2 х 2 или как не путать близнецов

Попрощавшись с братьями Романовыми, мы с Марьяном направились к своему домику. — А почему ты ушел? Мне казалось, тебе интересно слушать истории учителей, — решил я раззадорить брата, который наверняка устал после своих ночных похождений. — Ну, ты ушел в домик, а мне не спалось, а потом подошел Стас. Ему, как и мне, тоже не спалось, а поэтому мы решили прогуляться, — вяло ответил тот, зевая. — Ага, ага, только ли прогуляться? — я хитро улыбнулся, смотря на Марьяна, который плотно сжал губы. — Ну… Давай расскажу завтра, я так устал, — тяжело вздохнул тот. — Хорошо, но ловлю тебя на слове, — предостерег я старшего, смотря на него с подозрением. Хотя мне и нетерпелось узнать все тут же, однако и близнеца доставать на ночь глядя я не желал, чтобы тот лишний раз не разозлился. — Пойдем спать? — Марьян открыл дверь, заходя в помещение. — Ага, — ответил я, разуваясь и вешая куртку на крючок рядом с курткой брата, хотя спать мне и вовсе не хотелось. Близнец улыбнулся и прошел к своей кровати. Одноклассники уже храпели вовсю. Укрывшись теплым одеялом, я попытался заснуть, но не получилось. Сегодня был насыщенный день, как и вчера. А еще нужно разобраться в себе, так как не люблю, когда все как-то неопределенно. Я уже решил для себя, что к старосте ничего не чувствую, но вот к Степке… Вообще, что происходит между нами? Что это за такие странные порывы возникают у меня, когда я рядом с ним? Не знаю. Но целовать мне его нравилось, как это ни странно. Еще тогда, когда мы поцеловались в первый раз, я просто не ожидал этого, а поэтому вспылил. Во время дежурства, когда мы поцеловались второй раз, я почувствовал себя очень странно, как не чувствовал себя никогда до этого. Эти ощущения пугали меня и одновременно нравились. Мне нравилось это тепло, которое проходило волной по телу, когда я целовал Степана, мне нравилась эта приятная дрожь, волнение и сбивчивое дыхание парня. Его дрожащие ресницы, темные глаза, пухлые губы и пирсинг… Да, поцелуй с ним был великолепен. Я вижу, что Романов переживает по поводу того, что я целовался со старостой, то, что он боится, что я буду встречаться с ней. Нет, это не так. Нравится ли мне парень? Наверно. Да, скорее всего. Рядом с ним я волнуюсь, и он такой замечательный. Несмотря на то, что он спокойный рядом с остальными, со мной он отнюдь не такой. Со мной он какой-то извращенец, который так и ищет случая, как бы облапать меня. Его улыбка искренняя и теплая. Когда смотрю на него на уроках, я чувствую себя так хорошо, но когда взгляд задевает его брата, то становится мрачно. Стас вообще сам по себе какой-то мрачный, грубый, сразу видно, что любит подраться. У него глаза какие-то дикие, не знаю, как с ним Марьян общается, но, как мне кажется, они с ним нашли общий язык, и рядом с моим братом Стас становится тише, как и Марьян рядом с ним. Хотя Романовы, как и мы, на внешность почти неотличимы, но когда проявляют свой характер, сразу понятно: кто есть кто. А вот мы с Марьяном… Надо постараться, чтобы нас различить, ну, или снять с нас штаны, как это сделал Степан, когда я его вывел из себя. Несмотря на то, что мы с братом надули его с засосами, он не сдался, добиваясь своего. А вот тогда на дежурстве, когда он отбывал наказание с Марьяном, Степа заметил, что его чувства не очень-то и сильны, поэтому усомнился в их истинности. Значит, это правда, что именно со мной он чувствует себя влюбленным. А что чувствую я? Он парень и я парень — это странно, если мы с ним будем встречаться, хотя, если честно, я не против. Только какие у нас могут быть отношения, когда общество такое