в журнал. — Отлично, — поспешно кивнул парень и, попрощавшись с мужчиной, Стас потащил меня к выходу и, когда мы вышли из спортивного зала, Стас затащил меня за угол коридора. Сейчас шли уроки, а поэтому в коридоре никого не было. — Мадлен? — повторил он, смотря мне в глаза. Да что же он все заладил? Так и пытается из меня вытянуть как бы правду? Но… Черт, я же сейчас спалюсь, врать-то не умею. — Марьян, — улыбнулся я, глядя однокласснику в глаза и мысленно проклиная себя за то, что попросил брата подменить меня сегодня на отработке наказания. — Врешь, ты Мадлен, вижу, врешь ведь, — засмеялся парень, складывая вещи на подоконник и садясь на него. Я последовал его примеру, так как руки у меня просто отваливались от тяжести шмоток. — С чего ты так уверен в этом? — обратил я свой взгляд на парня, который хитро прищурился. — Ты улыбаешься, а в глазах какая-то неуверенность, что ли. Этого я не заметил у твоего брата, когда с ним разговаривал, — сразу подметил тот. Да и правильно… Что ж, вот и раскусили меня.— Ну, раз ты здесь, тогда Марьян на дежурстве с моим братом, так? — продолжил Романов, внимательно смотря на меня. — Да, — ответил я, чуть улыбнувшись. — Почему он, а не ты? — начал до меня докапываться Стас. А каких, собственно, я от него еще ожидал вопросов? — Потому что твой брат чертов извращенец, — сразу я отвесил напропалую. А чего ходить вокруг да около? Уж лучше сразу ему выскажу, ведь тот поступок его брата так озадачил меня. — А, ты про это. Он не извращенец, он типа гей, — махнул рукой Стас, смотря на улицу через окно. Я впал в ступор. А слова Стаса прозвучали так, что, казалось, тот не в первой говорил об этом. — Ге…ге… — от неожиданности я даже не мог произнести это слово. Нет, я знал, кто это такие, но никогда их не встречал. — Да гей, Мадленчик, гей. Однако он еще определяется, — свободно поправил меня парень. — Вот отсюда и выходки такие. Ты ему нравишься, а поэтому братик хочет быть рядом с тобой, но его «нравится» пугает тебя, не так ли? Я сидел в полном шоке. Блять, да как же это так? Оказывается, я подвергся влечению со стороны парня?! Вот сейчас я был полностью растерян, да даже не знал, что и сказать, не то, что думать об этом вообще. Романов оказался не промах, ибо также действовал напрямую… Неужели он не подумал о том, какую реакцию могут вызвать у меня его слова? — Не то… слово! Получается, он типа запал в меня? — отойдя от шока и «переварив» информацию, спросил я Стаса. Боже, дай мне проснуться сейчас… — Походу, да. И знаешь, если он тебе признается в своей симпатии, отшей его пожестче, не хочу видеть его печальным. Он достал уже с этой херней, хотя… — смотря куда-то в потолок, протянул парень, но я его перебил. — Без этого никак? Я не хочу его обижать, — в голове сейчас было совсем уж пусто, да я находился в сильнейшем замешательстве. Одно удивляло: как я еще мог говорить о чем-то? — Ага, обидишь его. Он сам, кого хочешь, обидит. Отшей либо, ведь сто процентов принять его чувства не сможешь. Не мучай человека зря. Я тебе рассказал, почему он так себя ведет с тобой, теперь дело твое, как поступишь дальше. — Почему именно я, а не Марьян? — после минутного молчания подал голос я. — Ведь мы практически неотличимы. — Ну… не знаю. Степе понравился именно ты, рядом с тобой он испытывает какие-то чувства. Не знаю, спроси сам. Кстати, — Романов посмотрел на меня и улыбнулся. — Брат тебе сегодня как раз собирается в своей симпатии признаваться, а вместо тебя там Марьян, вот смеху-то будет, если Степа узнает, кто был вместо тебя, — засмеялся Стас. — Ты ему не расскажешь! — разозлился я, нахмурился. — Естественно, думаешь, хочу с ним окончательно поссориться? Он ведь в тебя типа влюблен, так что это твои проблемы теперь. Черт, вот только мне этого не хватает для полного счастья. — И чего твой брат хочет от меня? — Взаимности, видимо, ему не хватает