Чей baby?

— Ну что, Грейнджер, как самочувствие? — Джордж Уизли склонился над кроватью Гермионы, которая уже три дня валялась в больничном крыле. Надо сказать, что все произошло довольно эпично. Все началось с того, что ещё в самый первый день, Гермиона, как староста, успела отчитать их за непозволительное поведение. Эти двое, мало того, что начали распространять свои товары буквально повсеместно, так еще и успели всучить неосведомленным первокурсникам какие-то петарды, которые взорвались спустя считанные секунды. И да, также стоит отметить, что самые веселые близнецы всей Англии решили-таки вернуться в школу, дабы окончить обучение. На вопрос «Зачем вам это все?» они отвечали, что в наше время нужно быть культурным и высокообразованным человеком. Но друзья и семья склонялись к выводу, что все-таки им стало скучно за пределами школы, да и распространять свои великие изобретения гораздо удобней среди таких же шалопаев, какими остались они. Так вот, когда на весь замок прогремел взрыв, еще посоперничающий с тем, что может приключиться на Зельеварении с Невиллом или даже с буднями Симуса, — хохот, конечно, стоял стеной, но Гермиона, как самая ответственная, исполнительная и супер-пупер умная, посчитала нужным привлечь к ответственности виновников сия торжества. Пожалуй, самой большой ее ошибкой стало то, что нравоучительные лекции она начала проводить, так сказать, не отходя от кассы. Речь она зарядила вдохновляющую, вполне грейнджеровскую. Итак, два великовозрастных оболтуса получили сполна от восемнадцатилетней ведьмы, которая стояла сурово сложив руки на груди и нарочито поджав губы, тем самым выказывая своё недовольство. На это близнецы в один голос выдали: — Месть! — Джордж, ты думаешь о том же, о чем и я? — Фред с хитрецой посмотрел на брата, а тот наигранно задумался. — Ну, если ты имеешь в виду то новое зелье, которое мы ещё не успели опробовать и которое может оказаться в тарелке или кубке Гермионы, то да, я думаю о том же, о чем и ты, — они подарили друг другу коварные улыбки и синхронно повернулись к Гермионе. — Только попробуйте! — угрожающе шепнула Грейнджер в ответ. — Вот и попробуем! — вновь в один голос сказали близнецы и удалились по направлению к гостиной. И что мы имеем в итоге: Гермиона, не прикасающаяся к еде с неделю и не принимающая пищу из любых рук; близнецы, которые всегда лукаво щурятся и улыбаются, то и дело напоминая о своём обещании бедной Грейнджер; ну и остальная масса, которая ни черта ничего не понимает. Вот так Гермиона-вся-из-себя-староста загремела в больничку, а до боли участливые Фред и Джордж принесли куриного супчику на серебряном подносе, элегантно украшенном вазой с непонятным цветком. Мадам Помфри, как всегда мечущаяся по всему лазарету, увидев которых по счету посетителей мисс Грейнджер, бегло их поприветствовала: — О, молодые люди, это так мило с вашей стороны! Она так сильно истощена, и боюсь, одним шоколадом тут не обойдешься. Такая пища ей сейчас только на пользу пойдет! И только она собралась снова унестись в неизвестном направлении, как Гермиона ядовито буркнула: — Конечно, мне же для полного счастья только их экспериментальных зелий не хватало! Мадам Помфри резко развернулась и с негодованием воскликнула: — Близнецы Уизли, вы совсем, прошу прощения, обалдели?! Какие зелья? Мисс Грейнджер же беременна! Сказав это, она упорхнула к следующему больному, который, кажется, переел Блевательных батончиков. Глаза Гермионы распахнулись, а близнецы с привычной синхронностью повернули головы в ее сторону. Удивленно приподняв брови, часто, но медленно поморгав, на перебой сказали: — Опа! — Ты нам… — Ничего не хочешь… — Рассказать? Согласитесь, вот здесь-то и начинается самое интересное.