не принимает? Мы не сможем с ним открыто обниматься, касаться другу друга, а это же пытка! А как рассказать родителям? Что им сказать? А сестре? Как им смотреть в глаза после того, как я влюбился в парня?! Ведь правда рано или поздно всплывет, и что тогда? Сложно, как же все сложно. Но, думаю, решаемо. Пока нужно все оставить как есть, посмотреть на то, как будут развиваться наши отношения, и тогда, со временем, будет ясно, что к чему. Ладно, мне просто нужно узнать парня получше. Кажется, я скоро начну привыкать к его внезапным поцелуям… Более того, пока эти ощущения относительно него воспринимались более менее спокойно с моей стороны, но это и настораживало меня, заставляя задуматься. Я все понимал на этот счет. И более того, для меня это было чем-то новым, любопытным, неизведанным. А поэтому многих сомнений мне попросту не избежать, как и сложных решений. И я также просто немного запутался, так как много чего неожиданного произошло за последнее время. Вот с такими мыслями я провалился в глубокий беспокойный сон и проснулся лишь тогда, когда с меня начали стягивать одеяло. — Вставай, пойдем завтракать, — разбудил меня голос брата. Нехотя открыв глаза, я зевнул и улыбнулся, потянув на себя одеяло за край. Брат не сдавался: крепче хватаясь за него, потянул одеяло в свою сторону. Я понял, что Марьян затеял игру и, хохоча, встал с кровати и крепче вцепился в одеяло. В итоге мы, как два идиота, тянули каждый на себя одеяло, а потом свалились на пол. В домике были только мы вдвоем, наверное, остальные ребята ушли завтракать, это я один проспать все на свете готов. — Ну, хватит уже, — попросил я близнеца остановиться, так как тот принялся меня щекотать, чтобы я окончательно проснулся. — Все, пойдем. — Я уже давно проснулся, а ты все спишь, — весело сказал старший. — Вы вчера нас со Степой заставили немного поволноваться, — обратился я к Марьяну, застилая кровать. Вот, пусть рассказывает, что у них там произошло, а то вчера отвертелся. — Просто решили вечером прогуляться, да так заболтались, как не заметили, что зашли далеко от самой базы. Мы сами так напугались! — во взгляде близнеца промелькнул на секунду-другую испуг. — А только ли вы разговаривали? — подмигнул я брату. Тот, усмехнувшись, отвесил мне подзатыльник и продолжил: — Ага. Еще, правда, в прятки поиграли, только из-за этого еще больше заблудились, — усмехнулся он, бросая в мою сторону короткий взгляд. Я засмеялся, стягивая с себя теплый свитер, надетый поверх водолазки. — Небось, ты предложил? — поинтересовался я у Марьяна, зная его странности. — А то! — тот подмигнул мне, подтверждая свои слова. Весело смеясь, мы вышли из домика и направились к главному зданию, где ребята уже вовсю завтракали. Зайдя в помещение, мы прошли в столовую и там, отыскав Романовых, подсели к ним. — С добрым утром, — поприветствовал нас Стас, весело улыбаясь и смотря на Марьяна. Брат, посмотрев на него, тоже поздоровался с близнецами. — Как спалось? — обратился я к Степе. Тот сразу даже как-то взбодрился. — Не очень хорошо. А вот Стас спал как убитый, храпел всю ночь, — прошептал Степка. Я улыбнулся, видя, что нам персонал принес завтрак, так как мы не пришли вовремя. Да, Степа теперь с меня глаз не сводит, ведь я должен ему кое-что за молчание. Но я же не виноват, что не получается все обдумать как следует, а парень также не промах: не упустит своего. — Ребята, а приходите вечером к нам в гости, — вдруг огорошил нас с Марьяном Стас. Мы втроем удивленно посмотрели на него, а он уставился на нас. — А что? Неплохая мысль, — поддержал его Степа, когда Стас ему подмигнул. — Как раз можем