when you say jump, i say how high daddy?

У Намджуна было очень много обязанностей. Когда он не спал, то проводил каждую секунду своего драгоценного времени, выполняя различные задания и поручения, проводя встречи и рассматривая жалобы. Хотя он и не был особо заинтересован в бессмысленных жалобах своих сотрудников, он всегда мог просмотреть их позже, оставив на рабочем столе, потому что ему нужно было присутствовать на запланированной встрече с известными бизнесменами. Он уходил всего лишь в три, но уже страдал от резкой головной боли, отдающейся в затылке. Она раздражала Намджуна, поэтому он переговаривал со своими сотрудниками и главами отделов быстрее, чем обычно. Ким Намджун. С ростом в метр восемьдесят один и постоянно хмурым, но красивым лицом, он был одним из самых влиятельных и устрашающих людей Сеула. Он также являлся наследником Ким Бенхёна, основателя элитного госпиталя Бенхёна в Сеуле. Его отец был талантливым, богатым и властным человеком, и именно это позволяло ему оставлять всех конкурентов далеко позади себя. Намджун предполагал, что именно от него он унаследовал свой доминирующий характер и почти удушливо крутой нрав, но его все равно безумно оскорбляло сравнение с собственным отцом. Бенхён никогда не проводил с ним много времени, потому что был слишком поглощен своей карьерой и ему было абсолютно наплевать на Намджуна. К тому времени, как ему исполнилось пятнадцать, его отец уже построил три презентабельные больницы по всей столице Южной Кореи. Намджун же никогда не уделял должного внимания традиционным ценностям отношений «отца и сына». Каждый человек, имевший статус ниже А+ класса, удостаивался от его отца только разочарованного взгляда, который всегда был хуже любой физической расправы, потому что означал, что человек потерпел неудачу перед самым важным человеком в своей жизни, а это уже многое говорило о нём. Да, в детстве Намджун обожал своего отца. Он воспринимал каждую фразу «Ким Бенхён твой отец?» и «ты, должно быть, чертовски богат» с гордостью и старался стать самым лучшим и единственным наследником. Эта безупречная мечта была разрушена, как только его отец стал спать со всеми подряд. Но Намджун нечасто думал о ненасытности своего отца, полагая, что это было вполне естественно – что сорокапятилетний мужчина хочет удовлетворить свои потребности – особенно когда он все еще был очень влиятельным. Черт, да Намджун сам использовал свою известность, чтобы трахать самых красивых девочек из школы. Но тогда склонности Бенхёна были известны и в таблоидах, и Намджун тоже был втянут в многочисленные налоговые драмы отца и его любовниц и жён. Это отвлекало от учёбы. Его успеваемость резко падала, а папарацци уже ждали его возле ворот особняка, начиная с предрассветных утренних часов. Из-за каждого колебания оценок он зарабатывал себе неодобрительный взгляд отца, который, затем, превращался в раздражённый и разочарованный, а в конечном итоге ещё и в яростный. Постоянная и длинная череда жён Бенхёна не могла остановить его оттого, что он в любой момент мог ударить своего сына. Они ничего не делали, чтобы остановить своего любимого и богатого мужа, чтобы он не выплескивал дорогое вино в лицо своего сына. Они не делали абсолютно ничего, но Намджуну было плевать, потому что он знал, что вскоре они упакуют свои дорогущие вещички и вылетят из дорогих дверей его дома прежде, чем он даже запомнит их фамилии. Так Ким Намджун стал позиционироваться как вспыльчивый, властолюбивый мужчина с твердой уверенностью в своих знаниях, принимавший каждый удар судьбы с грацией, обладающий холодным железным сердцем, которое немного оттаивало только, когда он утверждал свое превосходство над слабыми, желающими его девушками. Где-то на середине своего жизненного пути Намджун вошел во вкус того, чтобы спать с теми женщинами, которых приводит в дом его отец. Ему весьма нравились вызванные этим скандалы, и каждый раз его захватывало удовольствие и азарт, когда ему удавалось завлечь очередную женщину Бенхёна в свою постель. Он никогда не привязывался ни к одной из них за всю свою жизнь, чувствуя себя на ступень выше этих глупых, легкомысленных женщин, чей разум был ослаблен удовольствием и грязными поступками. Увы, но в глазах его отца не было ни капли ярости, когда он заставал своего сына в постели со своей очередной подружкой, даже если после на ней оставались синяки от летящей в нее книги или бутылки вина. В конце концов, со всеми теми деньгами, что мир мог положить на его банковский счет, Ким Намджун мог найти удовольствие во многих местах, в том числе и в обмане отцовских игрушек. Намджун дремал в своем офисе, положив начищенные ботинки на кремовую салфетку, лежащую на его столе из грецкого ореха. Он закончил со всеми своими поручениями за день, заработав себе редкий кусочек тишины. А еще он написал последней любовнице отца, отправив ей кучу игривых сообщений и обещаний, когда в его дверь постучали. Его секретарь, Ким Сокджин, был милым парнем в свои почти тридцать, который стонал как сука, когда Намджун трахал его на кожаном диване, прижимая к спинке за его прекрасно ухоженную голову, или прочищал его горло своим членом. Намджун промычал в ответ, все еще смотря в свой смартфон. – Сэр, пришло приглашение от доктора Кима. Я прочел его, и, кажется, доктор Ким устраивает семейный ужин в эти выходные. Он так же надеется, что вы прибудете и окажете честь его новой невесте. Намджун откинул голову назад, разминая шею и чувствуя желание разбить стеклянное окно во всю стену и выпрыгнуть из него. Он присутствовал на слишком многих чертовых праздниках отца, и они всегда заканчивались ментальным выносом мозга. Тем не менее, ему уже было интересно познакомиться с невестой отца, поэтому он махнул Сокджину, чтобы тот ушёл и сказал, что Намджун точно примет