Лучший из моих снов

      - Ты устал, и это заметно. Не спорь! И не изображай вечную неутомимость: человек может быть уставшим. Даже ты. Изредка, – красный взор менялся, смягчаясь: - Уступи мне хоть раз. Сдайся, черти тебя задери! Это же не война, - Алукард немного натянуто улыбнулся.       Алукард сегодня злился и явно хотел завладеть инициативой.       - А что изобразить?       - Ничего. Просто расслабься. Позволь себе… И мне.       Александр приобнял вампира и, ни слова не говоря, провёл губами по его щеке, поцеловал в висок, после чего откинулся на подушку, раскинул руки в стороны, всем своим видом демонстрируя покорность и готовность сдаться. Тень шёлково заскользила по телу, обнимая ласково, мягко обволакивая, прикасаясь прохладными губами, расслабляя и дразня одновременно. Тени обхватили, обвили запястья, привязали их к спинке кровати. «Фиксируешь, чтобы я не дёргался?» - «Молчи. Не говори, что тебе не нравится». – «Не скажу». Говорить не хотелось. И слов не было.       Алукард раздвинул его ноги и начал вылизывать его: влажным языком по внутренней стороне бедра, по промежности, останавливаясь, присасываясь, то увеличивая нажим, то ослабляя. «Я говорил тебе, что ты сумасшедший?» - «Да. Молчи. Лучше поцелуй меня». Алукард поднялся наверх и захватил его губы своими. Долгий, страстный поцелуй, прерванный требовательным: «Теперь поцелуй его». Тень соскользнула с рук, высвободила их, приподняла его, а он подтянул Алукарда выше, поднимая над собой, подхватил его под ягодицы, приблизил к лицу, жадно обхватил губами головку, с упоением начал сосать. Рука вампира легла на затылок, длинные пальцы медленно перебирали волосы. Александр доставлял удовольствие любовнику и заводился сам, заводился всё сильнее, но Алукард остановил его, сбивающимся голосом произнёс: «Подожди. Не так…» - и снова сполз вниз. Руки снова притянуло к спинке, и оставалось только хмыкнуть про себя и подчиниться, и тут же утонуть в жарких волнах. Алукард нежно пососал и вылизал ему яйца, а после развёл его бёдра шире, уверенно и властно, и уже не снижал ни нажима, ни натиска: язык его стал острым и твёрдым, и он входил этим языком в задний проход, выходил, заменял язык пальцами, а языком двигался по промежности, добирался до члена, облизывал его от основания до головки, сосал, а после обхватывал его рукой, а губами двигался обратно, посасывая и целуя, и снова входил языком внутрь. Александр задыхался от вожделения, не понимая, чего ему хочется больше. Отодрать вампира в жёсткой форме за эти медленные пытки удовольствиями? Позволить ему сделать с собой то же самое? «Я схожу с ума», - промелькнуло в мыслях и тут же исчезло, поглощённое сладострастным жаром. «Сделай это», - выдохнул он. «Что сделать?» - прошелестела тень. «Издеваешься? Ну, ладно, - почти изнемогая от желания. – Сделай это уже. Оттрахай меня!» Тень вздохнула, не освобождая его рук: «Без одолжений, Андерсон. Зачем? Ты же хочешь меня - так или иначе», - и тут же отпустила его, давая волю делать всё, что заблагорассудится. Он дотянулся, провёл рукой по густым волосам: «Хочу. Сделай это, Ал». Алукард поднял голову. «Да?» - «Да. Чтоб тебя! Трахни меня! Не руками. И не языком». Алукард хищно улыбнулся, встал на колени, подтянул его к себе обеими руками за бёдра, приподнял и осторожно вошёл в него, и тут же выгнулся, запрокинув голову назад, а после резко подался вперёд, продвигаясь глубже, ускоряясь. В рубиновых глазах запылали дикие вспышки. Алукард трахал его, словно одержимый, напористо, грубо, не обращая внимания на реакции, не требуя ответа. «Так, как я его в первый раз», - подумалось сквозь чужую страсть и собственную боль, и он вцепился в бедро Алукарда, приостанавливая его, схватил его за руку и положил её себе на член. Вампир замедлил движение, почти остановился вдруг, будто очнувшись, и посмотрел ему в глаза. «Алекс… Нет…» - и Алукард выскользнул из него, и тут же его обняло тенями, подняло. Алукард опускал его на себя, спиной к себе, обхватывая руку бархатной тенью, отводя её назад, направляя, выдыхая с дрожью в голосе: «Дотронься». Смыкая его пальцы на своём раскалённом и твёрдом как камень члене: «Как я мог удержаться?» Раскрывая его пальцами, удерживая его руку, сближаясь: «Не отпускай пока». «Я возьму тебя… Вот так, - входя в него сзади, сажая на себя, вцепившись в его бицепсы руками. - Алекс…» Снова заводясь и заводя, Алукард начал двигаться, теперь ритмично и ровно, уткнувшись лицом в шею, дотрагиваясь губами. Прохладные руки обнимали, обвивали торс, гладили, опускаясь ниже, к бёдрам. Почти утраченное, схлынувшее удовольствие возвращалось, накатывая волнами, медленно, в такт. Ему захотелось ускорить это, приблизить пик наслаждения. «Не надо, - Алукард поймал и остановил его руку, шепча: - Просто почувствуй меня. Отдайся мне. Полностью отдайся».       