вместе сделать домашку, на завтра столько много по русскому задали! — А почему бы и нет, правда, Мадлен? — обратился ко мне брат. Они со Стасом как-то подозрительно переглянулись, а Романов-младший улыбнулся. Что это все значит? Минуту я сидел под взглядом троих парней, не притрагиваясь к еде. — Хорошо! — уступил я им. — Вечером мы к вам приедем. — Отлично! — заулыбался старший и принялся за завтрак. Я отпил из кружки какао и чуть не поперхнулся им, когда встретился взглядом со Степой, который только и делал, что ел и смотрел на меня. — Степа, мимо рта не пронесешь? — поинтересовался я у парня, когда тот отправил в рот очередную ложку овсянки, смотря на меня. — Постараюсь, — подмигнул парень. Ага, поди, думает, когда с меня долг потребовать? После завтрака мы еще прогулялись по лесу, теперь уже всем нашим классом и десятым «Б» под присмотром учителей. Вчетвером поболтали с ребятами из параллельного класса. Что интересно, мы редко с ними разговаривали, а ребята оказались хорошими людьми. Однако ближе к одиннадцати часам мы поехали обратно, и лишь после обеда были дома. — Как съездили? — поинтересовалась у нас мама, которая вышла в прихожую, когда мы зашли в квартиру. — Отлично. Если бы еще на несколько дней, — усмехнулся Марьян, снимая с себя куртку и разуваясь. — Ага, — поддержал я брата. — Хорошего помаленьку. Кстати, — воскликнула мать и, открыв верхний ящик тумбочки, которая стояла под зеркалом, выудила из него связку ключей и протянула мне. — А-а-а, — вспомнил я, — спасибо. Но я уже свои нашел, — я показал маме свои ключи. — Ну, ничего страшного, пригодятся еще, ты же всегда их теряешь, — возмутилась она. Я принял ключи и спрятал их в другом кармане куртки, после чего мы с братом прошли на кухню, где сидел отец и пил кофе с шоколадным печеньем. — О, мальчики! Понравилась поездка? — тот сразу, как услышал шаги, внимательно уставился на нас. — Привет, пап, да, понравилась, — ответил я, насыпая сахар в кружку с кофе. — Мадлен, Марьян, вы такие уже взрослые, — вздохнула мама, смотря на нас с братом. — Мама, не начинай, — попросил Марьян. Та улыбнулась и пододвинула тарелку с печеньем к нам ближе. — Надеюсь, вы там ничего не натворили? — подозрительно покосился на нас отец. — Нет, — честно ответил Марьян. — Мадлен? — папа перевел взгляд на меня, а брат шикнул, что типа все отлично было. — А, да все нормально, пап. Правда, — я произнес это предложение, выделяя голосом последнее слово, так как старший наступил мне на ногу, чтобы я врал правдоподобней. — Понятно, значит, опять что-то натворили, — улыбнулся отец, а Марьян тяжело вздохнул, откусывая печенье, запивая его кофе. — Ну, наверное, не сильно, раз телефон пока молчит, — отец взглянул на мобильный. — Мальчики, а помните, как вы на Новый Год, когда вам было по пять лет, выучили скороговорку из какого-то детского журнала? — напомнила нам мама про этот случай из детства. Я как его вспомню, аж стыдно становится. А стыдно мне редко становится. — И про это не надо! — взвыл Марьян, так как мать частенько рассказывала нам случаи из нашего детства, когда мы чудили. — Да ты что! «Ах, у ели, ах, у ёлки, ах, у ели злые волки!» Вроде правильно? — мама засмеялась, смотря на недовольных нас с братом и улыбающегося папу. — Да, — не удержался Марьян, откладывая печенье на тарелку, не сдерживая смех. Папа тоже засмеялся вместе с нами. Если эту скороговорку произнести быстро, получится очень даже таки наполненное смыслом предложение. Тогда мы были еще маленькими и, заучив эту новогоднюю скороговорку, радовали всех гостей, которые праздновали Новый Год с нами. Бабушка была в шоке от услышанного