участие в празднике, а потом вновь вернулся к своему телефону. Через пару минут его мирной переписки с теми же флиртующими смсками и теми же извращенными ответами, он убрал ноги со стола и вновь начал работать над тем, что пригодится ему на следующий день. Как наследник компании, Намджун занимал пост директора в одной из больниц Бенхена. За лихорадочным расписанием перегруженных работой врачей и медсестер, а также за многочисленными больными, находилась мерцающая башня в пятьдесят этажей для управления бизнес-стороной огромной шумной организации. Он отвечал за финансирование и маркетинг, продвижение и прием на работу высококвалифицированных врачей и медсестер, операции на линиях и установку правильного направления организации с хорошо продуманными стратегией и планом. Иногда все слишком сильно наваливалось на его молодые, двадцатичетырехлетние плечи, но тогда он просто напоминал себе, что он – Ким Намджун, человек, взявший на себя всю компанию в хрупком двадцатилетнем возрасте. И, когда в ближайшие двадцать лет его отец полностью утопит свою печень в яде и отойдет от дел, это сделает его самым влиятельным человеком в Сеуле. К концу недели Намджун был вымотан тем, что прошёл через чрезвычайные случаи всех некомпетентных сотрудников, работающих под его руководством. Он размышлял о том, что горячий душ снял бы напряжение в ноющей спине, так что он быстро вышел из своего офиса на час раньше и попросил Сокджина закрыть всё на ночь. После того, как стеклянно-металлический лифт доставил его на первый этаж, в приёмную, он сказал служащим пригнать его машину, и они сразу же засуетились, выполняя его поручение. Его изящная черная ламборгини подъехала, и он бросил свой кейс на пассажирское сидение, прежде чем открыть дверь со стороны водителя, игнорируя помощь служащих. Беззвучный гул энергии окружил его, как только он закрыл дверь, а потом он напряженно выдохнул, и видение горячего душа запульсировало перед его измученными глазами. Но, увы. Он забыл. Сегодня вечером должен был быть грёбаный ужин его отца. Намджун раздраженно стиснул челюсти, когда с силой выкрутил руль автомобиля, чтобы начать двигаться, и почти сразу же выехал на дорогу. – В субботу, вечером, в конце недели, – пробубнил он про себя, немного агрессивно объезжая близстоящие машины, которые слишком медленно двигались. Субботняя ночь для него была временем для того, чтобы восстановить все свои силы и зарядиться до следующей недели. И он, несомненно, был раздражен тем, что отец заставил пойти его на свой ужин, заставив этим еще больше понервничать. Намджун прибыл в свой роскошный пентхаус ровно в 5:49 вечера, что давало ему еще сорок одну минуту на то, чтобы вымыться и добраться до особняка его отца вовремя. Он не был из тех людей, которые всегда опаздывали, поэтому сейчас он спешил и принимал, к его сожалению, слишком короткий душ, а затем он надел один из своих самых лучших итальянских костюмов и уложил свои волосы. Несколько капель его любимого одеколона закончили его образ, и он оставил свою одинокую обитель, чтобы снова сесть в машину. Он думал над тем, что он скажет Сохен, новой невесте своего отца. Возможно, ему нужно притвориться, что он вообще не догадывается о её существовании? В конце концов, восхитительно забавно наблюдать за тем, как они все отчаянно пытаются привлечь его внимание – красивого, молодого мужчины. Но где в этом забава? Будет ли он играть с ней, как делал это с другими женщинами, спать с ней и показывать ей, как приятно они могли бы проводить время, если бы она не выбрала его отца. Намджун размышлял над всеми этими вариантами, спрашивая себя, как будет выглядеть его отец с оттенком лица, напоминающим малиновые пятна от вина в его руках. В итоге, он решил, что будет делать то, что подсказывает ему внутренний голос, когда он встретится с Сохен, невестой, а не просто одноразовой подружкой его отца. Намджун прибыл в особняк в 6:24 вечера, и у него оставалось еще шесть сэкономленных минут. Он проверил свой внешний вид, посмотревшись в зеркало заднего вида, а затем вышел из машины, позволяя дворецкому поставить его машину на стоянку. Мимо него, к крыльцу, прошла экстравагантно одетая парочка, и Намджун вздохнул, уже чувствуя себя невероятно уставшим от будущих бесед, которые, он точно знал, ему придется выслушать. Гости заполняли основной зал, декорированный под банкетный, и украшенный белыми розами, поднятыми наверх портьерами, золотыми шторами и столами, накрытыми темно-бордовыми скатертями, расставленными по всему помещению. Вся комната купалась в романтичном и теплом свете, и Намджун понял, что это все его слишком успокаивало, замедляло мысли, и из-за этого он попытался взбодриться с помощью небольшого количества выдержанного вина. Человек из обслуживающего персонала пытался заговорить с ним, но Намджун нашел его слишком приставучим, поэтому пытался прятаться от жадных завсегдатаев каждый раз, когда это было возможно. Он не успел осушить второй бокал с вином, когда тихий гул аплодисментов прервал элегантную оркестровую музыку. Бенхен, на вид которому можно было дать не больше тридцати, спустился с правой стороны изысканной двойной лестницы, в то время как великолепная женщина спускалась слева. Намджун прислонился к стене и наблюдал, как они подошли друг к другу у основания лестницы и взялись за руки перед входом в банкетный зал. – Добро пожаловать, мои друзья, семья и знакомые, – начал Бенхен. – Я очень рад, что сегодня вы все присутствуете на этой замечательной церемонии в честь моей невесты и меня. Мы на самом деле приготовили особенный сюрприз сегодня, ведь у меня уже было несколько свадебных церемоний до этого, – добродушные смешки от гостей заставили Намджуна закатить глаза. – Поэтому мы решили вступить в брак прямо сегодня и прямо сейчас! Итак, позвольте