2 х 2 или как не путать близнецов

Полтора года пролетели незаметно, и за этот промежуток многое произошло. На протяжении этого времени мы взрослели, все больше осознавая, что жизнь не так беззаботна, какой кажется на первый взгляд подросткам. Столкнувшись с неприятностями и проблемами, с разочарованиями и предательством, мир сразу предстает перед глазами иначе. Да, многое произошло за это время. Особенно между мной и Стасом. Следующее полугодие для нас выдалось более трудным, нежели для братьев. То, о чем мы так сильно беспокоилось, не вылилось во что-то большее. Мы со Стасом так и остались друзьями, только с его стороны мне казалось, что он этого так и не принял. С того момента в кинотеатре Стас больше не заговаривал со мной о нас. Да и я не предпринимал никаких попыток, чтобы что-то изменить. Признаюсь, хотя и пообещал себе не думать о том, кто для меня Стас, время от времени, по ночам, эта мысль возвращалась ко мне с новой порцией боли и раздражения. В общем, все было как всегда: мы с братом и Романовыми болтали, шутили, но чувствовалась какая-то недосказанность между мной и Стасом, что ли. И из-за своих сомнений я решил встречаться с новенькой, которая к нам перевелась в начале второго полугодия десятого класса. В ней не было ничего особенного, разве что только темно-карие глаза и конопушки, такие же, как у Романовых. Но яркий оттенок рыжих волос мне с каждым нашим общением все больше напоминал о Стасе, которому эта девушка, как и моему брату, не нравилась. Я видел то, каким злым взглядом он смотрел на нас, ну, а мне было все равно. Я хотел отвлечься от этих мыслей, тех чувств, которые зародышем поселились в моем сердце и начинали прорастать, только дай волю мыслям. Тем более, Лена, так ее звали, буквально после нескольких дней общения со мной и моим братом уже различала нас и беспрепятственно болтала именно со мной, потому что, как она выразилась, я ей был больше интересен, чем Мадлен. Брату было все равно, как и Сашке, на то, что с ней встречаюсь. Вот только пару раз младший пытался поговорить со мной о Стасе. Брат как бы на что-то намекал, но я его тут же обрывал, не давая долететь до моих ушей тем самым словам, которых я не допускал даже в мыслях, не то, чтобы произносить их вслух. Так и прошло полгода: общение с друзьями, девушкой и, конечно, разные приключения, в которые мы с братом и с Романовыми время от времени успевали попадать. Летом мы с Мадленом устроились на подработку и накопленные за три месяца деньги откладывали на машину. Отец пообещал, что, если школа после нас уцелеет, он купит нам машину к выпускному дню. Романовы в это время, пока мы работали, отдыхали за границей со своей матерью и ее будущим мужем, Вячеславом Сергеевичем, который оказался крутым мужиком. Хотя Романовы продолжают общаться со своим отцом, даже со сводной сестрой, с Вячеславом Сергеевичем они неплохо поладили. Степа во время отдыха названивал моему брату через день и болтал с ним часа по три-четыре, рассказывая, где они были да что видали. Стас также звонил мне, рассказывая много чего интересного, но намного реже, чем Степа Мадлену. Лена, как и Романовы, тоже отдыхала с родителями за рубежом. Я звонил ей нечасто, а дозванивался итого реже. Между нами не было крепких чувств. С моей стороны, была замена, может, привязанность, если можно выразиться так, это я позже понял, а с ее… не знаю. В начале нашей дружбы девушка, казалось, была влюблена в меня, но к концу десятого класса я стал замечать, что Лена стала уделять большое внимание Степе, а Мадлен угорал над этим, зная причину того, почему Романов избегает общения с девушкой. Нет, я ее не ревновал, как и Мадлен Степу, ведь он был уверен в своих чувствах к нему, пока кое-что снова не случилось между ними в начале сентября. По случаю одиннадцатого класса, староста, Маргарита, которая так и продолжала докапываться до младшего, не теряя хватки дальше, устроила вечеринку у себя дома. Был приглашен весь класс, но некоторые люди не пришли, как и Сашка, который снова некстати заболел. Гулянка была в самом разгаре, Рита пьяная сидела на диване и хохотала, пока Людка ей пыталась что-то доказать. Всем было весело, играла громкая музыка, алкоголя, как и закусок, хватало на всех. Все было относительно спокойно, но тут кто-то предложил сыграть в бутылочку. Девчонки завизжали, одобряя это предложение, и парни же, конечно, их