и потом указывала матери, что не уследила за нами и что сейчас для детей ничего хорошо не печатают в журналах. Мы эту скороговорку произносили быстро и с серьезными лицами, пытаясь не ошибиться, а гости над нами ухохатывались. Мы не понимали, почему она так их смешит, зато сейчас смеемся над этим. — Да, вы с детства еще умели веселить народ, — отойдя от смеха, сказал папа. Мама подошла к отцу и обняла его за плечи. — Все в тебя, дорогой, — она чмокнула своего мужа в щечку. — Не напоминай, — тут уже папа упрашивал маму не рассказывать некоторые события. — Нет, нет, расскажи, нам интересно, — Марьян уставился на папу с мамой с интересом, я придвинулся ближе к нему тоже в ожидании истории. — Да это не так уж и интересно, — улыбнулся папа, допивая кофе. — Какой ты скучный! — обиделся на него Марьян. — Просто ваш папочка не хочет, чтобы над ним смеялись, — улыбнулась мама, беря со стола прихватки и доставая из духовки очередную порцию печенья. — Ничего, я вам сама расскажу. Отец неодобрительно посмотрел на маму. — Короче, на тот момент мы с вашим папой только начали встречаться, и он снимал однокомнатную квартиру недалеко от института, — начала мама рассказ, садясь рядом с отцом, который с любопытством стал слушать ее. — Так вот, в этот день я должна была забежать к вашему папе, чтобы потом вместе пойти в кино. Звоню я в дверь, раза четыре звоню, но никто не открывает, а потом раздается такой грустный голос: «Открыто». Я потихоньку открываю дверь и что вижу: ваш отец сидит в самом дальнем углу квартиры. Возле него лежит кисточка и банка с краской. Я смотрю на пол, а потом на вашего папу, не решаясь сделать шаг вперед. Спрашиваю, что он там сидит, а он отвечает, что начал пол красить с двери и в итоге закрасил себя в угол. Опыта в таком деле нет: самостоятельная жизнь началась недавно. Я смеюсь и спрашиваю, что грустный-то, а он говорит, что краска сохнет двадцать четыре часа, что еще пятнадцать часов осталось сидеть, а в туалет и поесть уж очень хочется. Я тогда просто чуть со смеху на этот покрашенный пол не упала. Вот видите, ваш папаша еще не то вытворял. — Сама-то не лучше, — сквозь смех произнес отец, вспоминая молодость. — А это уже другая история, — улыбнулась мама, погладив отца по руке и, встав из-за стола, подошла к нам. — Офигеть. И чего вы нам никогда об этом не рассказывали? — удивленно уставился я на родителей. — Ну, как-то повода не было, да и неинтересно все это. — Еще как интересно, — засмеялся я. — Мам, мы скоро в гости пойдем, так что нас не теряйте, — решил предупредить я родителей. — Хорошо, — ответила мама, потрепав брата по голове. — А к кому пойдете? — К Романовым, — сказал я, беря печенье с тарелки. — О, к тем самым, с которыми вы не ладили?! — возмутилась она. — Ага, — ответил старший, вставая из-за стола. — Что ж, хорошо. — Это те близнецы, из-за которых вам пришлось отрабатывать неделю наказания, да? — поинтересовался папа у нас. — Ага, те самые, — подтвердил я папины слова. — Бедные учителя, — засмеялся папа, — еще одни близнецы. Поблагодарив маму за печенье, мы прошли в свою комнату. Я потеснил Марьяна на его кровати: лезть на свой ярус не хотелось, а вот полежать после еды — так очень. — Слушай, а у мамы в среду день рождение! — внезапно вспомнил я про такой важный день. — И точно ведь! — брат внимательно посмотрел на меня. — Совсем замотались с этим дежурством… Что дарить-то будем? Я лишь пожал плечами, как затем… — Не знаю. Может… А давай попробуем испечь мамин любимый торт с вареной сгущенкой? — А что, это идея! — улыбнулся весело старший. — Мы сами его испечем, что ее непременно