внимания… — Черт, я попал. — И ты не понимаешь как, — заржал одноклассник. — А как он нас различает-то? — А он говорит, что у тебя ямочки на щеках сильнее выражаются, нежели у Марьяна. — Что правда, то правда. — Но это его предположение, он еще путает вас. Ох, Мадлен, ты не представляешь, как втюрился мой брат в тебя. — Даже думать об этом не хочу. Ладно, девчонка бы, но парень! — То-то и оно. Надеюсь, ты подумаешь над этим и дашь брату понять, что ты решил. — Хорошо, — я не хотел об этом даже и думать, вот нахрена мне еще и в это ввязываться? Лишние проблемы, да и только… Не успел я слезть с подоконника, как из-за угла выбежал лохматый Марьян и ошарашено посмотрел на меня, а потом на Стаса. Схватив меня за руку, брат поволок меня в сторону выхода из школы. — Эй, помедленней, — я еле успел схватить наши вещи. Меня почему-то трясло. Видимо, еще не отошел до конца из-за услышанного. — Что случилось? Ты как будто привидение увидел или нашу географичку в нижнем белье. — Хуже! — выпалил Марьян, надевая куртку на ходу. — Прости меня, Мадлен, дурака, что сразу тебе не поверил! — Ты о чем? — не понял я. — Степа извращенец! Самый настоящий, — из-за упоминания имени одного из Романовых я вздрогнул, ощущая, как леденящий страх охватил мое тело, но… Что же он брату-то сделал, что этот никак успокоиться не может? Мне кажется, или в глазах Марьяна был страх и испуг, да еще похлеще моего? — Степа сказал мне, то есть, тебе, что ты ему нравишься! Нравишься! — орал брат на всю улицу. Прохожие с непониманием оглядывались на нас. — Тише, — начал я успокаивать старшего. — Говори медленней. — Ты ему нравишься. Он так сказал, а потом сказал, что не может нас различить и поэтому, — запнулся Марьян, остановившись и посмотрев на меня. — И поэтому? — напомнил я ему то, на чем он остановился. — И поэтому он сделал вот это, — брат расстегнул куртку и, отодвинув край футболки, оголил плечо, на котором красовался… Засос. Самый настоящий засос. Да еще какой! — Охренеть, — прошептал я, спотыкаясь о камень и падая на колени. — Сука, блять, такая, — сматерился я, потирая ушибленное колено. Боже, да что же сегодня за день такой, когда всякая хуйня приключается? — И не говори. Мадлен, разбирайся с ним сам, я, конечно, твой брат, но это уже слишком. Степа то и дело кидал на меня косые взгляды, приглядывался ко мне. Я уже думал, сейчас как спалит меня и пиздец! Постигнет за это меня кара… — он не успел договорить, как я его перебил. — И что нам теперь делать с этим засосом? Он, поди, теперь будет думать, что ты — это я, и будет бегать за тобой, — начал возмущаться я. — Так, — задумался Марьян, поднимаясь вверх по ступенькам на пятый этаж. — Сейчас все решим. — Ой, — произнес я, когда засунул руку в карман. Ключей там не оказалось, неужели, снова посеял? — Что? — хмуро посмотрел на меня старший. — Я ключи опять посеял, — тяжело вздохнул я. — Придурок, — засмеялся Марьян, доставая свои ключи и открывая квартиру. Блин, ну и где я опять умудрился их потерять? Разувшись и сняв куртки, мы прошли в прихожую, а потом в нашу комнату, где увидели сестру, которая сидела на корточках рядом с одеялом, на котором лежала Женевьева и котятки. — А вот и вы! — воскликнула Анька, смотря на нас. — Женевьева такая хорошенькая, целых пятерых принесла. Вот кому теперь Вика их отдаст-то? —поинтересовалась старшая, гладя кошку по гладкой серой шерстке. — Без понятия. Может, себе одного потом заберем, как подрастет? — предложил Марьян. — Да твоя Королева ревновать будет, — отмахнулась сестра. — Ладно, она немного поела, теперь ей нужен отдых. Это нормально, что она так много спит. Где она родила-то? — поинтересовалась сестра, глядя на нас. — Эмм, — протянул Марьян. — У меня. — У тебя? — удивилась Анна. — Ага, под одеялом. Сестра засмеялась, услышав это. — Анька, а как засосы правильно ставить? — неожиданно поинтересовался Марьян. У меня аж