пригласить вас на свадьбу Ким Бенхена и Со Сохен. Отовсюду послышались хлопки, и Намджун лениво поднял бокал к губам, чтобы допить остатки вина. Он собирался растолкать всех, чтобы найти своего отца и поздравить его, а потом сбежать, когда к нему подошла женщина, и он почувствовал, что его челюсть сейчас упадет на землю. Она была ошеломительной, с длинными темно-коричневыми волосами, которые закручивались и спускались на ее миниатюрные плечи, а ее длинное белое с глубоким вырезом платье стелилось позади нее. Намджун, мягко говоря, был заинтригован и явно проверял ее, приподняв брови, когда она встала перед ним. Ее лицо было великолепным, с большими оленьими глазами, прямым носом и красиво изогнутыми губами. – Добрый вечер. Ким Намджун? – Да? – Я Пак Соджин. Ваш отец пригласил меня для того, чтобы я сопровождала вас этим вечером. Оу. Так она здесь только из-за указаний его отца. Тем не менее, Намджун признал, что это хорошее изменение от обычных запуганных, бесхарактерных приветствий, какие он обычно получал, но он был не особо уверен, что ему это нравилось. В конце концов, это именно он здесь доминантный мужчина. – Неужели это все он? И, даже если вы очень заинтригованы, я не буду вас разубеждать, потому что я, по правде сказать, очарован. Соджин кокетливо улыбнулась, а потом сделала шаг вперед, обнажив при этом идеальные белые зубы. – Это правда так? В любом случае, я не нуждаюсь в вашей компании, Намджун-ши. Я просто пришла посмотреть, как все пройдет. И если сегодняшняя ночь пройдет хорошо… Ну, давайте просто скажем, что я приближаюсь к концу своей молодости и мне нужен подходящий мужчина, который позаботится обо мне. Намджун был искренне заинтригован, и они беззастенчиво флиртовали, а он чувствовал естественную связь, которую обычно ощущал с женщинами, намерения которых были такими же чистыми и очевидными, как и у Соджин. Он пригласил ее на свидание, и она согласилась, элегантно заправив упавшую прядь волос за ухо. Намджун вот-вот собирался пригласить ее в свой пентхаус, когда к ним неожиданно подошел дворецкий и доставил записку от Бенхена и его невесты, в которой говорилось, что они двое должны присутствовать на предсвадебной чайной церемонии. Намджун почти отмахнулся от него, потому что идти туда ему совсем не хотелось. Тем не менее, Соджин ласково погладила его по руке и настояла на том, что хочет встретиться с его семьей, а он должен проводить ее к ним, в эту огромную столовую, где Бенхен и остальные члены семьи уже давно ждали их. – Сын! – воскликнул Бенхен со своего места в конце длинного обеденного стола, на котором находилось огромное количество подносов и тарелок с тортами, выпечкой и пирожными, а также чайники с заваренным чаем и бутылки вина. Но внимание Намджуна было привлечено не обилием еды на столе, а мальчиком, сидящим рядом с Сохен. Он сидел в окружении дорогой мебели, но его руки были аккуратно сложены на коленях, а глаза опущены; у него были черные зачесанные назад волосы, из-за чего черты его лица казались неестественными. У него были немного опущены плечи, из-за чего он выглядел таким покорным, что что-то дикое внутри Намджуна начало реветь и рваться наружу. Он не испытывал этого долгое, очень долгое время, и его рот наполнился слюной от предвкушения. Ему на вид было не более пятнадцати лет. Намджун вернулся обратно на Землю, услышав своего отца, который звал его по имени, на этот раз со строгостью. Намджун проследил глазами от мальчика к Бенхену, который выглядел слегка смущенным тем, что он проигнорировал его. – Отец, – наконец произнес Намджун, коротко кивнув, прежде чем сесть рядом с Бенхеном, прямо напротив Сохен. Соджин села рядом с ним. – Так это и есть знаменитый Ким Намджун, – начала Сохен, сузив свои энергичные глаза и очаровательно улыбнувшись. – Я так много слышала о тебе от твоего отца, – произнесла она, изогнув губы в усмешке. Намджун посмотрел на неё, но вскоре беспомощно понял, что его взгляд каждый раз возвращался к мальчику рядом с ней. – Неужели? Мне трудно в это поверить. Ведь мой отец почти никогда не говорит о чём-то другом, кроме своих исследований и, возможно, о недавно брошенных женщинах. Он почувствовал, что Бенхен бросил на него предупреждающий взгляд, но проигнорировал его. – Может, лучше напомните мне, как мне к вам обращаться? Госпожа Ким? Мисс? Или нуна больше подойдет? – Сын, достаточно. Намджун выдержал его взгляд, в то время как Сохен неуверенно сдвинулась на своем стуле, пытаясь понять, выдержит ли она с его отцом больше месяца. Время от времени Бенхен приводил в дом приятных, благочестивых женщин. Но дело было даже не в них – нет, это его отец выгонял их. Его пьяные выходки и неспособность быть только с одной женщиной приводили к тому, что его партнерши сбегали почти сразу же, как только появлялись. Однако, он не мог понять Сохен. Но он был полностью уверен, что это только потому, что они впервые встретились около минуты назад, и было слишком рано делать какие-либо выводы. – Почему ты не представила Чимина остальным, любовь моя? – спросил Бенхен, потянувшись за чашкой чая и сделав глоток. Он уже выглядел скучающим, как будто первоначальная эйфория от объединения семьи сошла на нет. Внимание Намджуна тут же переместилось от Сохен к мальчику, который вздрогнул при упоминании своего имени и немного поднял голову. Увидев лицо мальчика всего на несколько секунд, Намджун подтвердил свои подозрения о том, что он никогда такого не видел. Глаза мальчика были широко распахнуты от ужаса, так, как мог сделать только он. Его нос был мило наклонен вниз, а его губы были полными и большими. В нём не было ничего слишком поразительного, если судить по восприятию обычного человека, так как он выглядел слишком по-мальчишески и, если честно, он никак не мог сравниться с Соджин. Тем не