обрадует. Думаю, это будет лучший подарок. — Ага, — поддержал я Марьяна, так как идея мне очень понравилась. После этого я встал с кровати и пошел к компьютерному столу. Достав из сумки учебник по русскому, я открыл его на нужной странице и принялся за домашку, в то время как брат решил поваляться на кровати. — Мальчики, — в комнату к нам заглянула сестра. — Да? — протянул Марьян, переваливаясь на живот и уставившись на дверь. — Вот вам деньги — сходите, положите мне на телефон, пожалуйста. Я сейчас на работу, срочно вызвали, а времени нет отвлекаться, — затараторила она. — Без проблем, — я подошел к сестре и, взяв деньги, положил их в карман. — Спасибо, мои чертенята, — улыбнулась Анька и скрылась за дверью. Мы с братом переглянулись и засмеялись. Ну, любит нас, сестра, любит. Вскоре мы начали собираться в гости к Романовым. Не знаю как Марьяну, а мне было интересно посмотреть, как живут эти близнецы. Но когда же мы подошли к автомату, то обнаружили довольно приличную очередь около него. Пока Марьян занял очередь за молодой девушкой, я прошел вперед посмотреть, почему все стоят. И каково было мое удивление, когда я увидел ту самую бабулю, которая телефон мне возвратила. Тот же ярко фиолетовый в красный цветочек платок, тот же костыль с коричневой лакированной ручкой. Та же авоська… Да, и что же вы думаете бабуля с автоматом делала? — Черт поймешь эту технику, — бурчала бабуля, тыкая костлявыми пальцами на разные кнопки. Тут на экране высветилось: «подтвердите правильность набранного номера». Бабушка, ругаясь, склоняется еще ниже над автоматом и кричит: — Подтверждаю! Люди, нет, чтобы объяснить бабуле, что да как, стоят и хохочут над ней. Интересно, как давно бабушка тут стоит? — Бабушка, Вам помочь? — решил я немного вмешаться в этот процесс. — Спасибо внучек. Помоги, а то там стоят, никто не может помочь бедной старушке. Эта техника меня в гроб загонит! Некому старой бабушке положить деньги на телефон: соседка уехала на дачу, а деньги и закончилось. Доверять никому не хочу — вдруг своруют еще, а на эти деньги можно купить две буханки хлеба, молока и масла сливочного…— начала она активно перечислять. Я улыбнулся и, взяв бабулину денежку, втолкнул ее в отверстие автомата и перечислил их на нужный номер. За это бабуля поблагодарила меня, а я не стал вставать в очередь и, быстро положив деньги сестре на телефон, смотался с братом под неодобрительные крики людей, что в очередь становиться нужно. Сами виноваты! Через полтора часа мы уже стояли в прихожей у Романовых. — А где ваша мама? — поинтересовался Марьян у Стаса. — Работает. Сегодня в ночную смену. Сняв верхнюю одежду и разувшись, мы прошли за парнями на кухню. Там нас ждал горячий шоколад и вишневый пирог. — Мама готовила, — похвалился Степа, смотря с каким-то вожделением на меня. Я сел рядом со Стасом, а Марьян со Степой сели напротив нас. Время потихоньку шло. Мы сидели, весело болтали, угощаясь вкусным пирогом, как вдруг Стас выпалил: — Не туда, сука! Я сразу посмотрел на Степана, который густо покраснел и выпрямился. — Что такое? — поинтересовался Марьян. — Ничего, — прошипел Стас, смотря на брата с нескрываемой злостью. Что ж Степа натворил, что так покраснел? После второй кружки шоколада, мы направились в зал. Но мне недолго удалось просидеть перед телевизором, Степа встал и позвал меня с собой к себе в комнату. Я же взглянул на Марьяна, и тот как будто взглядом мне говорил: «Иди уже, идиот». Встав с дивана, я пошел за Романовым. Комната братьев была выдержана в фисташковых и бежевых тонах. Благодаря этим нежным цветам в комнате создавался уют и теплая атмосфера, которая