сумка из рук выпала, а сестра перестала гладить кошку, подозрительно глядя на одного из своих братьев. — Зачем тебе это? С кем-то встречаешься? — заулыбалась сестренка. — Нет, просто, чтобы знать, — пожал плечами старший. — Ага, прямо я тебе все так и сказала, сам научишься, уже не маленький, — и с этими словами вышла из комнаты, оставив нас двоих. — Марьян, что это было? — недоуменно уставился я на близнеца, смотря на хитрую мордаху брата. — Короче, Мадлен, Степа нас не отличит, если я поставлю тебе такой же засос на том же месте! — на одном дыхании выпалил старший свою идею. — Еще чего! — Ну, тогда он за мной бегать будет, мне это нужно? Хватает старшего Романова, с которым мне еще два дня отрабатывать! Я тяжело вздохнул. Да, так, наверное, будет лучше всего. Мы с братом встали напротив зеркала и посмотрели на свое отражение. Совершенно одинаковые лица, только Марьян выше меня немного… Оголив мое плечо, брат припал к нему губами, а потом отстранился от меня. — Блин, не знаю, как это делать, — прошептал Марьян, рассматривая свой засос в зеркале, чтобы поставить мне такой же на том же месте. — Ну, уж как-нибудь. Не мне же самому ставить его! — обернулся старший, нахмуренно смотря на меня. — Ладно, с Богом! — сказал мой близнец и, поцеловав меня в плечо, как засосал кожу губами, что я аж невольно вскрикнул. Тут, уже традиционно, открылась дверь в нашу комнату и сестра, заглянув к нам, произнесла: — Будем считать, что я этого не видела, — с этими словами, захлопнув дверь, она ушла. Наверное, привыкла, что мы всякую хрень вытворяем. — Все, хватит! — воскликнул я, одергивая плечо и любуясь результатом. — Ну, как? — восхищенно поинтересовался Марьян, вытирая губы ладонью и смотря на результат своих стараний. — Неплохо, даже сказал бы, что идеально, — оценил я, рассматривая наши засосы, которые теперь не отличишь. — Ну, записал нас на волейбол? — внезапно напомнил старший о своей просьбе, доставая из сумки учебники и тетради. — Да, по вторникам и четвергам с шести до восьми. Романовы тоже будут ходить в это же время, — обрадовал я брата. — Это с чего? — недоуменно тот уставился на меня. — Да сегодня, когда я записывался на волейбол, заявился и Стас. Он слышал, что я произнес свое имя первым… и решил со мной переговорить… — начал настороженно я. — И? — сев на кровать, насторожился Марьян, предчувствуя что-то неладное. — Он спалил нас, я не умею врать, — тут же выдал я, крепко зажмурившись, чтобы не видать выражение лица своего близнеца, который наверняка сейчас разорется. — Черт! Черт! Черт! — начал ругаться Марьян, ложась на кровать и закрыв лицо руками. — Он ничего не расскажет Степе. Я в этом уверен, иначе он не рассказал бы мне, что его брат… гей, — да что же у меня сегодня за недержание такое? Вечно ляпаю не к месту… И чего язык за зубами не держится? Марьян, внезапно перестав ругаться, переспросил меня неуверенно: — Гей? — Ага. Еще Стас сказал, что Степа типа ко мне неравнодушен, но только путается в нас еще… — а вот это кажется я вовсе зря сказал… — Вот оно что, запал голубок на тебя. Хах, Мадлен, ты нынче в спросе! — рассмеялся брат неожиданно для меня. — Ты о чем? — недопонимающе уставился на своего близнеца. — Ой, совсем забыл сказать. Староста меня по дороге на отработку встретила и подумала, что я — это ты, и призналась, что ты ей нравишься. Просила сегодня вечером прийти к ней и помочь с домашкой, — намекнул мне Марьян на что-то. — Боже, еще этого не хватало! Ну чего все на меня? Почему не ты? — возмутился я на такую, казалось бы, несправедливость. Да, почему не мой брат? — Ну, она нас путает, как и все. Но ей нравишься именно ты, она нас как-то там по ямочкам на щеках различает, — безразлично бросил старший, а затем вновь заржал, понимая, что мне прямо-таки крупно повезло. — Черт, и что, мне идти к ней? — теперь уже и я уселся на кровать, пододвинув брата. — Дело