менее, Намджун находил исходящую от мальчика невинность невероятно привлекательной. Его быстрые движения стали причиной того, что его челка спала с лица, и они встретились глазами, и – Намджун был полностью пленен. Чимин понял, что был почти загипнотизирован приблизительно пугающей красотой мужчины, сидящем по диагонали от него, и он хотел смотреть на него больше, но он был ужасно застенчив и не мог справиться со слишком большим вниманием, направленным на него. Таким образом, за доли секунды, его лицо исчезло вновь, и Намджуну осталось только смотреть на макушку мальчика, который вновь ушел в себя, приняв то же покорное положение, что и было ранее. – О, милый, Чимин не нуждается в представлении. Они все равно почти не увидят его, так что какой в этом смысл? Намджун нахмурился, когда плечи Чимина опустились ещё сильнее, чем были уже, и он откашлялся. – Если он будет моим сводным братом, я думаю, что я имею право подружиться с ним. Не так ли, Чимин-а? Сколько тебе лет? Сохен бросила на Чимина острый взгляд, как только он снова поднял голову, на этот раз медленно. Он повернулся к своей матери, будто спрашивая разрешения, и она пихнула его, шепнув: – Ответь на его вопрос! Чимин кивнул. Он выглядел настолько запуганным и нервничающим, что Намджун инстинктивно отпил из своей чашки, а его рука бессознательно сжала колено, в ожидании. – Ч-Чими– – От первого лица, Чимин! – шикнула его мать, и в этот момент Намджун увидел их обоих так, будто они были сделаны из стекла. Властная. Манипулирует эмоциями. Контролирует. Невинный. Выглядящий как ребенок. Маленький. – М-мне в-восемнадцать лет, – он заикался и вновь смотрел на свою мать. Он сделал все хорошо, да ведь? Последний раз, когда он кому-либо представлялся, он сказал, что ему восемьдесят. Но на этот раз он сказал все правильно и был горд этим, но Сохен просто усмехнулась и перевела пронзительный взгляд на Намджуна. – Я прошу прощения за его проблемы с речью. Эта его привычка– – Ты не любишь сладкое, Чимин? Ты пробовал малиновый пирог? Это мой любимый. Все в комнате замолкли, как только Намджун прервал незаданный Сохен вопрос. Бенхен подозрительно вздохнул, а Сохен взглянула на своего жениха, ища поддержки. Соджин только спокойно наблюдала за этой сценой, не прерывая ее и ничего не делая. – М-мама сказала н-не есть ничего з-здесь… – Мама никогда не говорила ничего подобного, Чимин. Конечно ты можешь есть что угодно, – Сохен взяла десертную тарелку и щипцами положила на нее кусок пирога. Это ложь, Чимин знал это. Он помнил, что именно мама говорила делать ему, и это точно было держи свои руки при себе и ничего не трогай, как и сказала тебе мама. Но он предположил, что сейчас было исключение из правил, потому что мама пододвинула к нему тарелку. – О, спасибо, мамочка! – проворковал Чимин, радостно потянувшись за вилкой и с удовольствием ткнув в пирог. Намджун почувствовал удовлетворение, как только Чимин зачерпнул шоколадно-малиновый пирог и отправил его между своих полных красивых губ, а потом причмокнул, чувствуя мягкую бархатистость сладкого. Тот факт, что Чимин скоро станет его сводным братом, совсем не приходил в голову Намджуна, когда он наблюдал за тем, как тот уплетает пирог. Или, может, ему следовало думать об этом как о табу. Но, несмотря на запрет, это возбуждало Намджуна до самой его сердцевины. Ему правда восемнадцать? Он выглядит на пятнадцать. Как можно вырастить подростка, чтобы он выглядел таким ангелоподобным? Намджун почти не участвовал в разговоре между Соджин и Бенхеном, наблюдая за тем, как Чимин пытался стереть пятно от шоколада со своего рта тыльной стороной ладони. И Намджуну захотелось просто перегнуться через стол и, вполне возможно, слизнуть шоколад своим языком. Он даже спросил себя, а будет ли кожа Чимина на вкус похожа на шоколад. – …мы хорошо поладили, доктор Ким. Он пригласил меня встретиться в ближайший четверг. Чимин двигал рукой, вытирая рот, в то время как его взгляд метался от Соджин к Намджуну. Он не знал, почему, но мысль о том, что этот красивый светловолосый бог собирался на свидание с этой красивой девушкой, заставила его расстроиться. Они такая красивая пара, и, конечно же, ему она нравится! В конце концов, она одета в красивое платье. Это заставило его ненавидеть его черные брюки и длинный белый свитер в миллион триллионов раз. – Видишь, сынок? Я же тебе говорил, да? Я знаю твои вкусы, – проревел этот страшный человек, Бенхен. Чимин считал всех, кто выше него, страшными, потому что они с легкостью смогли бы обидеть его, как хулиганы в школе. Но, по какой-то причине, он совсем не боялся Намджуна. – Итак, куда ты собрался пригласить ее, Намджун-а? – спросила его мама, и Чимин совсем не заметил ревнивых ноток в ее голосе. Но сам Намджун заметил. – Я думаю, что в первый раз будет достаточно простого ужина, так что. Ужины скучные, подумал Чимин, грустно смотря на свою пустую тарелку. Его мама всегда заставляла его есть овощи и рис, а он больше всего любил конфеты и соки. Но мама всегда грозилась позвать его папочку, если он не подчинится, и он же не хотел этого, так ведь? Конечно же нет, он этого не хотел. – …так мы сможем узнать друг друга получше, ведь у нас была всего пара минут для общения, прежде чем мы появились здесь. Ведь я даже не знаю о том, кем она работает, – произнес Намджун, разрывая зрительный контакт с Чимином, сидящим напротив него, чтобы улыбнуться Соджин, сидящей рядом. – Я учусь на адвоката в Сеульском университете, – ответила Соджин, и тон ее голоса не был громким или ярким. Ее голос звучал скромно и смиренно, и Намджун обнаружил, что поглаживает ее бедро под столом. – Это прекрасная профессия, Соджин. Как долго ты уже учишься? Намджун вновь перестал следить за разговором, сосредоточив свое внимание на Чимине. Тот явно скучал от всех