успокаивала. В помещении было чисто: все вещи не были разбросаны, как у нас с Марьяном, и стул не служил шкафом для одежды. В комнате стоял большой светло-коричневый шкаф, рядом с ним находился такого же цвета комод. Две кровати стояли в разных частях комнаты и компьютерный стол — возле окна. Шторы были фисташкового цвета, а обои на стенах нежного бежевого оттенка с каким-то рисунком. На шкафу лежало несколько футбольных мячей, им же составлял компанию волейбольный мяч. Мое внимание привлекла фотография, стоящая на компьютерном столе. На ней близнецы совсем маленькие, но такие забавные. Уже здесь видно, кто из них Стас, так как один близнец был запечатлен с фингалом под глазом. Я присел на одну из кроватей, стоящую рядом с компьютерным столом. — Ты что-то хотел мне сказать? — обратил я свое внимание на Степу, который уведя взгляд в сторону, сел рядом со мной. — Не то, чтобы сказать. Просто хотел побыть с тобой наедине, — я тут же посмотрел на выход из комнаты. Как я успел заметить, дверь Степа прикрыл. — Как тебе наша с братом комната? — парень внимательно уставился на меня. — Очень уютная. — Спасибо, — улыбнулся Степа, двигаясь ближе ко мне. Я отодвинулся от него, а Степан непонимающе уставился на меня и снова придвинулся ближе. Я, нахмурившись, отсел от Романова, а он снова подсел ко мне, сокращая между нами расстояние. Только хотел было снова отсесть, как ебнулся с кровати на пол. — Прости, — выпалил Романов, вставая и протягивая мне руку, помогая встать. — Ничего, — отозвался я, потирая пятую точку. Мы снова уселись на кровать, и в этот раз Степа положил свою руку поверх моей, слегка сжимая ладонь. Эти карие глаза затягивали меня. Они были такими темными, такими манящими, что хотелось окунуться в эту глубину, погрузиться в нее с головой и больше не возвращаться в эту реальность. — Мадлен, не убегай, — прошептал Степа, придвигаясь ближе ко мне. Я молчал, заворожено смотря на него. Парень нежно провел ладонью по моей щеке, а затем скользнул пальцами по шее и, притянув меня ближе к себе за талию, прошептал прямо в губы: — Пора возвращать должок. Я немного напрягся, ведь не знал, что долги так быстро возвращать нужно! Степа взял мою ладонь в свою руку и поднес ее к своим губам, целуя мои пальцы. Такой инициативы я никак не ожидал от парня. Но я не отстранился от одноклассника. Наше дыхание слилось, а его губы так близко… Сладкое желание захлестнуло жгучей волной мое тело — и я уже просто не мог остановиться. Посмотрев парню в глаза, коснулся его обветренных губ своими. Степа тут же углубил поцелуй, будто боясь, что это всего лишь сон. Закрыв глаза, я схватился за талию парня руками, повалив его на подушки. Языком Степа прошелся по моим губам, чем вызвал громкий стон с моей стороны. Я перехватил руки парня и сжал их за запястья перед собой, не дав Степке шанса дотронуться до себя. Нет, не сейчас. Я хочу сам удостовериться, что именно он виновен в этих острых, новых ощущениях. Прерываюсь лишь для того, чтобы отдышаться, снова целую парня, чуть посасывая нижнюю, верхнюю губу, а затем углубляю поцелуй, проникая языком в жаркую глубину его рта, сплетаясь с языком парня. Неумелые поцелуи, переходящие во что-то страстное, дарят нам новые чувства, восторг, наслаждение, подогревают интерес, подстегивая нас к новым, необузданным, но таким желанным действиям. Я уже ослабил хватку — и Степа тут же этим воспользовался, забираясь руками мне под свитер, проходясь горячими и немного влажными ладонями по моей талии, бокам, спине. Я прижимаюсь к нему, пытаясь унять это частое сердцебиение, которое отдается в голове. Страшное желание