Сильные руки, крепко держащие, задающие движение, регулирующие темп и ритм. Жаркий шёпот в ухо: «Я очень ревную тебя. К твоему блондинистому Максвеллу. Ко всем. К… К Нему. Я не могу… не могу с собой справиться. Что мне делать? Я не хочу ни с кем тебя делить. Алекс… Я помешан на тебе». И руки поглаживают живот, перемещаются к бёдрам, сжимают сильнее, тянут назад и вниз, задерживают. «Прекрати, - хрипло шептал он в ответ. – Что тебе надо ещё, чтоб понять, что я только твой?» И шёлк волос. И заполняющая его твёрдая плоть, двигающаяся в нём, проникающая глубже, доставляющая несказанное наслаждение, новое, прежде ему недоступное. Ему захотелось, чтобы это новое неописуемое чувство не прекращалось, длилось и длилось. Он перестал думать, вошёл в ритм, слился с любовником и отдался удовольствию. Умопомрачительная сладость, овладевшая им и переполнявшая его, смешалась с резкой болью – вампир, натягивая его на себя, входя глубже, впился зубами ему в плечо. И эта боль неожиданно соединилась со сладостью, усиливая, умножая, продлевая ощущения, делая их бесконечными и невыносимо острыми. Сердце билось как бешеное, словно готово было выскочить из груди, и мир вокруг исчез – воплотился в неземном и безграничном удовольствии по имени… «Да! Да… Повтори моё имя. Скажи мне… - низкий, с придыханием голос – будто сквозь толщу воды. – Скажи, как тебе хорошо со мной. Говори, что ты чувствуешь». И он говорил, шептал что-то. И слышал что-то в ответ. Ненормально сладкое, пронзительно острое. Он кончал, и его дрожь соединялась с дрожью Алукарда, его шёпот вливался в низкий, завораживающий шёпот. Он повернул голову и поймал прохладные, горько-солёные, изумительно сладкие губы своими губами.       Они лежали, не разжимая объятий, и Алукард вылизывал прокушенное, уже затянувшееся плечо, и к Александру постепенно возвращалось осознание реальности. Как выразить спутанные от произошедшего чувства, он понятия не имел, а потому рявкнул:       - Ты меня укусил!       Алукард пошевелился, приподнялся и посмотрел ему в глаза:       - «Укусил». Я чуть контроль не потерял. Еле удержался, веришь? Чтобы по-настоящему не… – пауза. – Я не понял: это всё, что ты заметил и почувствовал?       Александр отвёл взгляд.       - Так. Ясно. Запишу в список своих побед ещё одну: я добился твоего смущения. Это дорогого стоит - это нечто невиданное. Эй, никаких затрещин! Успокойся. И согласись. Я же говорил, что сделаю это, и что тебе понравится. Глупо отрицать - понравилось.       - Говорил. Глупо. Виртуоз! - буркнул Александр. – Но это не повод…       - Повод, повод, - Алукард удовлетворённо улыбнулся. – Буду тебя теперь шантажировать. Припоминать тебе буду. Обязательно!       Александр поймал себя на том, что ему не хочется вступать в перепалку, противоречить – ничего не хочется, кроме того, чтобы этот кровопийца был рядом.       - И я тебе, - лениво проговорил он, глядя в потолок. – Про твои слабости. Чего я только от тебя не наслушался за это время, - он перевёл взгляд на Алукарда: - Ал, я давно уже не веду счёт, и ты это знаешь. И я знаю, что ты не играешь теперь, а просто не можешь обойтись без своих подколок, - он развернул отвернувшегося было вампира к себе лицом. – И я не буду записывать в список своих побед то, что могу смутить тебя. Всё, я - в ванную, ты - за вином!       Он поднялся с кровати и услышал:       - А-лекс-андр… Моё наваждение. Мне всё время кажется, что я сплю и вижу тебя во сне, что так наяву не бывает. И я не хочу просыпаться. Скажи мне, лучший из моих снов, как это у людей называется?       Он обернулся, справившись с вновь накатившим смущением, и встретил глазами задумчивый рубиновый взгляд. «Не знаю, - подумал он. – Зачем слова?» «Дикарь и варвар… - прочитал он в мигом оживившемся красном взоре. - Что с тебя взять?» Алукард улыбнулся и весело звякнул бокалом о бокал.