этих разговоров, а его поза оставалась все такой же, как и была раньше, подчиняющейся. У Намджуна почти зудело внутри, потому что он хотел положить на его тарелку печенья и конфет, просто чтобы понаблюдать за тем, как он будет жевать, глотать и вновь облизывать вилку. Но стол был слишком широким, и ему пришлось бы обойти его полностью, чтобы подойти к нему. – Ох, время уже подошло? Дорогой, уже восемь. Мы должны начать церемонию! – воскликнула Сохен, всплеснув руками и заставив своего жениха и сына встать со своих стульев. Намджун тоже поднялся и помог подняться Соджин, на что она улыбнулась ему своей блестящей улыбкой. Встав, Намджун понял, насколько миниатюрным был Чимин. И то, как он держал ноги вместе, сложив руки перед собой и опустив голову, кричало о его покорности и делало его еще меньше, чем он был на самом деле. Должно быть, у него еще не наступил период активного роста, так как его голова была где-то на уровне плеча Намджуна, и это делало его еще более неотразимым. – Мы идем? – спросила Соджин, и он взял ее под ее изящный локоть, а она посмотрела на него огромными оленьими глазами и улыбнулась вновь. На каблуках Соджин была одного роста с Намджуном. – Конечно, – ответил Намджун и повел ее из зала. Чимин и его мать уже ушли, и Намджун, если честно, был разочарован этим. Церемония представляла собой трудоемкий процесс, Намджун точно знал это, потому что уже пережил несколько таких. В этот раз не было ничего традиционного, поскольку не было ни одного места, где гости могли бы чувствовать себя комфортно, не было оркестровой свадебной музыки и девочек, разбрасывающих лепестки цветов (хотя Намджуну бы понравилось смотреть на то, как застенчиво бы Чимин шел по проходу в бледно-розовом платье). Вспомнив о Чимине, Намджун осмотрел весь зал в течение пятнадцати минут, чтобы найти его, но нет. Соджин, кажется, заметила, что его внимание было сосредоточено на чем-то другом, поэтому спросила, нужен ли ему перерыв. – Да, я думаю, что немного свежего воздуха мне не помешает. Я сейчас вернусь, – пообещал он, нежно сжав ее руку, прежде чем начать проталкиваться сквозь толпу зевак. Намджун был уверен, что Чимина не было в зале, потому что он долго искал его, но не нашел даже признаков его присутствия. Он проверил столовую, кухню, каморку для прислуги, комнату с фортепиано и все остальные комнаты на первом этаже, но его нигде не было. Он пошел к другой лестнице, находящейся в задней части особняка, так как основная сейчас использовалась для фотосессии. Намджун поднялся на второй этаж и проверил семь гостевых спален, прежде чем услышал тихий звук кашля и пошел вниз по коридору. Он вновь проверил комнаты, прежде чем ему попалась подозрительно запертая. Он подергал за ручку, прежде чем решился слегка постучать в белую дверь. Он задержал дыхание, когда услышал мягкие шаги крошечных ног по полированному дереву, и, через мгновение, дверь открылась. – Мама– Чимин задохнулся, потому что понял, что фигура в коридоре была не его мамой, а красивым богоподобным мужчиной, который ранее сидел с ним за одним столом. Он пискнул, так как его присутствие его напугало, и сделал шаг назад, давая Намджуну сделать шаг вперед. – Эй, Чиминни. Я могу войти? Чимин очень сильно покраснел от такого прозвища, а потом кивнул, наблюдая, как Намджун вошел в пустую комнату для гостей и заполнил все пространство своей странно доминирующей, но приятной аурой. Он почувствовал, что у него задрожали колени и ему внезапно захотелось в туалет. – Почему ты не смотришь, как твоя мама выходит замуж, Чимин? – спросил Намджун, и Чимин застенчиво скомкал край своего белого свитера в крошечных кулаках. Он не смотрит на то, как его мама выходит замуж, потому что мама сказала ему оставаться здесь и не выходить, пока она не придет за ним, но он не смог правильно сформировать все эти слова. Намджун закрыл за собой дверь и включил свет, прежде чем сесть на корточки перед запуганным Чимином. Он моргнул своими большими красивыми глазами, а потом опустил их в пол, иногда поглядывая на Намджуна, и тот почувствовал, что у него практически кружится голова. – Ты хочешь посмотреть свадьбу, Чиминни? – спросил Намджун, и глаза Чимина заблестели с удвоенной силой. – Да, ЧимЧим хочет посмотреть! – выпалил он, и Намджун восторженно рассмеялся, смотря на то, каким Чимин был восхитительным. – Тогда Намджун-хен отведет тебя туда, – ответил он, выпрямившись. Он протянул Чимину руку, но он, кажется, вновь испугался. – М-мама сказала, что ЧимЧиму н-нужно оставаться в этой комнате, пока о-она не придет за ним, – пробубнил он, и его глаза стали слишком грустными для такого лица, как его. – Но сейчас я твой брат, ЧимЧим. Разве мы не должны понаблюдать за свадьбой вместе? А то мы потеряем очень много времени прямо сейчас. Чимин мило наклонил голову набок, и Намджун подавил в себе желание наброситься на него прямо здесь и сейчас. – Б-брат? – повторил он, как будто не веря в то, что услышал. