Страна Чудес

Наступила зима. Суровая администрация отключила питание Возрождения, перевезла волшебный механизм на новое место и вся команда очнулась на землях Барнблиц. Все шумно высыпали: изучать местность, дышать свежим воздухом и кидаться снежками. О войне в первые дни не могло быть и речи. Скаут набегался за день, отогрелся вечером в гостиной, проводя время за разговорами, комиксами и игрой в карты. Все уже разошлись, даже Джерреми ушел в их общую комнату (с наступлением холодов жить в трейлере стало невозможно), пожелав спокойной ночи и попросив не задерживаться. Скаут забрался с ногами в большое бордовое кресло, наслаждаясь тишиной и покоем. Лениво перелистывал журналы и катал в пальцах деревянную фигурку Байаме. Парень так и оставил её у себя, определив в рамки талисмана. Большие часы на стене уютно тикали, за окном падали робкие и сухие снежинки. Время было далеко за полночь, но спать не хотелось. Завтра намечался ещё один выходной и Тому хотелось уделить себе хоть немного времени. От журналов его отвлекло какое-то шебуршание за окном. Скаут оторвал взгляд от страниц и слепо уставился в сторону окна, ничего не видя в темноте после яркого света лампы. Рама скрипнула и распахнулась, и в комнату змейкой скользнул... снайпер. Том несколько удивился странному способу перемещения, тем более, что от их комнаты до сюда было рукой подать. - Эээ? Снайпер подозрительно оглянул комнату, стряхнул с себя налипший снег, приветливо улыбнулся парню и, покрывшись знакомым туманом, обернулся синим спаем. Скаут захлопал ресницами, до сих пор не привыкнув к такому способу маскировки. - А я соскучился, - просто и без предисловий простучал зубами спай, садясь поближе к камину, - и пришел тебя поблагодарить. - За что? – Скаут придвинул шпиону коробку с печеньем. Спай подсел ближе, положив обтянутую маской голову скауту на колени. - Ты очень изменился... Скаут по инерции прикрыл руками ещё чуждое ему лицо и темные локоны, а спай продолжал: - За все, малыш. А в частности, за то, что ты теперь с Джерреми. Да не красней так, слухами земля полнится. Зато наш снайпер теперь бросил свои ухаживания за нашим же скаутом и.. поздравь, малыш, мы вместе! Том, который чувствовал некую скованность от подобной близости, осторожно положил теплые ладошки на затылок мужчине, ощущая сквозь шелковую ткань тугие пряди волос. Том закусил губу – его резко кольнула мысль, что теперь он может увидеть снайпера с другим. Пусть снайпер из другой команды, с другим характером и прошлым, но он точная копия его Джерреми. Спай рассмеялся, наблюдая за изменившимся лицом мальчишки: - О, милый мой, поверь старику, ты скоро свыкнешься и с этим. Скаут не стал спорить, чуть повозился под тяжестью головы на коленях и поспешил сменить тему: - Слушай, а вот эта твоя маскировка... это вообще как? Спай пожал плечами, доставая портсигар: - Никак. Я не знаю, как она работает, наверняка связана с волнами Возрождения. Не знаю, малыш, главное, что она помогает мне делать свою работу. - А.. можно мне попробовать? Спай чуть удивился, но протянул портсигар, коротко объяснив, как им пользоваться. Скаут покивал, слушая, и, не раздумывая, ткнул пальцем в крохотную иконку с пулеметчиком. И тут же рухнул на пол, едва не зашибив зашипевшего спая лопатообразной ручищей. Центр тяжести сместился, комната показалась гораздо меньше. Скаут несколько раз пытался встать, тихо матерясь низким басом и снова не элегантно плюхался на задницу. Спай веселился от души, хохоча так, словно его семеро щекочут. Наконец француз соизволил вытереть проступившие слезы и помог подняться уже отчаявшемуся было мальчишке. Поколдовав над портсигаром и вернув жертве любопытства прежнюю внешность, спай со все ещё блуждающей улыбкой положил вещь в карман. - Прости, со стороны это ужасно забавно. И не расстраивайся ты так, ты не первый пал жертвой собственной любознательности. Помнится, наш медик прельстился возможности быть невидимым и вершить