поддержали. На полу вокруг бутылки уселось много человек, но Степка отказался играть в эту игру, сославшись на головную боль и плохое настроение. Он сюда вообще приходить не хотел, потому что не любит вечеринки, но Мадлен его насильно притащил, а сам и напился, развлекаясь с одноклассниками, бросив Степку на попечение моей бывшей девушки, с которой мы все-таки расстались в конце лета. Об этом я нисколько не жалею, да и Лена тоже, как я понял позже. Мы с ней даже не остались друзьями. Так вот, после десяти минут от игры Мадлену выпало целоваться с Людкой, а Степы в этот момент в зале не было, он куда-то отлучился. Я и Стас сидели рядом с Риткой, которая нам жаловалась на свою жизнь, и тут, когда Мадлену перепал злосчастный поцелуй, в зал зашел Степка. Нет, мы, конечно, понимали со Стасом, что поцелуй был шуткой, но Людка-то засосала Мадлена по самое не хочу, а тот, совсем разомлев от выпивки и жары, и не сопротивлялся этому. Увидев Степана в проходе зала, я даже как-то напугался. Его лицо исказила гримаса злости, а потом он просто грохнулся на пол. Стас охуел от произошедшего и быстро побежал к брату, как и другие одноклассники, побросав игру, окружили плотным кольцом Степана. Мадлен растеряно смотрел по сторонам, а я, пнув его под зад, тоже бросился к Степке. И, когда тот пришел в себя через несколько минут, все успокоились. Мадлен сначала не понял, что произошло, пока я не объяснил ему ситуацию. Вот тогда-то братик мигом протрезвел и понял, что наделал. А ведь он знал, что Степа очень ревнив! Короче, что было дальше — полнейший пиздец. Степка, как пришел в себя, безо всяких разговоров сразу поехал домой. За ним, извинившись, уехал и Стас, который ночью позвонил мне и сообщил, что у Степы поднялась температура. Мадлен в это время спал крепким сном и только утром окончательно понял, что случилось. Ох, как он рвался к Степке, как набирал ему снова и снова, но все безрезультатно. Стас тогда сказал ему оставить в покое брата на время, потому что у того снова случился срыв ночью, и в доказательство этого заценил нам огромный синяк на боку, когда мы с ним встретились на следующий день. Мы со Стасом останавливали Мадлена каждый раз, когда тот хотел, было, поехать к Степе, объясняя, что тот все равно ничего ему не скажет и даже не выслушает. В итоге, Степан целую неделю не ходил в школу, а потом его положили в больницу. Мадлен за это время сам извелся, услышав от Стаса о том, что Степка в больнице из-за нервного истощения. Никто из нас не знал, что шуточный поцелуй можно так серьезно воспринять. Но Мадлен-то тоже умный, знал, к чему это может привести, если даже из-за разговора Мадлена со старостой со Степой такое случалось однажды! Как парень Мадлена еще тогда не убил, когда тот в десятом классе обжимался с Риткой? Я просто поражаюсь его выдержке! В общем, Мадлена Стас не пускал и в больницу, да и сам брат осознал, что ничем это хорошим не закончится, что его визит лишь только еще больше их рассорит. Младшему оставалось лишь довольствоваться рассказами о самочувствии Степы от Стаса и меня либо от Сашки, который пару раз заезжал к Степке. Когда Романова-младшего выписали, я заметил, что он очень похудел и весь его вид говорил, что он многое пережил за последнюю неделю. Брат, как только Степка заявился в школу, сразу бросился к нему, но ни слова не добился. Конечно, одноклассникам, как и учителю, было сказано, что у Степы просто случилось нервное истощение на фоне недосыпа из-за работы, но только мы знали правду. В общем, после долгих уговоров Степы, когда мы уже со Стасом вмешались в это дело, он согласился поговорить с Мадленом, и в тот же вечер они решили дать передышку своим отношениям. Посмотреть, смогут ли они продержаться друг без друга еще время, остались ли между ними какие-то чувства после случившегося. О, эта неделя была просто мозговыносящей. Мы со Стасом на пару наблюдали за мучениями наших братьев, которые пытались стать друзьями, и даже угорали над ними, подначивали, понимая, что ни хрена у них не получится. В это время я чувствовал себя как и раньше, когда мы так беззаботно общались с Романовыми. Пока наши братья выясняли отношения, мы со Стасом успели нечаянно разбить окно в классе, когда нас оставили убираться в качестве наказания за то, что хохотом сорвали урок. Более того, мы с ним еще и парту сломали. Но это уже совсем другая