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой! У всех его одноклассников были братья и сестры, которые водили их гулять и покупали им сладости, и Чимин всем им завидовал. О, это была такая хорошая новость! – Да, Чимин. Теперь я твой брат. У тебя когда-нибудь был брат? Чимин покачал головой даже слишком сильно, волнуясь, но нахмурился, когда вспомнил, что его мама сказала ему перед этим вечером. – М-мама сказала Чимину, что они встретятся с ди… дире… большой папиной больницы. Намджун внимательно изучал лицо Чимина, пытаясь выяснить, какое слово он имел в виду. – Да, Чимин. Я генеральный директор Бенхена. Но еще я твой брат, а значит, что ты должен слушаться и меня, хорошо? – Г-генеральный директор? Мама сказала, что э-это очень важная работа… Ч-Чимин будет слушать т-тебя… тоже… Намджун заметил, что Чимин снова загрустил, поэтому он встал перед ним на колени, на этот раз сжав его миниатюрное плечо своей рукой. – Чимин, я никогда не буду заставлять тебя делать то, что не заставит тебя расти как личность или чему-либо научиться. Я обещаю тебе, что все, о чем я тебя попрошу, это быть хорошим мальчиком, так что не бойся меня, хорошо? Намджун поглаживал пальцами плечо Чимина, немного оттягивая ткань свитера, но Чимин вырвался из его захвата, чтобы подбежать и взять что-то с кровати. Намджун поднялся и отряхнул грязь с колен, а потом ухмыльнулся, когда Чимин принес плюшевого зайца, который выглядел старым и потрепанным. – Ты готов идти? – спросил Намджун, протянув свою большую руку Чимину. – Да, – почти неслышно пробормотал тот и взял Намджуна за руку. Его рука была твердой и грубой, по сравнению с его, и Чимин неосознанно улыбнулся, когда его новый старший брат повел его по коридору. При виде всех этих причудливо одетых взрослых он прижал зайца Гукки (которого звали так в честь лучшего друга Чимина) ближе к себе и сильнее сжал ладонь Намджуна. Взрослые заставляли его чувствовать себя так, как он не особо любил. Но не Намджун. Намджун заставлял Чимина чувствовать себя маленьким, очень маленьким, но так, что он почти переставал о чем-либо думать. – Тебе все видно, Чиминни? – спросил его Намджун, как только они смешались с толпой взрослых, и Чимин прижал к себе Гукки и покачал головой. Нет, ему не было видно, как его мама выходит замуж, потому что вокруг было слишком много высоких людей. Намджун начал расстегивать свой пиджак, и глаза Чимина расширились, потому что он был шокирован этим простым непреднамеренным действием. Намджун снял свой дорогой пиджак и повесил его на спинку одинокого стула, прежде чем сесть на корточки перед Чимином. И тот понял, что не может отвести взгляд от мышц спины, обтянутых хрустящей белой рубашкой. Ему вновь захотелось в туалет, а еще апельсинового сока, потому что у него пересохло во рту. – Можешь залезть хену на спину, Чиминни. Для того, чтобы все увидеть. – Ч-Чиминни т-тяжелый мальчик, – нахмурился он, повторяя слова его папочки и сжимая Гукки сильнее. – Что? Почему ты говоришь такие вещи? Чимин, ты любишь кататься на спине? Да, он любил! Очень любил, и это напоминало ему о том, как он был маленьким мальчиком, и его папочка всегда катал его на спине, а он всегда наслаждался этим. – Да, Чимин это очень любит, – признался он. – Хен сильный мужчина, Чимин. Если ты сейчас залезешь хену на спину, то он будет катать тебя всегда и когда ты захочешь! Это предложение было слишком заманчивым, поэтому он забрался на широкую спину Намджуна и обнял его своими маленькими руками за шею. Намджун встал, и Чимин обернул свои ноги вокруг его бедер и немного вскрикнул, когда Намджун немного подбросил его. Из-за смеха Чимина над его ухом, у Намджуна по позвоночнику прошла дрожь, и он начал улыбаться, чувствуя, что его якобы холодное сердце начало согреваться. Он поддерживал своими руками бедра Чимина так, чтобы ему было еще удобнее на его спине. – Там мама! Она в белом платье! Это так красиво! – выдохнул Чимин, положив голову на плечо Намджуна и с любовью посмотрев на свою мать. Несмотря на то, что она была с ним строга и не позволяла ему есть столько конфет, сколько ему хочется, он все равно любил ее. Она была ангелом по сравнению с его биологическим отцом. – Тебе нравится ее платье, Чимин? – спросил Намджун, и тот кивнул, как смог, из своего положения. – Да, оно красивое. У меня было такое же, но– Все тело Чимина застыло, как только он произнес это. Он только что признался, что у него были платья! Но, ох, его папочка сжег все его платья год назад, а его мама отказалась покупать ему новые с тех самых пор. Тем не менее, он затрепетал при мысли о том, что его новый брат думал о том, что он был эльфом, как думали все мальчики в его школе. – Я имел в виду… Ч-Чиминни не это имел в виду. У него не было платьев, они для девочек! Одинокая большая слеза скатилась по щеке Чимина, и он не смог удержать ее и начал думать о том, что теперь Намджун бросит его из-за этой простой ошибки. Намджун повернул к нему голову, и Чимин сглотнул от непосредственной близости с его потрясающим лицом. Он мог рассмотреть каждую его ресницу, обрамляющую его глаза, которые выглядели великолепно. Они были почти как у девочки. – Как жаль. Я бы правда хотел увидеть тебя в платье, Чиминни. Чимин, от шока, расцепил руки, в которых держит Гукки, потому что он совсем не ожидал, что Намджун это скажет. Он едва заметил женщину, которая подняла зайца и в замешательстве отдала его Намджуну. Он был слишком занят тем, что проматывал сказанное Намджуном в голове снова и снова. – Т-ты хочешь увидеть мои платья? – Конечно же! Чиминни любит носить их? Намджун почувствовал, что у него стоит, потому что очень трудно остаться спокойным, когда мысли о Чимине в коротком розовом платье заполняли его голову, а он сам прижимался к его спине, и от него исходило приятное тепло. – Да, но ЧимЧим не носил их уже очень давно, потому что… – он закусил губу, поскольку только что соврал. Его папочка заставил его пообещать, много лет назад, никогда не говорить об этом, потому что мальчики, которые делали это, попадали в ад. – …п-потому что он потерял их. – Ты потерял свои платья? – спросил Намджун, заинтересованный тем, что ему ответит Чимин. Он знал, что Чимин соврал, потому что тот сильнее сжался на его спине и начал заикаться, а это происходило только тогда, когда он был расстроен. – Д-д-да. – Тогда единственным решением для меня здесь будет купить тебе больше новых платьев, Чимин. Если хен купит новые, более симпатичные платья, ЧимЧим будет их носить? – О да! ЧимЧим точно будет их носить! И Чимин не потеряет их в этот раз! Они договорились пойти за покупками в торговый центр в следующие выходные, когда и