свои темные делишки под покровом моих часов. В итоге его чуть не зашиб дверью солдат, не прибил брошенной бутылкой демо и хэви едва не сел на нашего доктора, решив, что кресло свободно. Скаут захихикал, представляя явно неудавшийся день синего медика. - А ты что чувствуешь? Ну, когда становишься другими... Мной, снайпером, медиком, пиро? Спай задумчиво обвел пальцами подбородок: - Хм... ну, когда я демо, мне хочется выпить. Это ещё одни, непонятные мне, шуточки Возрождения. Когда я становлюсь медиком – я чувствую внезапные приступы агрессии. Нужно уметь держать себя в руках. Когда я маскируюсь под тебя – мне хорошо и, - спай улыбнулся, - хочется посмотреть мультики. Скаут с хохотом увернулся от щелчка по носу и тихо спросил: - А когда ты становишься Джерреми? - Когда я становлюсь Джерреми... – Губы француза дрогнули в горькой усмешке. – Тогда я очень люблю тебя, малыш. - Ладно, мне пора. – Спай поспешно развернулся, оставив скаута наедине со скачущими мыслями. - Рад был повидаться в неформальных условиях. К тебе уже и во время боя так просто не подберешься, красная точка прицела Джей так и следует за тобой по пятам. - Спай вновь распахнул окно, притянул к себе подошедшего скаута и коротко обнял, - Есть в тебе что-то такое, малыш, Страна Чудес тебя полюбила. Завидую я немного... Скаут улыбнулся, пожимая плечами и спросил уже в спину мужчины: - Чеширский кот, а имя у тебя есть? Спай обернулся, сливаясь глазами с чернотой зимней ночи. И начал медленно таять, улыбаясь и не сводя глаз с парня. Скауту даже на миг показалось, что сейчас спай исчезнет, а его белозубая улыбка так и останется висеть в морозном воздухе. - Я Мишель, малыш, - прошелестел напоследок спай и исчез. Мишель, мишень, метель... Скаут затворил окно покрепче и отправился спать, перетирая на губах сахарное и прохладное имя, стараясь не думать о теплой и горькой улыбке. Джерреми мерил шагами комнату – сегодня был особенный для многих день. Приносили почту. Тавиш, Делл Конагер, Скаут и хэви – вот все те, от кого тянулись ещё тонкие ниточки к родным. Австралиец чувствовал, что сегодня одна из ниточек может лопнуть. В прошлый раз, не слушая уговоры, предостережения и увещания, скаут вложил в конверт с письмом фотографию своего нового лица со словами «Моя мама меня не узнать не может!» Снайпер понимал, что это тихий и отчаянный бунт. Том бы ни за что не признался – ни себе самому, ни кому-то ещё, что таким образом он хочет, мечтает расставить все по местам. Что бы не было недоговоренности, что бы не тянула за сердце и не глядела в окно все ещё близкая черная тоска. По коридору пронесся легкий, как порыв ветра, топоток и в комнату влетел раскрасневшийся скаут, демонстрируя узкий белый конверт и широко улыбаясь. - От мамы! Снайпер невесело улыбнулся и усадил скачущего парня к себе на колени: - Не мельтеши. Лучше открой и прочитай ответ. Скаут послушно дернул лихорадочно трясущимися пальцами край конверта, пошарил в нем рукой, вытянул несколько сложенных листков бумаги и.. свою фотографию. Снайпер устало закрыл глаза. Где-то звонко лопнула и растворилась ниточка между маленьким домиком в Бостоне и их Страной Чудес. Он говорил, он предупреждал, что бы Том и не думал отправлять фотографии! Пусть бы писал себе письма дальше, обещая взять отпуск на рождество, пасху, день независимости. Это лучше, чем... Снайпер не выдержал и вырвал из рук замолчавшего парня карточку, перевернул – к задней стороне был прилеплен стикер, на нем почерком мамы чернели слова: «Извини, родной, ты что-то перепутал и прислал фотографию какого-то другого мальчика. Наверное, это твой друг? Передавай ему привет, извинись, и верни фотографию!» Скаут молчал. Джерреми аккуратно вернул фото в конверт, спрашивать, что мама написала в письме уже не было смысла. Том медленно поднялся, думая о чем-то своем и блуждая по стенам невидящим взглядом. Снайпер не решился заговорить с ним. Он будет рядом, если это потребуется, но