Лучший из моих снов

      Римская ночь была тепла и ещё очень молода.       - Как тебе нравится больше всего? Да, ладно, не смущайся ты, скажи, - Алукард оторвался от любовника и с любопытством ожидал ответа.       - Не смущаюсь. Просто… хм… Нашёл время для разговоров!       - А почему – нет? Давай говори, а то мне станет скучно, и я уйду.       - Напугал, тоже мне, - Андерсон ухмыльнулся. – Но ладно, если ты настаиваешь. Вот так.       Александр встал на колени, подвинул к себе лежащего на спине вампира и закинул его ноги себе на плечи.       - Ты неисправим: каким угодно способом, но лишь бы заправить мне по самое не хочу.       - Ты спросил, я ответил, шутник, - Андерсон потянул Алукарда на себя, - теперь не отвертишься, - и ввёл член в вожделенную узость.       - И не собирался. Но ты всё-таки полегче: с такими, хе, параметрами, как у тебя, осторожнее надо.       - Заткнись, - немного хриплым голосом, - я ещё ничего практически не сделал, - начиная двигаться.       - А уже рычишь. Не… заткнусь. У меня… сегодня… такое… наст... ро… е… - с придыханием, прерываясь на полуслове, опуская одну ногу и обвивая ею Александра.       Андерсон потянул на себя сильнее, обнимая стройные бёдра, теперь уже действительно рыча от удовольствия, ловя ответные движения. Обхватил идеально красивый стоящий член, – в нём, вообще, есть что-нибудь некрасивое? – двигая рукой в такт, увеличив темп, сходя с ума от вздохов и стонов. Захватывающая, поглощающая страсть. Теперь уж точно не до разговоров. Глубже, на полную длину. Как заказывали, Ваше сиятельство. Ещё немного и… Рука, вцепившаяся в бедро острыми когтями, останавливающая, низкий, с томным, лишающим рассудка бархатом, голос:       - Подожди… Остановись… вот так. Не делай… ничего.       Не подчиниться было почему-то невозможно. Александр задержался, прекратив движение, придерживая любовника под гибкую спину, не выходя из него. Алукард, лихорадочно сверкая глазами из-под чёлки, то ли скалясь, то ли улыбаясь, двинул бёдрами, тазом, по кругу, сжимая мышцы, обхватывая сильнее, ещё раз, и ещё… Глубже некуда.       - Нравится? Тебе нравится - я знаю, - с каким-то уже безумным блеском в глазах.       - Да… очень. Только не останавливайся… Ал…       Ты его просишь. Он тобой управляет, вертит, как хочет. Один – ноль.       - Я сейчас кончу… - перед глазами - туман, вспышки то ли ангельского, то ли дьявольского наслаждения.       - Давай. Я этого и жду.       Ещё одно движение. Потрясающий, бешеный, нереальный оргазм, и Александр просто упал на вампира, почти без сил. Нет, отлежаться и отдышаться никто здесь шанса не давал.       - Да. Убедился: нравится.       Вот мерзавец. У него хватает сил ёрничать. Настроение у него такое сегодня, ага. Андерсон протянул руку… Ну-ну. Это, видимо, ещё не всё. Продолжим.       - А тебе не нравится? Так просто, из любви к искусству? – не снимая руку со всё ещё стоящего члена.       - Ну, сделай с этим что-нибудь, - откинув голову, насмешливо глядя в глаза затуманенным красным взором.       - Ты хочешь?..       - Очень хочу. Не стесняйся, Андерсон. Давай, - то ли смеясь, то ли дрожа от желания.       Александра вдруг начал разбирать смех. Он с трудом представлял себе, как будет это делать. На плечи легли руки, подталкивая вниз. Голос Алукарда, уже без всякой насмешки:       - Техника – дело десятое. Делай, как для себя. Ты же мужчина, и ты же… меня чувствуешь, я знаю, - пауза. – Пожалуйста.       