Намджун, и Чимин свободны, и улыбка Чимина затмевала самые яркие звезды. Свадебная церемония шла еще тридцать минут, а потом Чимин задремал у Намджуна на спине. И пусть Намджун был довольно сильным, держать на спине восемнадцатилетнего подростка, независимо от того, был он легким или нет, было проблематично, поэтому он спустил Чимина на пол, поднял свой пиджак и дотронулся до Чимина, чтобы тот проснулся. – Намджунни? – сонно пробормотал Чимин, поднимая голову, и Намджун заметил, что он отлежал щеку, и теперь на ней были пролежни от его рубашки. – Я здесь, милый. И Чимин ведь может встать на ноги на две секунды? Надутый и немного разочарованный, он встал и стал сонно смотреть на то, как Намджун садится на стул. И он совсем не ожидал того, что Намджун потянет его на себя и усадит себе на колени, так, что его ноги будут свисать по обе стороны от бедер Намджуна, а его щеки станут еще более красными от его близости. Он прижался спиной к его груди, а задницей к его паху. И Чимин слишком устал от того, что делал сегодня, поэтому он просто прислонился к своему брату, закрыл глаза и вновь провалился в мир снов. Чимин проснулся в незнакомой постели, в полной тишине. Это встревожило его, потому что, в последний раз, когда его глаза были еще открыты, он был окружен мужественным опьяняющим запахом Намджуна. Но теперь он был один, и ему было страшно, потому что вокруг было темно и совсем не было света, идущего из коридора или из окон. Маленькие ноги выскользнули из-под одеяла, а затем он сам встал с кровати, соприкоснувшись ступнями с холодным паркетом. Гукки находился возле спинки его кровати, так, что он сразу же схватил его и медленно и неуверенно подошел к двери и выглянул в коридор. Там не было абсолютно никаких звуков и света. Церемония, должно быть, закончилась, растерянно подумал он. Но, ох, а где же мама? Где Намджун? Намджун чистил зубы и принимал душ перед сном. Сейчас был час ночи, и Соджин уже спала в его комнате на третьем этаже. Он редко пользовался ею, так как старался держаться подальше от своего отца, насколько это было возможно, но он сохранил в ней все так, как и было раньше, поэтому Намджун решил тут заночевать. Его мысли постоянно возвращались к маленькому ангелу, которого он уложил в постель, как только свадьба закончилась. Он скучал по его теплу, но было уже слишком поздно, поэтому Намджун просто уложил его в постель. Он думал о том, что Чимин не умылся и не переоделся перед сном, но у него не хватило сил на то, чтобы разбудить его. Он вытер влажное лицо и надел боксеры со штанами и футболкой, а потом выключил свет и вышел из ванной. У него появилось невероятное желание проверить Чимина и еще раз посмотреть на него, потому что воспоминания о его ангельском лице переполняли его, и он почти не осознал, как начал спускаться на второй этаж. Он шел по коридору, когда услышал тихое сопение из темноты. Он слепо задевал пальцами стену и обои, пока не наткнулся на выключатель и нажал на него. Выключатель был выполнен в форме рычажка, регулирующего уровень света, поэтому Намджун включил его на самый минимум. И в тусклом свете от люстры на потолке он увидел маленькую сгорбленную фигурку в конце коридора. – Чимин? – тихо позвал Намджун, и от его голоса тот вздрогнул. Он закивал головой, а потом заскулил, как только Намджун подошел ближе. – Ты что здесь делаешь? – Я-я-я хотел н-найти мамину к-комнату, но з-заблудился в т-темноте, – всхлипнул он и прижал плюшевого зайца ближе к своему съежившемуся телу. Намджун почувствовал жалость и нахмурился, потому что вспомнил, как Сохен и Бенхен уехали из дома, потому что захотели провести ночь в другом месте. Он присел рядом с Чимином и успокаивающе положил руку ему на плечо, и Чимин немного расслабился. – Ты хочешь, чтобы я вернул тебя в постель? – спросил он, и тот застенчиво посмотрел на него из-под мокрых ресниц. – Я-я хочу к маме, – пробормотал он, а потом поежился, как будто по его коже пробежали мурашки. В коридоре было холодно, а на нем были только свитер и трусы. – Тогда могу я помочь тебе умыться, а затем мы пойдем искать твою маму? Чимин думал над этим меньше секунды, а потом кивнул и взял Намджуна за руку. Намджун поднялся и повел его за собой, и Чимин мягко шел за ним, пока Намджун не привел его в большую ванную, прямо рядом с комнатой Чимина. – Где твоя одежда для сна? – спросил Намджун, растерянно хватая зубную щетку из шкафчика и смачивая ее водой. – В моем чемодане, – пробубнил Чимин, со страхом наблюдая за тем, как Намджун дотронулся до его кожи. Цвет загара идеально гармонировал с его белой футболкой, и Чимин задержал на нём взгляд дольше, чем было нужно. – Вот, начинай чистить зубы, пока хен сходит за твоей пижамой, хорошо? Чимин кивнул и неумело взял зубную щетку, прежде чем засунуть ее себе в рот и сонно начать двигать ею вверх и вниз. Травяная зубная паста жалила ему язык даже больше, чем мятная жевательная резинка, но он терпел и ждал того, что Намджун принесет ему его голубую пижаму, а потом сплюнул остатки пены в раковину. После того, как Намджун помог ему умыться, он приказал ему снять одежду, и Чимин застеснялся. Тем не менее, Намджун сделал все очень быстро, поэтому одел Чимина в пижаму в рекордно короткие сроки. Просьба отвести его к матери была уже давно забыта, и Чимин просто шел за Намджуном, который вел его в его холодную пустую комнату, чтобы уложить в постель. Намджун накрыл его одеялом до подбородка, и Чимин надулся. – П-пожалуйста, не уходи, – прошептал он и посмотрел на Намджуна умоляющим взглядом, прося его этим остаться. Ему не нравилось, что в комнате так холодно, что она не его, поэтому-то он боялся спать здесь один. – Хену тоже нужно спать, – произнес Намджун, и Чимин не заметил в его голосе ноток удивления. – Ч-чиминни боится, он не хочет спать о-один. Чимин