твое. Да ты у нас герой-любовник… И Степа, и Рита, выбирай брат, кого хочешь, — ликовал Марьян, хохоча во весь голос. — Ты попал. Блять, и что теперь делать? Придется к старосте переть, нужно объяснить ей, что она мне не нравится, что между нами ничего быть не может. Надеюсь, она понятливая девушка. — Ну а что мне делать со Степой? Если он серьезен… — я задумался на секунду-другую, совсем запутавшись в ситуации, в которой я оказался. — Ой, не знаю, Мадлен, не знаю. Как ты к нему относишься? — внезапно переменил тему мой брат. — Нормально, если бы он не был таким озабоченным и настойчивым, — нахмурился я, подозрительно косясь на Марьяна. — Да он по тебе сходит с ума, вот и извращается. Ты бы видел его взгляд, брр, — тот поежился, видимо, вспомнил не самые приятные моменты из дежурства со Степой. — И что посоветуешь, типа принять его чувства? Это же бред, — я даже поморщился из-за этой мысли. — Я в этом не разбираюсь. Оставь все как есть, посмотри, что будет дальше. И ты знаешь, какую ответственность возьмешь на себя, принимая его чувства? Я уже молчу про то, что он парень… — пожал плечами близнец. — Ладно, Бог с ним, — тяжело вздохнул я. — Мадле-е-ен, — протянул брат. — Что? — насупившись, уставился на него. — Иди к Маргарите. Заждалась тебя девица, — и вновь на лице брата сияет гнусная ухмылка. — Черт, и правда. Ладно, пойду, улажу дела, — бросил я Марьяну и, попрощавшись с ним, поторопился к девчонке. Черт, и почему именно я? В меня влюбился гей, в меня влюбилась староста, один я ни в кого не влюбился, что ли? Минут через сорок я был около нужной квартиры. Девушка живет недалеко от школы, это я просто специально шел медленно, оттягивая момент. И чего именно вечером? Дня ей, что ли не хватает? Нажав на звонок, я стал терпеливо ждать, когда мне откроют. — О, ты пришел, я очень рада! — обрадовалась староста, открывая мне дверь. — Ну, проходи, скорей, а то, поди, замерз! Пройдя в прихожую, я разулся. Маргарита сама с меня стащила куртку и повесила на крючок, рядом со своей. — Рита, с чем тебе там помочь нужно? — решил не медлить я. — А, подождет! — отмахнулась девушка. В квартире была тишина, по-моему, никого, кроме нас, не было в ней. Странно, это, странно. В квартире у Ритки я был не в первый раз. Она частенько приглашала к себе одноклассников в гости, устраивая вечеринки, так как квартира трехкомнатная, с большим залом, есть место для разгула. — Проходи, чего стоишь-то? — услышал я голос старосты из зала. Направившись в помещение, я увидел Маргариту, которая уже успела сесть на диван. В руках она держала учебник по алгебре. — Вот, совсем ничего не смыслю в ней, — Рита жалобно на меня посмотрела и, похлопав по дивану, рядом с собой, пригласила меня к ней подсесть. — Ты одна, что ли дома? — опасливо я заозирался по сторонам. — Ага, — хитро улыбнулась девушка, — родители уехали к маминой подруге, а от нее поедут на работу. Так что я на целую ночь одна. Это намек? Блять, спасите меня, кто-нибудь! Сев на край дивана, я подозрительно покосился на старосту, которая не сводила с меня глаз. — Мадлен, ну ты стеснительный какой-то, — проворковала девушка, подсаживаясь ближе ко мне. — Вот, я не понимаю это определение, объясни мне, — с этими словами Маргарита подсела ко мне вплотную, протягивая учебник и указывая на определение. — А, так это просто, — махнул я рукой, и только хотел было объяснить девчонке определение, как мои губы накрыли мягкие девичьи губы. Вот это, блять, что? И на что я еще рассчитывал, приходя к девушке в такой час делать домашку? Я считал ее скромной, миловидной, а тут… Я был почему-то ошарашен так, что даже двигаться не смог, настолько ее поцелуй был неожиданным. Через несколько секунд Рита, отстранившись от меня, немного покраснев, сказала: — Ты же знаешь, что ты мне нравишься. Очень. Черт! — Я думаю, ты уже все поняла, так что мне пора домой, — засобирался