история. В итоге, в выходной день Мадлен все-таки не выдержал последнего дня их проверки чувств и уехал к Степе. Через час приехал ко мне Стас, которого снова выгнали из квартиры. Я был дома один, так как Анька где-то гуляла со своим парнем, а родители ночевали у маминой подруги. Романовы в свою квартиру еще не переехали, решили до конца одиннадцатого класса пожить с матерью. Весь вечер мы со Стасом обсуждали наших братьев да вспоминали десятый класс, а ближе к ночи я понял, что брат и не намеревается возвращаться домой. И тогда Стас решил позвонить младшим, но, как мы поняли позже, зря это сделал, ибо вместо «спасибо» за то, что оставили их одних и помирили, мы услышали громкие стоны, тяжелые вздохи и маты Мадлена, который посылал нас на хуй. Стас заржал, как ненормальный, над этим, сквозь смех предупреждая братьев, чтобы те кота в спальне матери заперли, что если он увидит то, чем они занимаются, ослепнет. К чему же я вспомнил это случай? Да к тому, что воссоединение братьев стало последней каплей в моих чувствах к Стасу. Я их отвергал очень долгое время и даже начал сомневаться, что я действительно к нему что-то испытываю, но все указывало на обратное. Если бы я не влюбился в него, тогда, наверное, не стал бы встречаться с девушкой, которая как внешне, так и по душевным качествам похожа на Стаса. Да, скорее всего, я в него влюбился в тот день, когда мы разгромили класс. Я был очень удивлен тому, что в моей жизни появился такой человек, который похож на меня характером. — Я люблю тебя, — эти вырвавшиеся внезапно слова я прошептал на ухо парню, который не мог отойти от смеха над нашими глупыми братьями. Именно в этот момент перегорела лампочка и взорвалась, а я вздрогнул, осознав, что я сказал эти слова вслух. Хотя света и не было в комнате, я заметил блеск глаз Стаса, который ошарашено смотрел на меня. Потребовалась секунда, прежде чем я успел вдохнуть полной грудью воздух, ибо в следующую мне этого не дал сделать Стас, завладев моими губами. Да, этот поцелуй был обжигающим и очень чувственным. Мы со Стасом задыхались, прерываясь лишь для того, чтобы вдохнуть воздуха, но тут же наши губы снова сливались в безумном поцелуе. — И я тебя… тоже… Очень люблю. И только попробуй потом возразить, паразит, — шепнул мне в отместку Стас, обжигая мое ухо своим горячим дыханием. Следующий наш поцелуй был соленым от слез, что потекли по нашим щекам. Я чувствовал себя очень свободно и легко, как не чувствовал уже давно. Оказалось, это не так уж и легко — признаться человеку в своих чувствах. Особенно когда они хранились в сердце больше года и ждали удобного момента. Мы целовались и смеялись. Ржали, как идиоты, и снова целовались. А потом вспоминали нашу первую встречу и, вообще, все то, что с нами случилось за десятый класс. Общие воспоминания, которые возвратили нас в то беззаботное время. Этой ночью мы спали вдвоем на диване. Между нами больше ничего не произошло. Только поцелуи. Жаркие, пламенные и чувственные. Только объятия. Теплые, желанные и долгожданные. И если я потерял Стаса как друга, то приобрел намного больше. Как ни крути, мы все равно остались с ним вместе. Но возникла одна проблема: как не спутать своего парня с его близнецом? Эта мысль пришла мне в голову в эту же ночь, в то время, как Стас рассказывал мне про свое детство. Я даже на минуту забеспокоился, но потом сразу отлегло от сердца: Романовых можно различить, ибо у парней характеры разные, и, если они начнут их проявлять, сразу видно, кто есть кто. Кроме того, Степа носит часы, которые мы ему подарили на день рождения. Но… а если он отдаст их Стасу, чтобы поугарать над нами с братом? Что ж, тогда с Мадленом будем действовать напролом, но это уже наши проблемы. Запутать Романовых легче простого, что я уже успел понять. На следующий день мы с утра поехали к братьям. При виде Степы я сразу понял, кто был сверху. Оказывается, у них это по очереди. Мадлен по нашим хитрым мордахам понял, что что-то между нами не так. Ну, а мы все и рассказали, как было, не стали ходить вокруг да около, как братья, будто и без их признания мы не знали, что между ними есть чувства. Мадлен сначала дико хохотал, но потом, просмеявшись, рассказал, как Стас ему признался в десятом классе в своей симпатии, думая, что он — это я. Вот в тот момент я и понял, что нужно было это сделать намного раньше, и тогда