Его желания. Ты, чёрт возьми, подчиняешься всем его желаниям, он бы мог и не просить. Александр начал спускаться вниз, целуя гладкое тело: грудь, плоский живот, ниже… Дотронулся губами до головки, облизал, взял в рот. Он чувствовал изящные пальцы в своих волосах, он делал это, как для себя, наслаждаясь заполняющей рот плотью, лаская, обхватывая, принимая в себя, наслаждаясь ответными движениями бёдер, наслаждаясь стонами. Раздирающие плечи когти, – он всегда так делает, когда кончает, - сотрясение, срывающийся низкий голос… Вкус – лёгкая горечь, ненавязчивая сладость – такой же, как он сам, неуловимый. Не отпускать пока. Его никогда не хочется отпускать. Александр подчинился сильным рукам, тянущим его наверх, всё ещё немного дрожащим, ответил на сумасшедший, переходящий в долгий и глубокий, поцелуй, поглаживая мягкие волосы, шею и лицо, успокаивая. Сколько времени прошло, прежде чем они оторвались друг от друга? Кто бы знал… И сразу же:       - Вот мне интересно: то, что я с тобой кончаю по чёрт-те сколько раз чуть ли не каждую ночь – это что? Я, конечно, то, что я есть, но я не сексуальный маньяк. Это твои ватиканские штучки? Специальная магия. Ворожба!       - Ты точно когда-нибудь договоришься, крамольник. Ты в своём уме? Ты ещё скажи, что я использую специальные афродизиаки… для привлечения вампиров.       Андерсон хотел бы устроить вампиру взбучку, но желание рассмеяться снова перевешивало.       - А что? Очень даже верю в это, - Алукард хохотнул. – Ну, а как иначе всё это объяснить? Когда я впервые здесь появился, я вообще не собирался… Ну, в общем, не то… И что получилось?       - Ха! Получилось то, что получилось. И пришёл ты за тем самым. Разве что... Ты хотел меня оттрахать, так? Вот-вот - маньяк и есть. Сексуальный.       - «Оттрахать» - что за выражение? Ты неотёсанный мужлан, Андерсон! - вампир состроил оскорблённое и возмущённое лицо, но не удержался и теперь уже в голос рассмеялся.       - Ладно, пусть так. А то, что я постоянно тебя хочу? И мой «вечный стояк» (изысканный ты мой, тебя цитирую) - это что? Уж точно не результат «наших ватиканских экспериментов», а твоя вина, сиятельство. Ты какими афродизиаками пользуешься? Это что за вампирские «штучки»?       Алукард изобразил серьёзность и задумчивость, возвёл глаза к потолку и изрёк:       - Получается, что взаимно… «Один – один» всё-таки. Ничья, Андерсон. Это я к вопросу счёта, - и снова расхохотался.       - Ах ты… Я тебе сколько раз говорил: «Не лезь ко мне в голову!» - Александр дал Алукарду очень лёгкую затрещину.       - Вот мужлан и есть. Дикарь! – картинно прикрываясь рукой от следующего удара, который никто не собирался ему наносить. – У меня когда-нибудь голова отвалится от твоих оплеух. А! Понятно: этого ты и добиваешься. Хитрая тактика, ничего не скажешь.       - Заткнись, я тебя умоляю, - смех Андерсон уже не сдерживал. – Хотя снести тебе башку – мысль интересная, - пытаясь сурово нахмуриться.       - Так, всё! Я всё равно регенерирую, и… Это плохо кончится.       - Для кого?       - Для тебя, человек, плохо кончится.       - А, может, для тебя, нежить?       - А вот мы сейчас и посмотрим, - вампир начал сползать вниз, нахально глядя в глаза, - мужчина с вечным стояком, - где-то уже в районе живота клацнул зубами.       - Эй! Давай без зубов, кровопийца!       - Ага, боишься? Правильно делаешь, что боишься, человек.       - Я? Тебя?       Александр хотел схватить Алукарда за шею и тряхнуть хорошенько, уже дотронулся рукой до волос, но почувствовал прохладные губы, неожиданно ласково целующие, а потом – влажный вылизывающий язык. Задыхаясь от предвкушения, не убирая руку из копны чёрных волос, отдался и губам, и языку.       И не станет тебе скучно, и не уйдёшь ты никуда. Пугает он. Зубами. А делает, как для себя.       Тёплая ночь накрыла их своим тёмным крылом.