я, как был прижат девушкой, которая села ко мне на колени и, обвив рукой мою шею, погладила по волосам. Фу, бесит, когда кто-то трогает мои волосы. Слава Богу, я надел свитер, так что засоса не видать. — Ну, а как же чай? — Рита провела рукой по моей щеке, а потом по груди. — Ты чего это? — я буквально чуть ли не прожигал взглядом выход из помещения. — А ты еще не догадался? — девчонка удивленно подняла брови. — У нас вся ночь впереди, чтобы разобраться с определениями. С этими словами Маргарита снова меня поцеловала. С одной стороны, девка наглая, хотелось ее оттолкнуть, так как мне не нравилось то, что она делала. Мне не нравились ее поцелуи, отнюдь не невинные. Но с другой стороны, это же девушка, слабый пол, как я могу ее оттолкнуть, я же ее обижу... — Стоп! — я перехватил руку старосты, которая гладила меня по груди, и, серьезно посмотрев на нее, продолжил: — Маргарита, ты, девушка хорошая, без сомнения, но ты мне не нравишься! — Хм, и это все? Зато ты мне нравишься, — упрямая девка не отступала и, положив мне руку на ремень, с улыбкой на лице начала его расстегивать. Блин, я замялся, так как то, что происходило сейчас, просто выбило меня из строя, я даже не мог собраться с мыслями. Я рассчитывал помочь девушке с заданием и объяснить, что между нами ничего и быть не может, а она тут уже во все вооружения. — Эй, Ритка, а ну убрала руку! — возмутился я, пытаясь спихнуть наглую девчонку со своих колен. Маргарита времени зря не теряла, расстегнув ремень, потянула замочек на джинсах и, расстегнув его, запустила руку под джинсы и начала ласкать мой член. Это было уже слишком, даже для такого терпеливого человека как я, а поэтому, отпихнув девушку, я быстро встал и, застегнув джинсы и ремень, направился к выходу. Черт, а чего это я? Любой другой бы на моем месте расслабился и получал бы удовольствие, но не я. Не спорю, Рита красивая, очаровательная девушка, но мне были противны ее прикосновения, как и поцелуй. Мне он не показался чем-то особенным, хотя и был первым… Именно сейчас я не был настроен на подобное, ведь сегодня столько на меня вылилось весьма странной информации. — Мадлен, ты чего? — расстроено произнесла Маргарита, подходя ко мне. — Извини, я переборщила. О, Боже, хорошо, что она поняла, лишних объяснений избегу. — Мне действительно пора, Рита. Думаю, я не могу стать для тебя кем-то больше, чем другом, — начал успокаивать я одноклассницу. — Ну, не сегодня, так потом получится, Мадлен, — хитро сказала девушка и, обняв меня за шею, снова хотела поцеловать, но я увернулся. — Спокойной ночи, — быстро сказал я старосте и выбежал из квартиры. До дома я добрался меньше чем за двадцать минут, половину пути пробежал. Я позвонил Марьяну, чтобы он открыл мне входную дверь, так как я был без ключей. Когда мне, запыхавшемуся, открыл близнец дверь квартиры, он удивленно уставился на меня. — Мадлен? — Сейчас все расскажу, — быстро произнес я, тяжело дыша. Так как родители были у нас в комнате, ухаживая за кошкой и котятами, мы прошли с братом в зал, где я ему все и рассказал. — Ах, ебать, повезло тебе! А ты, дурак, такой случай упустил! — Марьян хлопнул меня по плечу. — Ага, если бы она мне нравилась бы, другое дело, а так: ни кайфа, ни удовлетворения — ничего, — нахмурился я, тут же пожалев, что все-таки не остался подольше с девчонкой… Ведь действительно ничего страшного бы не произошло и нужно просто было ловить момент… — Понятно, надо было мне пойти, — подмигнул мне Марьян. — Забей. На этом мы уставились в телевизор, смотря какую-то передачу. Так, одну проблему решили: отказали старосте. Но что делать со Степой? Я мало что о нем знаю, как и он обо мне, а у него уже какие-то чувства. Разве такое может быть? Не знаю. Посмотрю, что будет дальше. Интересно, как теперь он нас различит? Хитро улыбнувшись, я посмотрел на брата. Ну, Степа, будет и на нашей улице праздник!