протянул свою крохотную маленькую ручку и схватил Намджуна за указательный палец. Намджун смягчился от этого прикосновения, а потом его встряхнуло от мысли, что делать такое со своим новым маленьким братом неправильно, но он все равно лег рядом с Чимином. – Ты победил, – поддельно проворчал он, и Чимин улыбнулся, а Намджун накрыл их обоих одеялом. Тепло, исходящее от Чимина, было потрясающим, и Намджуну захотелось сделать так много всего, но он только выключил свет. – Оппа? Оппа, что ты здесь делаешь? Вставай. Намджун выдохнул и почувствовал густые волосы возле своего лица, а потом приоткрыл глаза. Соджин стояла рядом с кроватью и походила на богиню с ее неряшливо и модно заколотыми длинными волосами. Обычно, Намджуну бы понадобилась пара секунд для того, чтобы оценить красоту, которая точно предназначалась для него, но сейчас он думал только о том, что хочет накрыться одеялом с головой. А еще он хотел провести все утро в постели, вдыхая запах Чимина и лаская его мягкую упругую кожу. Но, оу? Что это? Кончик его большого пальца был горячим и влажным, а еще он чувствовал зубы на ногте. Чимин сосал его большой палец. Сейчас он едва ли находится в его рту, и Чимин не делал этого, но он все еще был там. Чувствуя трепет от теплых ощущений, Намджун попросил Соджин уйти, чтобы дать ему время привыкнуть к утреннему свету, и она ушла, что-то раздраженно ворча. Намджуну было почти все равно на нее, и он погрузил свой палец еще на сантиметр в рот Чимину, и тот бессознательно обхватил его и скользнул по нему своими красными пухлыми и шершавыми губами. От ощущения теплой слизистой рта вокруг его пальца и от горячей слюны, смачивающей его кожу, Намджун почувствовал, что его член начал немного твердеть в его штанах. От мягкости и интимности ситуации покалывало все тело, и Намджун хрипло застонал, не в силах контролировать себя. Он боялся пошевелиться, потому что думал, что Чимин мог проснуться, но– – Ммм– От тихого стона по его пальцу прошла вибрация, и Намджун закатил глаза, чувствуя предэякулят на внутренней стороне своих боксеров. Он собирался застонать вновь, и это точно разбудило бы Чимина, но тут он сделал то, что, Намджун уверен, заставило бы его кричать и извиваться в его неудобном положении. Чимин подтянул свои маленькие ручки к лицу и вцепился одной из них Намджуну в ладонь. Он схватил Намджуна за мизинец, продолжая сосать его большой палец. Но не это заставило Намджуна застонать как гребаную шлюху. Чимин свернулся в позу эмбриона и уткнулся своей задницей Намджуну в пах. И тот почувствовал тепло, исходящее от его ягодиц, и сделал все возможное, чтобы удержать себя от того, чтобы потереться о них членом. Тепло на большом пальце, тепло от тела Чимина, от его задницы – это все было слишком для Намджуна, поэтому он мог кончить в любую гребаную секунду, когда– – Намджунни? Намджун выдохнул, когда Чимин потянул его руку за мизинец, отстраняя от себя, а потом сместился так, что вновь потерся о член Намджуна. Удушье рвало его сухое горло, и он осознал, что уже утро. – П-прости меня! П-прости, Чиминни не знал, что он сосет твой палец– – Все нормально. Чимин. Просто перестань двигаться. Чимин замер, в воздухе разлилось напряжение, и Намджун почувствовал, что его стояк немного спал, но тут Чимин захныкал, у него вновь встало, и, блять, что происходило? – Ч-что-то не так? Я н-не хотел сосать твой п-палец, мама г-говорила мне не делать этого, но Ч-чиминни приснился кошмар… – А ты знаешь, что если рассказать кому-нибудь свой кошмар, то он не сбудется? – пробасил Намджун. – Так что почему бы тебе не рассказать мне свой кошмар, чтобы он не сбылся? Чимин пошевелился, думая, имело ли это смысл, ведь он слышал, что мечты не сбываются, если сказать о них вслух, как он сделал однажды в начальной школе. У него была хорошая память! – Х-хорошо. Ну, ЧимЧим был в своей комнате и играл в чаепитие со своими куклами, а его комната была такой большой и розовой, там было много оборок, а еще была большая белая кровать с балдахином. И Чиминни играл, и рядом был Гукки, и было так весело, но, потом, стены начали таять, и он… – Чимин закрыл слезящиеся глаза, потому что хотел, чтобы страшное видение ушло. Большой палец, который он так бесстыдно сосал всю ночь, утешительно потерся о его нижнюю губу, и Чимин горячо выдохнул, а потом продолжил. – Он попытался убежать, но его платье зацепилось за стол, и Гукки пытался ему помочь, а потом он загорелся, и все его платья загорелись, и все начало гореть, и было так жарко и больно, Намджунни. Стояк Намджуна полностью спал от неистовых объяснений Чимина, и он повернул его к себе лицом, а потом прижал к себе, обнимая своими сильными загорелыми руками за пояс. Слезы Чимина впитывались в его белую футболку, и Намджун представил, что они наверняка были солеными и вкусными. Он немного погладил Чимина по спине, а потом поцеловал в макушку. – О, Чимин, мне так жаль. Так жаль, что у тебя был такой ужасный сон, – произнес Намджун и вздохнул, когда Чимин ткнулся носом в его кадык, опаляя горячим влажным дыханием. – Но, теперь, когда ты все рассказал хену, это никогда не произойдет в реальной жизни. Помнишь, что я пообещал тебе прошлой ночью? Я сказал, что куплю тебе еще более красивые платья, чем те, что ты потерял, так что не переживай. Ну, тшш, перестань плакать. Чимин сморгнул, и последние слезинки скатились из его глаз. Глубокий тембр голоса Намджуна был таким приятным, и Чимин чувствовал тепло ностальгии, которое окутывало его с ног до головы. Он почувствовал, что его папочка снова с ним, и что он еще не сошел с ума, поэтому Чимин ласково сжал палец Намджуна. – Лучше? – спросил тот, и Чимин захихикал, потому что вибрация от горла Намджуна защекотала ему нос. – Да. Намного лучше, – просипел он еще раз, а потом закрыл глаза и вновь уснул.