захватило мой разум, оттесняя трезвую мысль на всю происходящую ситуацию. И тут я понимаю, что творю! Резко отстраняюсь от парня и, встав с кровати, смотрю на Степу, такого раскрасневшегося, разомлевшего подо мной. Его губы распухли от поцелуев, волосы растрепались, а ресницы подрагивают и… стояк. Не говоря ни слова, Степа открыл глаза и, встав с кровати, ушел из комнаты. А я остался один со своими мыслями. Через десять минут Романов возвратился уже в нормальном состоянии. Наверное, в ванную ходил. — Прости, — он извиняется снова, за что сам, поди, не знает. Просто нужно начать как-то разговор. — Я не готов. — Я понял. Тишина, повисшая между нами, только усугубляет ситуацию. — Я буду ждать столько, сколько нужно, пока ты сам себе не признаешься в том, что именно ты испытываешь ко мне, — продолжает Романов, смотря мне прямо в глаза. Вижу же, что он превозмогает себя, говоря эти слова. Он ждет, надеется, что я смогу полюбить, да что там, проявить хотя бы симпатию к нему, а не просто интерес. Себе я уже признался, что парень мне небезразличен, но я не хочу торопить события. Немного смущения с нашей стороны — и мы уже свободно разболтались на отвлеченную тему. Я рассказал однокласснику про свою семью, немного о детстве, о своих планах на будущее. Степа, в свою очередь, рассказал про то, что ему нравится, о том, как ему наша школа, про проказы в гимназии и про отца, уход которого он переживает до сих пор. Я понял, что Степе не хватает внимания, поэтому он на меня так и давит. Он боится, что я его отвергну, а поэтому думает, что таким напором меня к себе привяжет быстрее. Развод оставил глубокий отпечаток в душе парня — и он пытается сделать так, чтобы привлечь мое внимание. Осознав это, я изменил свое отношение к Степану. Да, он мне нравится, но парню об этом пока не стоит знать. После разговора мы с ним сделали домашку по русскому языку, справившись вдвоем быстрее. Степа тоже хочет поступить на гуманитарный факультет, как и я, а его брат, как я узнал, на математический. Примерно через полтора часа к нам зашел Марьян, и сказал, что уже пора домой. Попрощавшись с Романовыми, мы направились к остановке. — И о чем же вы разговаривали столько времени? — поинтересовался брат, заходя в автобус. — Да так, о жизни, — улыбнулся я. — А вы? — Да так, о спорте. — А-а-а, понятно, — на этом мы с братом заржали в голос. Пассажиры на нас косились с неодобрением, но нам было все равно. Когда мы приехали домой, родители в это время уже смотрели в зале кино, а сестра с кем-то болтала по телефону. Брат пошел в ванную, а я, любопытный, подошел к комнате сестры, из которой доносился ее звонкий и громкий голос. Но разговор, который я услышал, заставил меня прикрыть рот рукой, чтобы не заржать: — …тебе хорошо говорить, а вот я облажалась. Что случилось?! Да, то и случилось! Короче, решила ему сюрприз сделать, со сливками значит. Впервые на такое решилась, хотелось удивить. Купила шоколадные. Кстати, вкусные. Так вот, значит лежит он весь такой готовый в сливках, а я слизываю их с него, а потом остановившись на самом интересном месте… На каком, на каком? Угадай! Короче, остановившись на самом интересном месте, я начала колебаться. Мне стало страшно, а чтобы он ничего не заметил, выпалила: «Ой, милый, я объелась». Заржав в голос, я побежал быстрее в нашу с братом комнату, чтобы продлить себе жизнь. Так, у Ани завелся хахаль. Кто же он? Интересно, интересно. Да, то, что произошло вечером между мной и Степой, только подтвердило то, что я испытываю к нему. Я не хочу торопиться, а поэтому нужно узнать Степана получше. Интересно, а как дела обстоят у Марьяна?