сейчас, наверное, все было бы по-другому. Но я рад, что именно все так и сложилось. А Степе, как я понял, было до лампочки, что мы со Стасом теперь больше, чем друзья. Но, несмотря на все случившееся, братья искренне радовались за нас, даже подтрунивали, что мы такие идиоты, выжидали столько времени, хотя и так было ясно, к чему это все приведет. Если бы я по-настоящему не влюбился бы в Стаса, хранил бы эти чувства столько времени, накручивая себя, изводясь мыслями, переживаниями? Конечно, нет. На словах это все кажется легким, а вот на деле испытать самому, гораздо тяжелее. И мне просто не хватает слов, чтобы передать свое состояние, ведь я столько пережил. И, наверное, не зря, ибо Бог отпускает нам столько страданий, сколько способны мы вынести. Пусть это было расплатой за то, что я такой дурак. За то, что мы со Стасом такие идиоты. С этого времени все вернулось в нормальное русло: шутки, смех, прогулки до утра, всякие пакости и приключения, которые от нас с Мадленом никак не хотели отвязаться. Что касается наших родителей, то они, как и мать Романовых, ничего не знают, что происходит между их сыновьями. Да и пока никто из нас и братьев не намеревался им ничего рассказывать, даже Аньке или Сашке. Мы с братьями договорились рассказать все родным после второго курса, если останемся вместе. Да, это странно, что две пары близнецов влюбились друг в друга. Но знаете, чем черт не шутит?! В жизни всякое бывает, так что, думаю, это не удивительно. Хотя между мной со Стасом и нашими братьями есть друг к другу чувства, между собой мы тоже сдружились. Стас с Мадленом так вообще стали лучшими друзьями, как и мы со Степой. В общем, нас четверых объединяет многое. Следующее полугодие одиннадцатого класса вообще промчалось незаметно. Бесконечные подготовки к выпускному, экзаменам и так далее. Неизменными остались наши чувства, дружба и мы, ставшие чуточку старше. Экзамены сдали все хорошо, а на выпускном, который мы сначала праздновали в школе, а потом в кафе, отжигали по полной. Мадлен со Степой после торжественной части куда-то смотались. Ключи от класса Мадлен еще в начале выпускного взял у классной руководительницы, так что я даже не сомневался, что именно они там вытворяли. Между нами со Стасом не было такой близости. Только поцелуи, объятия и ласки. Это дело мы решили отложить до моего дня рождения. Я не знал, сколько могут продлиться наши отношения, но наслаждался тем, что было. И мы со Стасом пообещали, что, если захотим прекратить наши отношения, когда они изживут себя, свободно отпустим друг друга. Каждый из нас осознавал, что чувства не могут быть долговечны, но надеялись подарить друг другу немало ярких дней. По окончанию одиннадцатого класса, отец, как и обещал, подарил нам машину, а Романовы в конце лета перебрались в свою квартиру. Мадлен там стал частым гостем. Сегодня и я остался ночевать у Романовых, но проснулся раньше Стаса. Да, мы спим с ним в одной кровати, так как диван они еще не приобрели, а на полу не очень-то и хочется спать. Сладко потянувшись, я посмотрел на Стаса, который досыпал последние минуты до того, как прозвенит будильник. Его я отключил заранее, чтобы не нарушать сон своего парня, ибо реакция Стаса на него меня пугает. Уже четвертый телефон за месяц меняет. Хорошо, что они недорогие, а то бы разорился. Братья уже уехали в университет на машине. Им сегодня к первой паре. Мадлен уже успел поцарапать нашу машину, так что я беспокоился о ее состоянии после сегодняшнего проката. Тем более, права мы еще не получили, так что Мадлен будет в серьезной опасности, если опять во что-нибудь врежется. Подумав о брате, я перевел взгляд на Стаса и присел на кровати. Парень хмурился во сне, а я чуть улыбнулся, находя это забавным. Пора вставать, хватит уже вспоминать прошлое. Убрав челку со лба своего парня, легонько чмокнул в него. Затем в нос, после в губы. Стас недовольно что-то пробурчал и шлепнул меня по руке. Еще один поцелуй, но уже в запястье, на котором красуется шрам, о причине появления которого я узнал гораздо позже. Быстро отогнав плохие воспоминания, я снова прикоснулся губами к руке Стаса, проведя по всей длине шрама языком. Сомнения… Сколько их может уместиться в голове, душе человека? Словно не ведая, что происходило все это время на самом деле, я обманывал себя во многом. И может быть, я сейчас с собой не до конца честен