австралиец знал по себе – в такие моменты любое присутствие будет лишним. Любые слова бесполезными и губительными. Тихо щелкнула дверь – скаут вышел вон. Джерреми сидел за столом, подпирая щеку ладонью и следил за крохотным огоньком свечи. Огонь его всегда успокаивал, а сейчас, когда мысли снайпера упорно вились вокруг своего любимца, который пропал на целый день, спокойствие было просто необходимо. Снайпер не боялся того, что Том что-то сделает с собой, нет. Но в этой безжалостной Стране Чудес можно было уйти намного дальше. Страна ломала мысли, забиралась под позвонки и только ждала случая. Случай настал. Скаут либо выберется самостоятельно, либо навечно сломается. И будет тогда впустую все то, что он и снайпер успели собрать и скрепить за эти несколько месяцев... Невеселые мысли Джерреми прервал скрип двери. Снайпер порывисто обернулся – в проеме стоял Том. Ввалившиеся щеки, пыльные круги под глазами. Скаут прошаркал к столу, как сомнамбула, сел, сложив руки на коленях и заговорил хриплым, потусторонним голосом: - Я не могу больше, Джей. Невыносимо. Как ты жив ещё? Я сделал, наверное, самую большую глупость... – скаут тяжело переглотнул и продолжил, - я отправил маме свое единственное старое фото. Помнишь его? Да, то, где мы на перроне. Нашел официальный бланк и написал печатными буквами похоронку. Ваш сын погиб, наши соболезнования и прочее, прочее... Скаут зашелся отрывистым лающим смехом: - Уж лучше так. Я не могу больше. Я не хочу быть как инженер, который пишет и пишет семье, кормит пустыми обещаниями приехать. И выдумывает причины, по которым приехать не может, в очередной раз. Я не хочу так. Пусть мама сгорит один раз, получив эту глупую похоронку, чем будет тлеть всю жизнь, надеясь и веря впустую. Снайпер крепко сжал худенькое плечо парня. Что он мог сказать? У него на подобное не хватило бы ни смелости ни духу. - Мое фото, - скаут поднял на снайпера огромные озера глаз, с краями, готовыми пролиться. – Я отправил мое единственное фото, где я был прежним. Я больше не буду помнить себя. Скаут собрался было глубоко вздохнуть и... подскочил от резкого стука. Это из его сумки выпал и покатился по полу важный божок Байаме. Скаут зачаровано следил за своим талисманом. Божок прокатился немного, остановился, покачнувшись на одной из граней, и встал лицом к парню, - невозмутимый и гордый. Снайпер с легким смехом подхватил фигурку, уже зная, что говорить и что делать: - Смотри, малыш, я покажу тебе фокус. Ты все поймешь и тебе сразу станет легче. – Снайпер привлек к себе безвольного скаута и обмакнул фигурку в чашку с кофе. Вытянул пальцами потемневшее дерево. - Это то, с чем ты пришел сюда и что узнал. Это твое горькое Внушение. И сколько ни кидай в него сахара, оно все равно будет горьким. Снайпер подержал божка над свечкой , придвинул к себе глубокую чашку и положил в нее ярко разгоревшийся и шипящий кусочек. - Это – Насилие. Вся та боль, что ты получил здесь. Но и она не вечна. Скаут во все глаза смотрел на превращающийся в угольки талисман. Прошла вечность, прежде чем снайпер коснулся руками углей и пепла: - Это – Тоска. Черная, глухая, липкая, грязная... А это... – Джерреми улыбнулся, повозился в углях, что-то достав. Потер предмет руками и положил на стол круглый и гладкий белый камушек. Хитро улыбнулся, - а это, мой милый, Надежда. Которая родилась из насилия, боли,тоски и отчаяния. Как феникс родилась. Скаут раскрыл рот и потянулся рукой за камушком. Взял. Камушек был теплый и ровный. - Откуда он ? В дереве? Его ведь там не было, верно? – Скаут уставился на снайпера почти со священным ужасом. – Невозможно... - Понятия не имею! – Снайпер развел руками и хитро подмигнул. – Здесь все возможно.Это же Страна Чудес. Скаут вновь перевел взгляд на камушек. Робко улыбнулся и прижал его к губам. Он понял, он принял, ему действительно стало легче. Скаут потянулся и крепко обнял все ещё улыбающегося австралийца за шею. - Спасибо, Джей... Спасибо...