относительно себя и Стаса… По поводу того, что же все-таки происходит между нами. Мы ничего не обещали друг другу. Да и это к лучшему. Мы просто запутались. И очень сильно. — Скотина, все-таки разбудил, — прошептал Романов, улыбаясь. Открыв сонные глаза, парень уставился на меня. — Хватит спать, братья уже давно уехали, и нам нельзя отлынивать. Все-таки уже не в школе учимся. Хоть мы с братьями и учимся в одном университете, поступили на разные факультеты. Мы со Стасом — на математическом, а Мадлен и Степа — на гуманитарном факультете. А Сашка так вообще учится в другом университете, так что видимся мы с ним нечасто. Пока я одевался, Стас успел приготовить завтрак, после которого мы поехали на автобусе в универ. — Залесский, Романов! — услышали мы знакомый громкий голос в конце коридора, когда зашли в здание и поднялись на второй этаж. Мы со Стасом переглянулись, а потом уставились на наших братьев, которые радостно нам помахали, а затем глянули на нас так, будто нам светит великий пиздец. У братьев пары сегодня в этом же корпусе, что и у нас. Эти идиоты, после случившегося в начале одиннадцатого класса, теперь практически всегда вместе. Не успели мы обмолвиться и словом, как неожиданно из-за угла коридора вылетел, да-да, именно вылетел низенький мужчина с завидным брюшком. Волосенки профессора разметались в разные стороны, а сам он чуть ли слюной не брызгал, так был зол! — Опять что-то натворили, — прошептал Стас, неодобрительно смотря на братьев, которые подошли к нам. Да, всего лишь первая неделя учебы в универе, а братья и тут успели натворить дел. — Залесский, Романов! — закричал преподаватель, смотря на нас. — Ну что? — протянул Степан с видом «да отвяжись ты от нас». — Для чего вы перепутали папки с образцами документов? Это моя работа, которой я посвятил более трех лет, мне ее сдавать через четыре дня! Вы представляете, сколько времени придется потратить мне на их разбор?! — негодовал препод. Стас повернулся к мужчине, Мадлен последовал его примеру. В итоге, мы вчетвером уставились на препода, а тот, обалдев, переводил взгляд то на нас со Стасом, то на Мадлена со Степой. Так как мы еще и одеты были одинаково, преподаватель явно был введен в заблуждение. — Романов… Залесский… Залесский… Романов… — шептал преподаватель, пытаясь различить, кто Мадлен и Степа из нас четверых. — Станислав Викторович, мы всего лишь хотели исправить ошибки в своих работах. Видимо, напутали с папками, — виновато протянул Мадлен, следя за взглядом преподавателя, который с нескрываемым удивлением рассматривал нас. Кажется, брата моего он так и не услышал. — Мы близнецы, — решил продолжить разговор Стас, видно, поняв, что препод нас наверняка спутает. — Да Бог с вами! — очухался преподаватель. — Залесский, Романов, сейчас пойдете в кабинет и будете разбирать эти папки. И пока не приведете их в надлежащий вид, никуда не выпущу! — продолжил свое возмущение мужчина. Схватив меня и Стаса за руки, Станислав Викторович направился вперед. Мы и слова сказать не успели, лишь удивленно посмотрели друг на друга. — Извините, но мы Стас и Марьян! Это наши братья все устроили! — Мне все равно, — прошипел раздраженно препод, таща нас офигевших в кабинет. Я обернулся и посмотрел на Мадлена, который подняв большой палец вверх, подмигнул мне. Ну, когда же люди научатся различать близнецов? Из-за братьев перепало мне и Стасу разбирать какие-то папки. А преподу вообще пофиг, кто есть кто, лишь бы дело сделали. Чувствую, сегодня нам не ко второй паре, а дай Бог, хоть к третьей или четвертой успеть! — Так, Мадлен, Степа, кабинет в вашем распоряжении, ну, а я пошел на совещание. А когда вернусь, чтобы каждая страничка работы была на своем месте! — с этими словами мужчина, оставив нас в кабинете, вышел и запер нас в помещении. Я обернулся и увидел довольно-таки большое количество папок и распечаток, валяющихся на полу. — Мне кажется, или братья здесь решили пол ими устелить? — Да уж… Вот что получается, когда путаешь близнецов, — чуть улыбнулся Стас, коснувшись моей руки пальцами, созерцая предстоящую работу, которую обеспечили нам младшие братья. Смотря на это, чувствую, что и здесь, в универе, преподавателям будет ой, как неспокойно. Если одна пара близнецов — это кошмар, так чего же ждать когда рядом с ними появляется вторая пара? Так что самое интересное у нас еще впереди… Держись, универ!